24 мартини
Утром Ханбин ощущает, что рядом пусто. Он трёт сонные глаза и видит, что Чжимин нет. Однако, сладкое пение, доносящееся из ванной, тут же разливает тепло по всему телу и он снова довольно кидает голову на подушку. Но ещё больше смешит тот факт, что Чжимин поёт эту заезженную песню Lean on.
Боже, как же он терпеть не может эту песню. Хотя, теперь, когда её поёт Чжимин, кажется, она ему даже нравится. Мысль зайти в ванную и принять душ вместе приходит внезапно, но Ханбин не знает, как на это отреагирует Ю, поэтому решает всё же не делать так. Пока он наливает себе воду в стакан, мобильник девушки вибрирует и на экране высвечивается смска. Глаза Кима невольно проходятся по телефону и цепляются за имя «Любимая засранка».
У Чжимин только одна любимая засранка, и все это знают.
- Ханбин, не делай этого. Просто не делай. Ты же знаешь, так нельзя. Это некрасиво и подло. Просто не делай, - прикрыв глаза, повторяет себе парень, борясь с желанием схватить телефон девушки. - Блять! - он тут же срывается и всё же читает смску.
«Спасибо за то, что прикрываешь, как всегда. Надеюсь, вы тоже хорошо провели время. Хохо».
Спасибо? Прикрываешь? Тоже?
Ханбин готов поспорить, что слышит, как стучит его сердце. Проносится мысль, что лучше бы Чжимин ставила пароль на телефон, тогда его разум не рисовал бы сейчас самое паршивое, что только может существовать. Ким нервно сглатывает и просто уже не контролирует себя, когда начинает шарить по смскам и тут же видит вчерашнюю от Сыльги.
«Не знаю кому это спасёт жизнь, но Джису, кажется, не собирается ночевать сегодня в общежитии... и Чонгук тоже. Может... надо как-то отвлечь Ханбина?»
Глаза парня заливаются кровью, ему даже приходится перечитать раз пять, чтобы отчётливо понять, как соединены имена «Джису» и «Чонгук». Рука сжимает айфон так сильно, что кажется он сейчас раскрошится.
Какого блять чёрта творится? Он всегда был спокойным человеком, он в детстве даже не плакал и не злился, когда мама его ругала, но почему-то вот сейчас он не может унять внутреннюю тряску. Нервы сдают по одной.
- Ханбин, что ты делаешь в моём телефоне, чёрт возьми? - Чжимин, завязывая пояс на халате, подлетает к парню, а он отводит руку с её телефоном в сторону.
- Где Джису? - эти два слова, как гром разлетаются по всей комнате, и Чжимин понимает, что они все попали. Причём конкретно так попали.
- Джису? Где-где, в общежитии, наверное, где же ещё, - отшучивается Ю, но получается настолько хреново, насколько она даже не представляет.
- Чжимин, я спрошу ещё раз, и если ты мне снова соврёшь... а я ведь даже ещё не начал обсуждать настоящую причину, по которой мы, оказывается, переспали, - горечь в голосе парня эхом отдаётся в коме, который подкатывает к горлу девушки. - Где Джису?
- Ханбин... - она делает шаг к нему и хочет положить руку на плечо, но он шарахается, как током шибануло.
- Они в «Мартини», да? А где Гук? Тебе лучше сказать мне, что, блять, происходит, иначе я сам надумаю самое паршивое из всего, что может быть, после того, как увидел два чертовски значимых имени в одном предложении. Ахуеть, ваша дружба действительно сильная, раз ты переспала со мной только для того, чтобы прикрыть мою сестру, - Ким яростно швыряет телефон девушки на кровать. - Говори! - он резко хватает её под локоть, и она морщится от боли.
- Я не знаю.
- Чжимин!
- Послушай... чёрт, она любит его! - почти выкрикивает Ю не в силах больше терпеть, а Ханбин смотрит на неё своим пронзительным взглядом из-под сведённых бровей, но тут же меняется в лице после этих слов. - Она правда его любит, нравится это тебе или нет. И любит с самого детства, и это не наша вина, если ты не хотел этого замечать. И... отпусти, мне больно.
