Грязный Мартини

💦💦💦

— Ты завтракать не будешь? – спрашивает Ханбин, когда сестра спускается в спортивке, что говорит о её намерениях заняться утренней пробежкой.

- Не буду, - произносит Джису и пока завязывает шнурки на кроссовках, чувствует прожигающий взгляд матери аж из гостиной, где она сидит за столом и медленно пьёт свой кофе.

- Мам? – Ханбин переводит взгляд на мать, чтобы та вмешалась и уговорила Су хотя бы съесть фруктов. Но женщина игнорирует слова сына и как ни в чём не бывало продолжает завтракать, демонстрируя, что ей всё равно.

Закрыв за собой дверь, Ким спускается вниз по дороге в сторону аллеи, где по утрам обычно все жители района катаются на велосипедах или бегают. Но сегодня погодка пасмурная, после вчерашней грозы земля ещё влажная, поэтому на улице ни души. По правде Джису самой хотелось остаться дома, но если бы она это сделала, то снова с кем-нибудь поругалась бы уж точно.

- Я считала, твоё любопытство продержалось целую ночь, - хохочет Чжимин в трубку, когда младшая Ким набирает ей.

- Мне просто было немного не до вас, голубки. Ну что? Ханбин вернулся довольно рано, значит, вы не трахались. Вы что, правда фильм смотрели?

- Дура! – кричит Ю, отчего Джичу приходится даже наушник вынуть из уха. – Мы смотрели фильм, и всё.

- Это как вообще? Сидеть на последнем ряду с моим горяченьким Ханбинни и смотреть фильм? Раз ты его не ценишь, я отдам его другой, пф.

- Ты с утра идиотства наглоталась? Если честно... твой брат меня пугает.

- О да, поверь, он меня тоже пугает, - хихикает Джису, вспоминая каждый его фейс, когда он видит особей мужского пола рядом с ней.

- Нет, ты не понимаешь. Я не могу расслабиться рядом с ним. Он какой-то...

- Настойчивый? – Ким заканчивает предложение за подругу.

- Да!

- Ааа, ну это у нас семейное. Нам нравится напрягать людей. Посмотри на меня, вчера я заставила Чонгука дрочить прямо в окне, Ханбин заставляет тебя смущаться. Ну да, что поделать, терпите.

- Постой, что ты заставила Чонгука делать? – Чжимин на том конце даже взвизгнула, а потом судя по звукам, кажется, уронила телефон. – Господи, да ты точно доиграешься.

- Ладно об этом потом. Слушай, просто... если ты собираешься трахать Ханбину мозг, то лучше прекратить всё сейчас же, потому что ему хватает меня одной, - младшая Ким останавливается и садится на скамейку, чтобы уже нормально поговорить с подругой и расставить некоторые вещи по полочкам.

- Почему это прозвучало, как угроза?

- Потому что это и есть угроза.

Джису любит Чжимин. Очень сильно. До безумия. Но Ханбина она любит больше. Этим всё и объясняется. Хоть он и задница.  Кстати о задницах...

- Я тебе потом перезвоню, - младшая Ким сбрасывает звонок, когда видит Гука, который тоже на пробежке и через некоторое время он останавливается прямо перед ней.

— Как раз вовремя, - говорит он сбивчивым дыханием и без какого-либо стеснения выхватывает бутылку с водой у девушки. Судя по его виду, он уже тут немалое количество кругов накатал: прилипшая ко лбу чёлка, мокрая шея и невероятная жажда, из-за которой он в бутылке не оставляет ни капли воды.

- Ну ты и хам, а мне на обратном пути что делать? – возмущается Джису, ведь она не собиралась сталкиваться здесь с Чоном - поглотителем воды. И как быть теперь? А рэпер всего лишь кулаком вытирает рот и улыбается.

- От жажды умирать, - говорит он чуть тише и таким тоном, что эта фраза явно несла немного иной смысл. Он вручает пустую бутылку обратно в руки брюнетке и только хочет сделать шаг, но:

- Ну как, вчера долго кончал?

Чонгук останавливается и некоторое время смотрит на Джису потемневшим взглядом, а потом резко нагибается к ней, расставив обе руки на спинку стула, тем самым заключив ее в ловушку.
Ким от неожиданности вжимается в твёрдое дерево. По серьёзному выражению лица Чона видно – долго.

- А ты? Один пальчик вводила или два?

Джису нервно сглатывает. Вот такой вопрос явно не входил в варианты её ответов. На лице парня играет ухмылка и он смотрит прямо ей в глаза так, что хочется взять назад свой вопрос... ну или сбежать. Жаром обдаёт всё тело, но уступать ему всё равно нельзя.

- Все три, - дерзко отвечает она, не отводя взгляда. Чонгук усмехается и вертит головой туда-сюда по сторонам, проверяя, не следит ли кто за ними.
Но вокруг ни души. Тогда он резко разводит её ноги в стороны своим коленом, чем вызывает панику.

- Что ты... – но Джису не успевает договорить, потому что Чон тут же подносит руку к паху девушки и тремя пальцами надавливается прямо в середину сквозь тонкие обтягивающие серые брюки. У Джису перекрывает дыхание и она ещё больше вжимается спиной в скамейку, отчего в спине покалывает.
Блять, что это ещё за новости? Она немедленно хватает руку рэпера, но он и не думает её убирать.

– Извращенец, ты охуел? – голос срывается, а внизу живота ощущается тяжесть, когда Чон начинает тереть девичью плоть средним пальцем.

- А теперь слушай сюда, - ухмыляется он и придвигается к уху брюнетки. – Если я начну с тобой играть, Джису, твои проделки в окне просто будут выглядеть детским садом. Ты поняла меня?

В ушах начинало гудеть, потому что сквозь тонкую ткань трикотажных брюк она очень хорошо ощущала все его три пальца, которые продолжали её ласкать, возбуждая, но не давая тугому узлу внизу живота развязаться.
Она точно знает, он не доведёт её до точки. Он зол на неё за вчерашнее, по глазам видно.
И, чёрт возьми, тот факт, что они в парке, кажется, действовал на психику ещё больше.

— Не... не поняла, - еле выговаривает Джису и утыкается лбом в его плечо. Терпеть это невозможно. Хочется просто стянуть штаны и отдаться Чонгуку здесь же.
А он, будто ещё больше дразнит и медленно водит средним пальцем вверх-вниз.

- Хочешь, чтобы мы продолжили где-нибудь? – спрашивает он, но младшая Ким уже не допустит вчерашнюю ошибку. Она знает, что он её в любом случае кинет.

- Хочу, чтобы ты сдох от дрочки, придурок, - брюнетка со всей силы толкает его и чувствует, как собственное тело протестует, не желая оставаться без пальцев рэпера. А он лишь усмехается такому заявлению, но дальше не мучает Ким. Хватило ей.

- Будь хорошей девочкой, - улыбается он и чмокает в щеку так сильно, что она даже откачивается в сторону, а потом сразу начинает вытирать место поцелуя, показывая, что ей неприятно.

- Пошёл к чёрту. С этого дня не собираюсь больше ни во что с тобой играть. Ты мне надоел! У меня теперь развлечение посерьёзнее и погорячее, - выпалив на одном дыхании, Джису быстрым шагом направляется обратно домой, оставляя Чона в размышлениях о её пламенной речи.

Всю дорогу до дома младшая Ким пытается унять дрожь в теле и собрать мысли в кучу. Её собственные желания к Чону начинают её терзать. Если раньше всё было просто любовью, симпатией, влечением, назвать можно по-разному, то теперь это ещё и физическое желание. Желание быть ближе к его телу, ласкать его, и чтобы он ласкал её в ответ. Желание целовать его, чувствовать запах не просто никотина и одеколона, а чувствовать запах его кожи. Вот такой - просто запах именно его кожи. И таким запахом никто не обладает больше. Хотелось ощущать его руки на себе, его пальцы где угодно, она бы позволила ему делать абсолютно всё, что ему бы хотелось. Абсолютно. Она бы полностью ему доверилась. А в ответ она бы тоже сделала ему что-нибудь приятное.
Что-нибудь, чтобы услышать от него: «моя девочка» или «моя Джиджи». Всё становится сложнее, когда к душевной тяге прибавляется ещё и физическая. 

- Так быстро пробежалась? – удивлённо спрашивает Ханбин, когда сестра вся на нервах заходит в дом.

— Холодно там, - врёт она и скидывает обувь. – А ты куда собрался? – сестра замечает, что братик при «параде».

— Чжимин не хочет брать трубку, поэтому еду к ней, - пожимает плечами Ким, будто это совершенно обычное дело.

- Она не берёт трубку? Серьёзно? Ну ты реально, видать, её пугаешь, - брюнетка начинает громко хохотать, совсем позабыв о том, как пару минут назад Чонгук вывел её из себя.

- Ты говорила с ней?

- Нет, - быстро отвечает Джису и спешит удалиться в свою комнату, но брат преграждает ей путь.

- Точно говорила. Что она тебе сказала? – Ханбин прищуривается и разводит руки по сторонам, не давая сестре пройти.

- Ты действительно думаешь, что я буду выдавать свою подругу? Даже не мечтай. Уйди с дороги!

- Ну, малыш, ну я тебе шоколадку куплю на обратном пути, - Ханбин переходит на другой уровень подкупа.

- Я сама её могу купить.

- Вредина! – Ханбин пропускает сестру и, взяв кошелек с телефоном, уже в дверях говорит ей: - Я сказал маме, чтобы она больше не приставала к тебе с Джунтэ.

Джису в тот же момент расплывается в улыбке и посылает брату воздушный поцелуй. Интересно, как мать среагировала на такое заявление?
Она никогда не перечила Ханбину. В детстве она ругала только его, зато теперь любит тоже только его. После ухода отца он стал главой семьи, потому что даже в возрасте десяти лет выглядел слишком мужественно и слишком мудро. Ким направляется на кухню, чтобы поднять себе в комнату фруктов, а заодно сообщить маме, что сегодняшний день она проведёт со «своим парнем». К слову, этот самый парень был очень рад узнать, что получил одобрение от Ханбина, когда утром Джису отправила ему смс.              

- Что за лапшу ты навешала Ханбину на уши? Что ещё за парень, появившийся из ниоткуда за одну ночь? – стоит ей зайти, как со стороны матери тут же сыпятся вопросы и снова в привычном строгом тоне. Ни намёка на нежность.

— Не занимаюсь такими вещами. Мой парень заедет к четырём, могу даже познакомить. Не заглядывала в его кошелёк, но тебе он должен понравиться, потому что дом у него в два раза больше нашего, - подколов на вчерашнюю тему, Джису улыбается и направляется к выходу, но следующие слова матери заставляют её остановиться.

- Ты совсем уважение к себе потеряла, да? Братом вертишь как хочешь, надавливая на то, что он, как ненормальный, тебя любит. А теперь ещё и со мной вздумала так разговаривать. Я вижу, ты совсем разбаловалась, Джису!

- Мама, - резко разворачивается девушка, - скажи честно, вы меня удочерили?

- Что за глупости? – мать определённо ошарашена таким вопросом, но Ким настроена решительно.

- Не глупости. Иначе я не могу объяснить твоё отношение ко мне. Я стараюсь не быть жадной, но почему-то в этом доме я чувствую лишь любовь Ханбина к себе, а твою - нет. Её вообще нет. Совсем нет. Всё, что я помню – это наши вечные ссоры. Стоило мне немного повзрослеть, как ты перестала ругать Ханбина и начала ссориться со мной, будто только этого и ждала. Или всё дело в том, что я похожа на папу? – Ким усмехается, замечая, как взгляд матери тут же меняется. – Да, всё дело в этом. Ты ведь в каждой ссоре не забывала упомянуть, как я становлюсь похожа на него внешне, да и характером тоже. Если я тебе не нравлюсь, можешь отдать меня папе. Ему я нравлюсь определённо больше.

- Бред какой-то! Ты моя дочь и я люблю тебя. Просто мне не нравится твоё поведение, вот оттуда все проблемы. И я люблю вас с Ханбином совершенно одинаково, как я могу любить кого-то больше, а кого-то меньше?

- Это ты мне скажи – как? Перелюбив одного ребёнка, ты недолюбила второго.

Джису грустно пожимает плечами и, не желая более продолжать этот разговор, поднимается к себе. Она надеялась, что мать хотя бы обнимет её, скажет, какая она глупенькая у неё или что-то в этом роде. Но то было бессмысленно. В какой-то момент между ними образовалась стена, и теперь эту стену снести невозможно, сколько ни старайся. Может, она появилась, когда отец их бросил или же, когда Джису бросила занятия по балету?
А может, и вовсе в другой какой-то момент.

👩‍❤️‍👨👩‍❤️‍👨👩‍❤️‍👨

Ханбин был у Чжимин всего дважды, поэтому теперь он чуть не потерялся. Дома здесь все похожи друг на друга, и всё же, сейчас он звонит в знакомую дверь и немного нервничает, потому что по правилам этикета нельзя вот так заявляться в чужую семью. Дверь открывает отец Чжимин, которого Ханбин часто навещал на фабрике, предлагая свою помощь. Он был весьма приятным мужчиной и всегда называл Ханбина «сынок». А учитывая, что парню очень не хватало отцовского тепла, это ласкало слух. Вчера мужчины не было дома, поэтому им не удалось пересечься, а Ким не знал, говорила ли Чжимин родителям, что идёт в кино с ним или с Джису.

- Здравствуйте, господин Ю, - Ханбин кланяется мужчине, а тот по-тёплому тут же обнимает его, хлопая по спине.

- А ты чем старше, тем больше превращаешься в достойного мужчину. Проходи, сынок.

Ханбин широко улыбается и заходит в дом. Тут же сняв обувь, он направляется за мужчиной в гостиную, которая была маленькой, но достаточно комфортной, и к тому же, обставленная детскими фотографиями Чжимин, что делало обстановку ещё более прекрасной.

- Минни, спускайся, у нас гости, - кричит отец и садится в своё излюбленное кресло, а Ханбину предлагает сесть напротив. Тот слушается, но садится так, будто оттуда сейчас шипы вылезут и проткнут ему задницу. Отчего-то сегодня ещё более нервозно, чем обычно. – Наша мама сегодня у подружек. Ты извини, если бы мы знали, то она непременно осталась бы встретить тебя как положено.

- О нет-нет, что вы. Это я извиняюсь, что вот так внезапно...

В этот момент в комнату залетает Чжимин вся такая домашняя до невозможности. Чем-то даже Джису напоминает: волосы в узел прямо на макушке, не накрашенная, футболка на размер больше и шорты. А глаза её увеличиваются в разы, когда она видит брата подруги. Она хочет что-то сказать, но потом вспоминает, что отец смотрит на неё, и поэтому кланяется и выдаёт лишь:

—... какой киндер-сюрприз!

- И тебе привет, - тепло улыбается Ким, хоть и ехал сюда до чёртиков злой. Ему вообще было непонятно, почему Чжимин вчера убежала, почему не хочет отвечать на его звонки и почему им приходится проходить через такой маразм.

- Ты здесь зачем? – выдаёт Ю, явно не удержав язык за зубами. Она чувствует себя мышкой загнанной в угол. Пытаясь избежать разговора с Ханбином по телефону, она привела его в собственный дом. Ну что ей с ним делать, а?

- Чжимин, как некрасиво! – тут же реагирует отец, нахмурившись и явно не понимая, когда это дочь успела стать такой нетактичной.

- Я... эмм... – Ханбин как-то не думал, чем будет объяснять её родителям свой визит, зато сейчас самое время. Быстро перебрав все варианты, он придерживается самого безопасного: - Ну, помнишь, ты просила помочь с проектом, который вам задали. Ну я звонил тебе, а ты не брала, не слышала, наверное. И вот я тут, - парень нервно потирает колени ладонями и поглядывает на отца Чжимин, а ещё молится, чтобы тот поверил в эту фигню.

- Ааа, - протягивает Ю, сию же секунду подхватив спектакль Кима. – Помочь... с проектом... да, как я могла забыть. Точно!

- Минни, как можно так относиться к учёбе, - качает головой отец, - ты прости её, Ханбин.

- Ох, всё в порядке, что вы, - улыбается Ким, замечая, что Чжимин его за такую ложь прибить готова, ведь он выставил её перед собственным отцом не в очень хорошем свете.

— Ну что же, идите занимайтесь, а я вам фруктов принесу.

Чжимин нехотя поднимается в свою комнату и понятия не имеет, как ей избавиться от Ким Ханбина. Зато он довольный следует за ней и намерен серьёзно поговорить.

- А ты, оказывается, умеешь круто врать, Ханбинни, - с издёвкой в голосе произносит Чжимин, когда закрывает дверь своей комнаты.

- Мне бы не пришлось, если бы ты не спровоцировала, - парень начинает ходить по её комнате и рассматривать всякие фотографии, а потом берёт ту, на которой Чжимин с Джису. Он тепло улыбается, замечая про себя, что в его жизни их всегда было двое. Джису была ему важна по умолчанию, а Чжимин становилась постепенно.

- Ты должен поскорее что-то придумать и уйти, - Ю подходит к парню и, выхватив у него рамку с фотографией, кладёт её на место. – Не люблю, когда мои вещи трогают, ты же знаешь.

- Теперь мне можно, - с хитрым прищуром заявляет Ким и продолжает свою экскурсию. – И, кстати, ничего я не стану придумывать, мы проведём весь день беседуя, - он останавливается у шкафчика, где по высоте флаконов выстроены духи. Ханбин начинает нюхать каждый, затем странно улыбается и поворачивается к Чжимин. – Вот эти были на тебе вчера, да? Они мне нравятся.

Ю нервно набирает воздуха в лёгкие. Как пережить сегодняшний день с ним? Почему в комнате стало душно? Почему Ким Ханбин ведёт себя так... так, что мурашки по коже.

- Я хочу, чтобы ты ушёл. Ты совершенно не даёшь мне пространства!

- Я разве тебя трогаю? Смотри, ты даже стоишь в другом конце комнаты, - слабо хохочет Ким, пытаясь разрядить обстановку, которую Чжимин сама усложняет отчего-то. – Давай поговорим. Откровенно поговорим без всяких «я хочу, чтобы ты ушёл» и прочего вранья.

Девушка понимает, что попала. В собственной комнате чувствует себя некомфортно. Чувствует, образно говоря, что её просто прижали к стене. Ханбин садится в кресло у окна, а глазами указывает Чжимин, чтобы она присела напротив. Девушка лишь фыркает и отворачивается.

— Что такое, если сядешь, гордость треснет? – совершенно серьёзно задаёт вопрос парень и ей становится не по себе. Он выглядит обиженным и говорит вполне реальные вещи. Помедлив минуту, девушка несмело садится напротив. Деваться-то всё равно некуда. – Мы будем играть в кошки-мышки? Я похож на кота? Я вчера сделал что-то, чего ты не хотела? Что-то, что тебе не понравилось? Обидел тебя чем-то?

От такого потока вопросов девушка закусывает губу и опускает голову, словно провинившийся ребёнок. Ханбин медленно, но верно добирался до её совести, вызывая отвращение к самой себе за вчерашнюю трусость и вообще за то, как она ведёт себя с ним.

- Нет, - тихо отвечает Чжимин, начиная теребить пальцами края серой футболки.

- Нет, - повторяет он за ней, - хорошо, тогда почему из пятнадцати звонков, ты не ответила ни на один?

- Потому что, - нервно срывается с её губ и она вспоминает, что отец внизу вполне может услышать, поэтому продолжает на тон ниже: - Потому что... ты, твоя настойчивость, твоя манера в целом... не могу я так, меня это сбивает с толку. Я не хочу с тобой встречаться! - она внимательно смотрит, как лицо Кима остаётся невозмутимым, но где-то в глубине души чувствует, что задела его последней фразой.

- А я разве предлагал тебе встречаться? – вопрос застаёт Чжимин врасплох. До чего же глупо теперь она выглядит. – Может, я просто потрахаться хотел, не, не думала?

Ким Ханбин совершенно не умел врать, в отличие от сестры. Совершенно. Почему? Потому что глаза его выдавали с потрохами. Если ты его хорошо знаешь, то этот взгляд ни за что тебя не запутает. Он всегда был похож на раскрытую книгу.

- Ты не такой, - и всё же в этих словах Чжимин промелькнули некие сомнения.

- Ты права, - усмехается Ким, а девушка будто с облегчением выдыхает. - Но выходит, что встречаться ты со мной не хочешь, а целоваться – да? Тебе нравятся такого рода отношения? Хочешь такие же отношения, как у Чонгука с Ханни?

- Я не хочу никаких отношений, Ханбин. А зная тебя, если мы начнём какие-либо отношения, ты меня уже не отпустишь.

Это был финиш. Вот этими словами, Чжимин правда удалось задеть Кима. Он наигранно усмехается и, резко поднявшись с кресла, нависает над девушкой, вжав кулаки в подлокотники.

— Ты о себе слишком хорошего мнения, Чжимин. Может, ты хреново трахаешься, и я с тобой расстанусь в тот же день?

Ю молчит. Она даже не смотрит ему в лицо, потому что, оказывается, такие слова слышать от Ким Ханбина – хреновая вещь. Очень хреновая. Это ведь он вчера говорил ей, когда открывать глаза, если на экране кто-то кому-то отрывал голову. Это ведь он вчера закрывал их ей рукой во время сексуальных сцен. Это ведь он всегда так мило улыбается. Это он надрал задницу её говнюку тире бывшему. Это её Ханбинни предлагал тогда ей встречаться, а она отказалась.

- Что такое? Задело? – парень осторожно поднимает лицо Чжимин за подбородок, но та по-прежнему не смотрит на него. – Вот и меня задело, когда ты убежала вчера. Когда я из зала кинотеатра выходил один, а ты даже не дала мне возможность проводить тебя и убедиться, что ты доехала до дома нормально. И плюс ко всему, даже не удостоила хотя бы прислать мне гребаную смску, а утром так вообще динамила все звонки.

- Прости, - тихо произносит девушка, а потом, даже неожиданно для неё самой, чувствует, как глаза наполняются слезами.

Мама редко плакала, Джису так вообще из стали была. Поэтому видеть теперь плачущую Чжимин для Ханбина было просто невыносимо и шокирующе.

- Чёрт, нет-нет, только не плачь, пожалуйста, - он тут же садится на подлокотник и начинает большими пальцами вытирать слёзы с лица девушки. – Бля, малышка, прости, я дурак, не плачь. – Ханбин прижимает её к груди и успокаивающе гладит по волосам, а Чжимин ещё больше утыкается носом в его рубашку. – Ну зачем ты плачешь, а?

- Мне стыдно за своё поведение, - бормочет она ему в рубашку, а он улыбается: то ли оттого, что её дыхание грудь щекочет, то ли оттого, что она призналась хоть в чём-то.

- Не плачь больше, пожалуйста. Я не разрешаю Джису плакать, потому что ничто и никто в этой жизни не стоит её слёз. Твоих тоже. – Ханбин отстраняет Чжимин от себя и, убедившись, что она не против, осторожно целует её. В этот раз Ю сама кладёт руки ему на плечи, а потом скрещивает их у него на затылке, давая понять, что он может её целовать как ему захочется.
А Ханбину хочется целовать её страстно. Глубоко. Сильно.

🏍️🏍️🏍️

Когда мать видит у дома мотоцикл, она начинает молиться, чтобы это было ошибкой. Теперь Миран кажется, что Чонгук, живущий по соседству, уже не такой уж и плохой вариант, по сравнению с этим парнем с гробом на колёсах.

- Даже не думай, ты не сядешь на мотоцикл, - говорит мать, когда Джису уже готовится выйти из дома. Шону весьма пунктуален.

- Я уже сидела, - пожимает плечами Ким и накидывает куртку. – Не волнуйся, он отлично гоняет. И к тому же, Ханбин мне разрешил.

И на этом всё. Ханбин ей разрешил. Мать больше ничего не говорит, а лишь смотрит, как Джису выбегает к этому непонятному типу, тот целует её в губы (отчего матери хочется надавать им обоим), а потом... появляется Чонгук. Миран теперь даже не знает за кого ей болеть: за качка не из их круга или за богатого паренька, который может лишить её дочери в два счёта.

— Ты куда? – спрашивает Чонгук, когда видит, как Джису берёт шлем и собирается напялить его на голову. А ведь он просто вышел выбросить мусор по просьбе матери...

- И тебе привет, