17 мартини
🌿🌿🌿
Когда машина Чона уже подъезжает к дому, Джису замечает такси, из которого выходит Ханбин. Брат их тоже видит, поэтому остаётся стоять на улице в ожидании - для выяснения, почему эти двое вместе.
- Ханбин, - срывается с губ Джису и начинается тревога. Кто так быстро свидание заканчивает? Как ей теперь вообще всё это объяснять?
- Я вижу, - говорит Гук, припарковав машину. Он начинает нервно теребить зубами нижнюю губу, придумывая варианты для спасения.
Джису была права. Всё изменилось. Раньше их совместное катание показалось бы совершенно обычным делом, теперь же - это странно. Особенно после сцены в комнате отдыха.
- В общем, ты увидел, как я сбегала с Шону и догнал его мотоцикл недалеко от магазинчика, где мы обычно едим рамен. Я брыкалась и ты силой меня привёз домой. Запомнил?
Чонгук во все глаза смотрит на Джису и с каждым словом поражается, как ей удаётся придумывать такую ахеренную ложь на ходу за несколько секунд. О чём ещё она врёт?
- Ты с ума сошла? Хочешь, чтобы Ханбин подрался с ним, а потом тот скажет, что понятия не имеет о чём речь? - Чон понимает, что надо скорее выходить из машины, иначе это будет казаться другу весьма подозрительным, а он уже как-то косо поглядывает, засунув руки в карманы брюк.
- Шону мне подыграет за качественный трах. Не беспокойся, - Ким усмехается и с этими словами выходит из машины, не дав возможность Гуку убить её взглядом.
Что она только что сказала? Почему за эту фразу хочется дать ей по зубам? Хочется сдать её Ханбину с потрохами.
Она ведь не спала ещё с Шону, верно? Верно?
- Твою мать, - тихо шипит Чон, а потом выходит из машины за девушкой.
Для красоты сценки Джису громко хлопает дверцей его «старушки».
- Придурок, достали лезть в мои дела, - раздражённо кидает она Гуку, а тот только через некоторое время понимает, что это часть спектакля и надо ей подыграть.
- Что происходит? Вы где были? - Ханбин переводит взгляд с друга на сестру и обратно, когда они подходят ближе.
Но Чон молчит. Он тоже умеет врать, но особо не приходилось, а Ким требует от него слишком многого.
- Твой друган всё равно нажалуется, так что скажу я. Происходит то, что вы достали лезть в мою личную жизнь. Оппа, будь добр, тебя одного мне хватает, я не подписывалась на двух старших братьев! - Джису говорит это так, будто она с детства в театральном кружке. А Чону даже добавить нечего. Она просто отменная лгунья, ещё немного и он сам поверит во всё это.
- Угомонись и объясни нормально, - Ханбин начинает злиться и выжидательно смотрит на Чонгука, чтобы тот сказал хоть что-нибудь.
- Нуу... всё, как всегда, - пожимает плечами рэпер и вовсе не хочет вешать такую длинную лапшу на уши Ханбину.
- Я хотела погулять с Шону, а Гук мне не дал этого сделать, - яростно заявляет Джису, скрестив руки на груди.
- Опять Шону, - старший брат закатывает глаза, явно съев весь этот фарс, что младшую Ким очень радует. - Правильно и сделал. Стоит мне, значит, отлучиться, как ты тут же бежишь встречаться непонятно с кем?
Непонятно с кем. Чон смотрит себе под ноги и пинает маленький камень.
Боже, да если бы Ханбин знал, что этот непонятно с кем - его лучший друг... вариант с Шону ему бы показался уже не таким плохим.
А если ещё вспомнить, что он творил с Джису на заднем сиденьи...
- Иди в дом, мама, наверное, уже спит, так что потише, - Ханбин открывает дверь своим ключом и пропускает сестру внутрь. В доме темно и, видимо, Миран правда уже заснула. Она никогда не заходит к Джису в комнату перед сном, поэтому, скорее всего, и понятия не имеет о её побеге.
Надо бы попросить Ханбина скрыть эту маленькую деталь.
- Оппа... пожалуйста, только маме не говори, а? - шепотом умоляет Джису, остановившись в дверях.
- И без того за ужином делов натворила, да? - сразу же догадывается Ханбин и качает головой. - Ладно, поговорим об этом завтра. Иди к себе.
Джису делает вид, будто ей очень жаль, хотя на самом деле в душе уже станцевала самбу.
Ну что за братик прекрасный. Она последний раз смотрит на Чона, который провожает её взглядом, но от этого хочется лишь ещё больше вмазать ему за сегодня. Показав язык, в своей привычной манере, Ким на цыпочках поднимается в свою комнату, а Ханбин остаётся на улице, прикрыв за спиной входную дверь.
- Спасибо, - говорит он и хлопает друга по плечу, отчего Чону становится паршиво вдвойне. Ханбин и понятия не имеет за что благодарит его, а если бы имел, то хлопал с ноги... в челюсть.
- Да ладно, прекрати, - отмахивается Чон и пытается выдавить из себя лыбу. - Как у тебя всё прошло? - он решает перевести тему как можно скорее, пока совесть не вылезла наружу.
- Отлично, - Ханбин тут же расплывается в улыбке и это хоть немного радует Гука. - Чжимин - твоя потерянная сестра, она тоже бежит от отношений, хотя чертовски хочет их.
- Я их совершенно не хочу, - тут же протестует Чон, хотя сам не понимает чего разговоры об отношениях его так бесят, если ему на них плевать. Может, Ханбин немного прав? Совсем чуточку?
- Ладно, ладно, не хочешь, окей, - хохочет Ханбин, а потом резко прекращает. - Чёрт, но что мне с Джису-то делать, а?
Да, вот, пожалуй, Чона такой же вопрос мучает. Что им вообще с Джи делать?
- Ей сегодня уже влетело, оставь её, - Чонгук головой указывает на второй этаж, где в комнате младшей Ким зажёгся свет.
- От тебя?
- Нет, от матери, - Чон решает, что вот этот момент Ханбин всё же должен знать, а Джису ему такое точно не расскажет. - Я думаю, они не хило повздорили, - Гук рукой трёт себя по щеке, намекая на пощёчину, ведь даже если Ким ничего не говорила, её раскрасневшаяся щека всё сказала за неё. Глаза Ханбина тут же увеличиваются и брови ползут вверх. Мать никогда на Джи не поднимала руку. Должно быть, они очень серьёзно поругались.
- Блять, вот серьёзно, их нельзя оставлять одних, - Ханбин вздыхает и упирается руками в бока. - Вот что мне с ними делать, а?
- Ничего, что поделать, если женщины в твоём доме... вспыльчивы, - улыбается Чон и хлопает друга один раз по плечу. - Ладно, я пошёл. Обещал маме, что ночью буду смотреть сериал вместе с ней, - рэпер морщится, но это отличный повод лишний раз поваляться с мамой и оставить крошки от кукурузных палочек в её постели.
- Однажды я расскажу всем твоих тёлкам, чем ты занимаешься дома в выходные, - Ханбин заливается смехом, а Чон тут же ему показывает кулак.
- Сделаешь это и ты труп. Будешь бегать вокруг озера сто кругов!
Он закрывает дверцу забора за собой и буквально за несколько секунд уже скрывается в своём доме. Мать давно следила за ребятами через окно, поэтому открывает дверь прежде, чем Чонгук успевает позвонить в звонок.
- А я думала, ты сегодня поздно, - то ли радостно, то ли с нотками разочарования, говорит мать. Гук целует её в лоб и скидывает кроссовки.
- С чего бы это? - он проходит на кухню и, достав бутылку воды из холодильника, жадно пьёт из горлышка без остановки.
- Ну... я видела, как ты куда-то уехал с Джису, - с хитрой улыбочкой на лице говорит миссис Чон, и в этот момент Гук проливает воду на майку и начинает кашлять. Мать тут же подбегает и легонько бьёт его по спине. - Айгуу, пусть к добру, пусть к добру.
- Мам, - парень кулаком вытирает рот и прочищает горло, - обещай, что про сегодня ты никому не проговоришься.
У матерей ребят была любимая привычка - стоять на улице и секретничать.
Вернее, промывать косточки своих детей и всех соседей района. В последнее время они так делать стали реже, и Гук не знал с чем это связано, но всё же сейчас он очень боится, чтобы мать не проговорилась между делом.
- Так, я не поняла, Чонгук, вы что-то скрываете? Вы встречаетесь? Разве в этом есть что-то плохое? Или... ты делаешь что-то плохое с этой девочкой? - мать начинает бить Гука по заднице, а он убегает от неё. - А ну быстро говори, негодник!
- Мам, ну прекрати! Ничего я с ней не делаю, господи, - Чонгук стягивает с себя мокрую майку и кидает её на стул, тут же натянув другую, из стопки постиранных. - Просто ради меня, забудь, что ты видела, хорошо? А то я знаю тебя, проболтаешься на весь район и ещё от себя чего-нибудь преувеличишь.
- И не стыдно матери такое говорить. Сам будешь носки стирать!
- Ну прости меня, мамуля, я не хотел, - Чон тут же превращается в шелкового и лезет к маме. - Пойдём, твой сериал уже начинается.
С пачкой кукурузных палочек и бутылкой пива Чон лезет в постель матери и встряхивает для неё подушку, а потом удобно устраивается рядышком и начинает громко хрустеть. На экране какая-то «херня», но Чонгука это мало волнует. Он одной рукой прижимает к себе мать, а второй пихает в рот очередную кукурузную палочку и в голове прокручивает всё, что час назад приключилось на озере. Вот так всегда, стоит младшей Ким что-то выкинуть, как это потом из головы не выходит. Он и без того всё лето заебал мозг Юнги, возмущаясь насчёт её пляжных фотографий и насчёт татуировки, которую она сделала себе на лопатке и которую безумно хотелось попробовать на вкус. То есть, вот такого «зависания» у Чонгука ни одна девушка не вызывает. Он не прокручивает в голове ни один трах, после того, как Ханни покидает их комнату в общежитии. Но зато, что бы Джису ни делала, вот это начинает трахать его мозг.
Как она научилась так умело обращаться с мужчинами?
Почему она знает куда бить и что говорить? Сколько их было?
«Ты мой мужчина»
Он никогда не был ничьим мужчиной, да и не горел желанием принадлежать какой-то женщине, кроме матери.
Во всяком случае пока.
Может, через лет десять... Но, чёрт возьми, почему именно сладким голосом Джису это звучало так...интересно?
Заманчиво? Желанно? Правильно?
- Чонгук-а, - протягивает мать и хлопает парня по животу, - ты перестал хрустеть. О чём задумался? - ничего от неё не скроется.
- Ни о чём, ма, - улыбается он и тут же начинает пихать в рот по три кукурузины.
- Я тебе сейчас что-то скажу, но обещай не злиться, хорошо?
- Угу, - мычит Гук и почему-то уже чувствует, что ему сейчас конкретно будут выносить мозги. Мама умела это сладко так делать.
- Эта девочка выросла у нас на глазах и ты, можно сказать, вырос у них в доме. Не делай ничего, за что потом будет стыдно. Не обижай её.
- Бляя, - вырывается у Чона хотя он старается не ругаться при матери. - Да ничего я не делаю, сдалась она мне. Ну сколько можно, мама!
- Ты обещал не злиться...
- Потому что я не знал, что мы снова будем говорить на эту тему. Всё, я задолбался, у себя посмотрю, - Чон тут же перестаёт обнимать мать и, сжав в зубах пачку с хрустяшками, хочет встать, но женщина не позволяет.
- Айгуу, никогда ещё ты так не реагировал на разговоры о своих девушках. Материнское сердце не врёт, что-то происходит и меня это беспокоит.
Чонгук видит, как тревожно мать смотрит на него, а он очень не любил заставлять её нервничать. В конце концов, она - самое дорогое в его жизни.
- Ма, клянусь тебе, огромный нос Ханбина даже не даст и близко к его сестре подойти. Ей просто было грустно, и я... мы покатались. Сама же сказала, я у них дома вырос, мы все очень дружим. На этом всё.
Мать щурит глаза, точно так же, как это всегда делает он, когда не верит во что-то. Но теперь, её тревога вроде немного утихла.
- Но я думала, ты создашь отношения...
- У меня нет никаких намерений создавать сейчас отношения, - тут прерывает её Чон, отчего женщина явно погрустнела. - Бабы требуют слишком...
- Чонгук!
- Извиняюсь. Девушки, - тут же исправляется Чон, - требуют слишком много внимания, подарков и любви. Если я начну строить серьёзные отношения, то не смогу уделять внимание учёбе, - с важным видом заявляет рэпер, будто это не он ходит на лекции по желанию и даже не попытался узнать, как выглядит их библиотека за эти три года. - Если буду дарить им подарки, то как мне отдавать долги за машину? И если в моей жизни будет ещё одна женщина, требующая любви, то мне придётся любить тебя меньше, а ты ведь не хочешь этого?
Во всей этой офигенной чуши, сказанной так, чтобы не заржать, мать хватает Чона за нос и начинает мотать его голову туда-сюда.
- Этот нос дотянется до Японии за такое количество лжи!
- Ай-ай, больно же, ма!
- Тебя ещё отшлёпать надо за такие мысли. Разве я тебя так растила, а? Посмотри на своего брата. Посмотри, как он счастлив, после того, как создал свою семью, - она наконец отпускает его нос, и Гук тут же начинает его тереть и обиженно поглядывать на мать. - Ты ещё молод, да, но мне не нравится, как ты мыслишь. Это неправильно, дорогой. Родители - невечные. Тот, кто остаётся с тобой до самой старости - твоя вторая половинка; девушка, которую ты приведёшь в этот дом.
- С чего бы это? Может, я целым родился? - весело удивляется Чон, расширив глаза, но маму это тревожит ещё больше.
- Чонгук-а, ты меня правда пугаешь. Это всё из-за Юкён? Из-за того, что случилось тогда с ребёнком?
В этот момент Чонгук подскакивает, словно его кипятком окатили.
- Блять, - срывается уже во второй раз, - ты же знаешь, что эту тему нельзя задевать. Мама, мы же договаривались! Да и вообще, при чём здесь это? Как тебе такое в голову могло прийти?
- Но тогда я не понимаю...
- Чего не понимаешь? - Чон запускает обе руки в волосы и крепко сжимает их, чтобы тон его не повышался, потому что это его мать напротив, а нервы ни к чёрту. - Я не хочу быть эмоционально зависим от кого-то, вот и всё. Это паршиво, слабо и хреново. И прекрати, пожалуйста, в самое лучшее время моей жизни подталкивать меня к каким-то непонятным отношениям, которые хуже никотина будут пожирать мне органы. Короче всё, мам, я не хочу ссориться, поэтому... спокойной ночи.
После этих слов Чон со злостью хватает свою пачку с кукурузными палочками и выходит из комнаты. Мать расстроено откидывается на подушку и вздыхает.
Возможно, это всё потому, что отец покинул их слишком рано и не успел объяснить Чонгуку, как правильно ценить женщин и какое счастье они могут приносить. Всё, что мальчик видел - материнская забота. Но, к сожалению, она не смогла уследить за тем, как резко в какой-то момент он вырос. Хоть Чонгук и был младшим, но старшему брату было как-то не до него, поэтому он сам решил, как и для чего ему использовать женское внимание, которое стал получать весьма рано. Но мать уверена, что появись перед ним правильная девушка, все эти его странные принципы сразу же начнут лопаться, как шарики. Ему просто нужно перед кем-то сорваться.
Чонгук громко хлопает своей дверью и плюхается на кровать.
Ну вот чего все к нему прицепились, а? Ну ладно друзья, которые с какой-то стати рвутся связать себя с одной бабой в таком раннем возрасте, но, а родная мать почему не принимает его сторону?
И, главное, почему взгляд невольно, словно магнитом, тянется к окну?
Он медленно встаёт и подходит к нему. В комнате Джису горит свет, и Чонгук видит, как брюнетка ходит туда-сюда, пока не замечает его. Она сразу же замирает у окна и некоторое время смотрит на него, а потом внезапно выключает свет, оставляя лишь приглушенное освещение от ночника. Чонгук один раз моргает, а когда открывает глаза, младшая Ким уже медленно хватается за края своей кофты и тянет её вверх. И делает она это с издевательской улыбкой на лице, прямо перед окном, чтобы он видел каждое её движение. Чонгук нервно облизывает пересохшие губы и начинает чаще дышать, когда она демонстративно качает на пальчике эту самую кофту, а потом отбрасывает её в сторону.
Джису стоит перед ним в том самом чёрном лифчике, под который он буквально два часа назад запускал пальцы, и от этой мысли кровь в венах закипает.
Брюнетка улыбается и кивает, мол, теперь твоя очередь.
Господи, что она творит? Какого хрена она это с ним делает?
Маленькая чертовка.
Чонгук качает головой, объясняя, что не будет этого делать.
Тогда Джису хватается за край вишнёвой занавески, через которую ничерта уже не будет видно, и медленно начинает тянуть её.
- Блять, - ругается Гук и тут же стягивает с себя майку, кидая её на кровать.
Джису сразу прекращает его дразнить и снова победоносно улыбается.
Её пальчики теперь расстёгивают пуговицу на шортах и те спадают вниз. Взгляд рэпера следует за ними. Чёрт возьми, он даже чувствует, как во рту выделяется слюна, и член начинает болезненно пульсировать. Джису рукой трёт шею, а потом прикрывает глаза и тихо-тихо спускается к груди.
Тот факт, что Гук вот так заворожённо смотрит на неё, возбуждает девушку до боли чуть ли не во всём теле.
Он придурок, который сегодня её обидел, а значит, получит по заслугам. Одной рукой брюнетка накрывает свою грудь, а второй ласкает плоский животик, спускаясь к паху.
Это уже невозможно терпеть, но и глаз оторвать тоже невозможно. В этот момент Чон тянет змейку на ширинке своих брюк и с губ срывается стон, когда горячая ладонь ложится на возбуждённый член.
Джису как раз в тот же момент открывает глаза, встретившись взглядом с Чоном и убедившись, что добилась чего хотела. Младшая Ким знает, чего он ждёт. Ждёт, когда она избавится от оставшегося белья, чтобы хорошенько подрочить. Вот она хватается двумя большими пальцами за лямки лифчика и тянет их вниз, а рука Чона обхватывает член и начинает двигаться вверх-вниз, и он даже моргнуть боится. Вот сейчас, вот она сейчас стянет лифчик... но она лишь замирает, поднимая средние пальцы и показывая язык, а потом резко опускает занавеску.
- Сучка, - сдавленно проговаривает Чонгук, горько усмехнувшись и схватившись одной рукой за край старого комода.
Вот же дрянь! Он готов поклясться, что весь его организм почувствовал разочарование. В глазах даже помутнело. Прикрыв веки и вспоминая, как сегодня Джису стонала под ним, он продолжает движения вверх-вниз по члену, который готов просто взорваться к херам. Рука его задвигалась быстрее под воспоминания о сладкой груди, на лбу начинает выступать пот, а потом с губ срывается почти рычание, когда он кончает. Член в руке подрагивает после разрядки, а сперма пачкает коричневый ковёр.
- Сучка, - повторяет он, лбом уткнувшись в холодный комод.
***
- Подавись своей дрочкой, - яростно говорит Джису уже в занавеску. Её тело тоже ноет и требует... чертовски требует Чона. Но об этом приходится забыть, потому что в дверь стучится Ханбин. Девушка тут же натягивает пижаму и запрыгивает в постель. - Можешь входить.
Ханбин осторожно заглядывает в комнату, а потом проходит внутрь, присаживаясь на край кровати.
- Я хотел поговорить, - шепчет он как-то осторожно и чешет затылок.
- Ну говори, - Джису приподнимает туловище, усаживаясь поудобнее. - О Чжимин?
- Нет, о том, что ты с мамой повздорила.
- Ой, ну это обычное дело, - закатывает Ким глаза и сползает вниз, давая понять, что об этом говорить не хочет.
- Не обычное, Джи. Я прихожу и узнаю, что вы поссорились, после чего ты смылась с Шону... я не хочу, чтобы такие вещи происходили в нашем доме, - Ханбин нежно убирает волосы с лица сестры и гладит её по лицу.
- Тогда оставьте меня в покое и такие вещи не будут происходить. Чем больше вы мне запрещаете, тем сильнее мне хочется именно это и делать. Тем более вы знаете, что я такая с детства, не первый же год вместе живём, господи. Мама мне втирает какого-то педика, ты мне втираешь свои запреты и не даёшь ни одному парню и близко подойти. У меня появляется дикое желание позвонить папе и сказать, чтобы забрал меня.
Она знает куда бьёт. Ханбин резко замирает и глаза его наполняются одновременно и злостью, и болью. Когда приближается лето его характер всегда меняется, потому что он не может смириться с тем фактом, что сестре нравится проводить все три месяца у отца.
Нравится быть вдали от брата и матери.
И целых три месяца нет его Джису. Никто не достаёт его.
Эта чёрная макушка не бегает по дому. Комната её пуста. Он всё лето изводится из-за этого.
- Только ради своего удовольствия хочешь остаться без меня? Папу больше любишь, да? - с горечью в голосе спрашивает Ханбин, продолжая гладить сестру по волосам. Его всегда очень волнует этот вопрос, и он его часто задаёт сестре. Такое чувство, будто это его успокаивает - знать, что она отца любит меньше.
- Это не значит, что я папу люблю больше. Просто папа позволяет мне самой всё решать, он ничего мне не запрещает, поэтому у меня нет никакого желания убегать из дома или делать какие-то глупости.
Ханбин молчит. Он будто некоторое время что-то обдумывает, а потом тяжело вздыхает.
- Хорошо, можешь встречаться с Шону, только не надо этого делать за моей спиной.
- Стой, то есть как это «могу встречаться с Шону»? Ты серьёзно? - Джису тут же снова приподнимается, не веря своим ушам. Определённо свиданка пошла на пользу. Надо же.
- Да, серьёзно. Только я тебя умоляю, без глупостей, иначе я убью его, - говорит Ханбин с таким серьёзным лицом, что даже Джису становится не по себе.
- Ты меня пугаешь, сделай лицо попроще. То есть я могу теперь тусить с ними? И за их столик садиться? Или, ещё лучше, Шону будет сидеть с нами, - младшая Ким начинает хлопать в ладоши, а брат закатывает глаза. Ну началось. - Люблю тебя, - радостно говорит Джи и крепко прижимается к Ханбину, целуя его в щеку много-много раз.
Разве не прекрасно? Если девица Чона с ними вечно обедает, то почему же Шону теперь не обедать рядом с Джису?
И теперь тусить с «Монстрами» можно чаще, без страха, что Ханбин снова отругает. А ещё целоваться с Шону можно будет у всех на виду.
Нет, ну, а почему бы и нет?
Он ей нравится, она ему тоже.
Не зацикливаться ведь на одном Чонгуке.
- Ладно, теперь можешь и ты встречаться с Чжимини - хихикая, говорит Джису, отчего брови Ханбина ползут вверх.
- А, то есть до этого не мог? Значит, если бы я всё так же был против Шону, ты не доверила бы мне свою подругу? Ну ты и засранка, - Ким начинает щекотать сестру, а та визжит на всю комнату. - Тише, маму разбудишь.
- Но я надеру тебе задницу, если ты её обидишь, - Джису прекращает орать и прячется под одеялом, укрываясь от щекотки.
- А если она меня обидит, надерёшь ей зад?
- Конечно!
Ханбин улыбается, как он умеет - тепло, а потом целует сестру в висок.
- Спокойной ночи, зараза мелкая.
О да, теперь Джису определённо будет спать сладко.
Очень сладко.