Но если Чжимин ждала, что Ханбин смягчится от этих слов и посмотрит на ситуацию иначе, то она очень ошибалась. Брат с сестрой были похожи больше, чем они предполагали. Оба были чертовски вспыльчивы. Но если Джису этого не скрывала никогда, то Ханбин - да. Но не сегодня. Он резко отпускает Чжимин и хватает рубашку, кинутую ночью на стул.
- Я убью его! - звонкий голос Ханбина теперь больше походит на то рычание, которое обычно слышно от Чона на сцене, когда он зачитывает рэп. Даже не надев рубашку, Ким вылетает из номера, а крик «Ханбин» ударяется прямо об закрытую дверь.
- Боже, всё очень плохо, - повторяет себе под нос Чэимин и сразу же набирает Джису, но та не берёт трубку. Дрожащими руками Ю начинает набирать Чонгука, а потом и Шугу, но те не берут тоже. - Оппа, - чуть ли не кричит в трубку Чжимин.
- Чжимин? Что такое? - голос Пака тут же принимает взволнованный оттенок, и он подскакивает в кровати.
- Умоляю, скорее езжайте к Юнги, Ханбин отправился туда и, кажется, он убьёт Гука!
Чимин офигевшими глазами смотрит на сонного Сехуна, а тот головой спрашивает, мол, в чём дело.
Старший ему рукой указывает на то, чтобы он одевался.
- А сам Чонгук не отвечает? - Чимин на ходу натягивает джинсы, а Сехун без вопросов тоже собирается, понимая, что дело пахнет жареным.
- Нет, никто из них не отвечает. Оппа, пожалуйста, сделайте что-нибудь, - хнычет Чжимин в трубку, не зная, как в такой ситуации поступать ей самой.
- Успокойся, мы сейчас поедем в клуб. Я отключаюсь.
***
- Ну и чего у вас такие мины? - не выдерживает Шуга, когда видит кислые рожи Джису и Чона, попивая кофе за барной стойкой.
- Ничего, - бурчит парень, а Джису увлечённо кусает круассан с лимонной начинкой.
- У вас что, презик порвался? - хохочет Юнги с набитым ртом, и от вопроса Джису начинает кашлять, подавившись. - Что, реально порвался? - округлив глаза, Юнги поворачивается к другу.
- Блять, чувак! - рявкает Чон и протягивает Джису стакан с водой.
- Нет, Шугари, я просто была девственницей и не сказала об этом Чонгуки, а теперь он дуется, как баба, - произносит Ким таким сладким голосочком и с такой улыбкой на лице, будто рассказывает очередную шуточку. Чонгук же хочется её заткнуть.
- Я сейчас тебе такую бабу покажу! - цедит сквозь зубы Чон, а Юнги открыв рот смотрит то на него, то на Джи.
- Повтори, я чёт не догоняю, - блондин прикладывает кулак ко рту в знак удивления, а потом начинает ржать. - Да я скорее поверю, что это Гук девственник, чем ты. Ноу оффенс, бро, - он тут же поднимает обе руки вверх, мол, не обижайся, чувак. - Слушай, ну если Ханбин узнает...
- Ханбин ещё не приходил? - внезапно вваливаются Сехун с Чимином, отчего все трое тут же разворачиваются на стульях и ошарашенные смотрят на запыхавшихся парней.
- Он едет сюда? - Джису тут же вскакивает, и Гук тоже сразу убирает чашку с кофе подальше, потому что всякий аппетит пропал.
- Собирайся, Джису, отвезу тебя в общагу для начала, а потом... - но Сехун не успевает договорить.
- Предатели! - стальной голос Ханбина раздаётся за их спинами, словно из фильма ужасов.
Джису делает шаг назад, не зная куда спрятаться, а Чонгук на какой-то миг бледнеет, но тут же собирается с духом. Он прекрасно знал, что так будет. Именно поэтому всегда останавливал свои желания.
Именно поэтому изводил себя и заодно Юнги. Он это заслужил сегодня. Ханбин сверлит его взглядом, будто вот-вот накинется.
- Вот пиздец, - шепотом говорит Шуга.
- Оппа, - осторожно начинает Джису, но брат пальцем велит ей замолчать, а затем как озверевший подлетает к Чону и хватает его за майку, у которой вырез такой, что даже нормально хвататься не за что. Джису от этого закрывает рот ладошками, а парни пытаются отодрать Ханбина от Гука, но бесполезно - он в него намертво вцепился.
- Трахался или нет? - шипит он, смотря другу в глаза, а тот кусает нижнюю губу, понимая, что соврать будет только хуже. - Я тебя спрашиваю, ты трахался с моей сестрой или нет? - он уже срывается на крик, а ещё бесится от того, как Чонгук просто поддаётся ему, хотя с лёгкостью может отшвырнуть в сторону, ведь силёнок у него куда больше.
- Боже, да не трахались мы, кто в здравом уме будет с ним трах... - Джису пытается применить свои актёрские способности, но замолкает от взгляда брата.
- Ты вообще заткнись!
- Ханбин, - Чимин пытается теперь осторожно отцепить парней, но Ханбин лишь отмахивается.
- Отвечай!
- Я не трахался с твоей сестрой. Я спал с ней, - спокойно отвечает Чонгук прямо в глаза другу и готов уже к любому наказанию. А наказание не заставляет себя долго ждать.
- Ублюдок! - рычит Ханбин и со всей силы даёт ему кулаком прямо в челюсть. Рэпер откачивается и тыльной стороной ладони вытирает тут же выступившую кровь с губы. Джису вскрикивает и её начинает трясти от происходящего.
Шуга, как самый старший, тут же пытается оттащить Ханбина. - Когда эти два слова для тебя стали иметь разное значение, а? Спал он... с моей сестрой, Чонгук! С моей! Из всех девушек, из всех, почему, блять, мою сестру? Мою, чёрт возьми, малышку!
- Она теперь не только твоя! - такое заявление Чона выводит Ханбина из себя ещё больше.
- Повтори! - он снова замахивается, но Джису тут же подлетает к ним, загораживая собой Гука.
- Это я виновата. Я, ты слышишь? Он напился, а я его спровоцировала. Честное слово, оппа, он не виноват. Это я к нему полезла!
Младшая Ким так отчаянно пытается убедить в этом Ханбина, что его кулак остаётся висеть в воздухе, а на сестру он смотрит с каким-то отвращением, не веря, что даже в такой ситуации она заступается за Гука.
- Джису, прекрати нести чушь! - дёргает её Чон, которому явно не нравится идея такого вранья. Ещё не хватало, чтобы она прикрывала его перед Ханбином, когда вчера он сам накинулся на неё словно изголодавшийся зверь.
- Вот! Вот я об этом, Чонгук. Пока ты сегодня вечером уже будешь трахать другую, моя сестра, как влюблённая дурочка, будет врать, чтобы защитить тебя. Да отцепитесь вы, - он двумя руками отталкивает от себя хёнов, которые в страхе, что он ещё раз ударит друга, удерживают его. - Джису, ты совсем глупая, да? Я же тебе даже разрешил встречаться с Шону, так какого хрена? Блять, да кто угодно, только не он, - Ханбин указывает на Чонгука, а потом хватается за голову.
Рэпера последняя фраза очень сильно задевает. Даже кровь из губы, уже не кажется такой уж обидной.
- Почему это только не я? - хрипло спрашивает Гук, замечая, что друг уже постепенно успокаивается и теперь готов нормально и серьёзно поговорить.
- Потому что, когда она будет плакаться мне в плечо, я не смогу тебя избить до смерти, блять, потому что, как ни крути, но мы дружим с детства. Я не хочу стоять перед выбором между другом и сестрой, вы понимаете это или нет?
Джису виновато опускает взгляд в пол, но не может ничем оправдаться. Чонгук тоже себя не может ничем оправдать.
Он не может сказать, что любит её настолько, что не заставит плакать, потому что сам не знает так ли это.
- Она не будет, - неуверенно говорит Гук, но этого Ханбину мало.
- Прекрати, чувак. Я был там, когда ты трахал чужих девушек; когда они расставались со своими парнями из-за тебя, а потом ты кидал их через смс. Я был там, когда Ханни каждый день, блять, отсасывала тебе в туалете в надежде, что однажды ты хотя бы в шутку назовёшь её своей девушкой. Я был там, когда ты молился, чтобы ребёнок Юкён был не от тебя и когда ты пошёл напиваться от радости, узнав, что у той случился выкидыш. Я был везде и всегда с тобой, я знаю всё это. Просто нет, Гук. Ты никогда больше не подойдёшь к моей сестре, ты слышишь меня?
Друзья стоящие рядом замирают от этой речи, ведь между тем была задета тема под названием Х.
Все трое поглядывают то на одного, то на другого, а потом на друг друга, не посмев вмешаться.
- Какого же, оказывается, ты обо мне ахеренного мнения был все эти годы, - горько усмехается Чонгук, явно не ожидавший всего того говна, которое услышал только что о себе от лучшего друга.
Ханбин же в какой-то миг понимает, что погорячился и просто вывалил всё, не подумав ни секунды. Но дело касалось его сестры, именно поэтому он и не думал. Чёрт возьми, вот это он и имел в виду - в такой ситуации он потеряет одного из них.
- Ты знаешь, что, как друга, меня не касается твоя личная жизнь, но как старшего брата девушки, которую ты собираешься превратить в одну из своих тёлок...
- Меня от тебя тошнит, - внезапно прерывает его Джису и последнее слово произносит чётко по буквам, смотря брату прямо в глаза. Сердце Ханбина будто даже останавливается, ведь Джису никогда в жизни такого не говорила, тем более ему.
- Джису... - более нежно обращается он к сестре и делает шаг к ней, а она делает назад.
- С этого дня, я тебя ненавижу! - и плачет она перед ним тоже впервые после того случая в песочнице. Вытирает слёзы с лица, а сердце брата от этого кровью обливается. Джису ничему из перечисленного не удивилась. Она прекрасно знала все грешки Чонгкка, прекрасно знала всю его «паршивость», но и за это она его любила. Она любила его с детства просто за то, кто он есть. Любила его искренность, которой он даже тогда ранил её, но всё равно не стал встречаться обманом. Она не увидела Гука в новом свете сегодня, но зато увидела брата. Последний раз холодно взглянув на него, она выбегает из клуба и по пути чуть ли не сносит застывшую в дверях Чжимин. Она пришла как раз под начало пламенной речи и там же осталась стоять, не смея сделать шаг.
- Молодец, Ханбин! - разочарованно кидает девушка и бежит вслед за подругой.
Чонгуку хотелось сорваться за Джису вместо Ю, но он понятия не имеет, как сейчас будет правильнее. Но кажется, всем немного нужно остыть.
- Ну... кто хочет выпить с утра? - Шуга пытается разрядить обстановку своим привычным тоном, но сегодня не тот день. - Тогда я выпью, - улыбается он и вытаскивает бутылку пива из своего холодильника.
- А вы? - Ханбин поворачивается к Чимину и Сехуну. - Я же просил вас присмотреть за ней, а что в итоге?
- Если тебе осталось что сказать, говори мне, они здесь ни при чём. - Гук тут же выгораживает хёнов, ведь они правда никакого отношения к этому не имеют, но просто попали под горячую руку.
- Я с тобой вообще сейчас говорить не хочу, - огрызается Ханбин.
- Отлично, хоть в этом у нас взаимопонимание. Свистни, когда захочешь, - кивает Чонгук и выбрасывает в урну салфетку, которой вытер новый поток крови. - Чувак, я останусь здесь? - обращается он к Юнги, а тот ничуть не удивляется такому вопросу, зато вот друзья - да.
- Мой дом - твой дом, - разводит руками владелец «Мартини», и Чон в знак благодарности слабо улыбается ему.
- Тогда я пошёл наверх.
- Ты не поедешь с нами? - голос Сехуна даже подрагивает, ведь он осознаёт, что в дружбе их теперь что-то треснуло.
- Нет. Я приеду потом за вещами, - безразлично отвечает Чон, хотя в душе ему очень хреново.
Чимин встречается взглядом с Ханбином, но тот и не думает ничего говорить. А за это время Гук уже успевает скрыться наверху.
Но хреновее всего становится, когда он заходит в комнату и отчётливо ощущает запах духов Джису.
Дурочки Джису, которая готова была наврать насчёт всего, только бы защитить Чона перед братом.
Ну разве не глупышка? Такая его глупышка. И ему хотелось сорваться к ней, когда она начала плакать, как тогда - словно они снова были в той песочнице.
Дурочки Джису, за которую он уже во второй раз получает от Ханбина. Ну и что теперь будет с их дружбой?
Надо прикурить, не одну, а две. Точно, надо посадить лёгкие.
***
- Что происходит? - ошарашенная Сыльги видит, как Джису влетает в комнату и засовывает голову под подушку, громко рыдая.
- Ханбин наши смски прочитал, и подрался с Чоном, - виновато произносит Чжимин и садится на кровать рядом с подругой. - Джису...
- Оставьте меня!
- Боже, что мы наделали. Это мы виноваты, - Кан тоже садится рядом с Джису. - Прости нас, Джису. И вообще, я больше всех виновата, это ведь я начала ту переписку. - Невольно и сама «монашка» начинает плакать от жуткого чувства вины. Вот так всегда. Она может многое вынести, но сразу пускается в слёзы, как только чувствует себя виноватой или просто причиной чего-то плохого.
Да и вообще, снова видеть плачущую Джису, которая всегда сильная... неприятное ощущение.
- Вы не виноваты, - слышется сдавленно из под подушки, а потом снова всхлипы. Джи чертовски обидно. За Чона обидно, как дурочке.
По сути, ведь они ничего плохого не делали. Наоборот. Сегодня ночью она была его девочкой. Его - мальчика, которого возненавидела в песочнице, но любила с каждым днём всё сильнее. Мама сказала держаться от него подальше, Ханбин сказал то же самое. Но что делать, если она не может? Наверное, если он предложит ей сбежать куда-то на остров, она согласится. Потому что это Гук.
Потому что это её Чонгуки из дома напротив. Весь такой вроде бы плохой, но хороший. Для неё хороший. И для его мамы хороший. Захотелось очень сильно поплакаться, обняв Миссис Чон, наверное, только она сейчас её поймёт. Ведь Джису готова поспорить, они любят его одинаково, если измерять по уровню, а не по стилю. И нет, это не детская глупая любовь. Она любит его с пяти лет, а после вчерашнего любит ещё сильнее.
Внезапный стук в дверь заставляет Чжимин и Сыльги уставиться друг на друга. Неужели Ханбин пришёл вправлять всем мозги снова? А затем слышно:
- Эй, Элизабет, это я. - Девочки вздыхают с облегчением и Кан тут же несётся к двери. Открывает она её совсем немного, чтобы только лицо было видно, потому что сейчас вот совсем не до Чана. - Bonjour, я... ты что, плачешь? - улыбка исчезает с лица парня, когда он видит свою Элизабет заплаканной, а потом ещё и слышит всхлипы из комнаты. - Вы что, Титаник смотрите? - хохочет он.
Младшие ведь совсем не в курсе, что сейчас происходит, а Чан тем более. Он всю ночь проспал как убитый, а проснувшись, никого в комнате не нашёл.
- Не сейчас, Чанбин. Потом сам узнаёшь, - Кан спешит закрыть дверь, но Со подставляет ногу.
- На, в фильмах обычно так делают, - он достаёт из кармана свой платок и протягивает его девушке. - Ну ты это... не плачь, в общем.
Но почему-то плакать теперь хочется сильнее.
Эти перемены в характере Чанбина действуют на Кан странным образом. Или, может, вот он такой - настоящий? В любом случае платок его пахнет очень вкусно.
Хоть что-то за сегодня приятное.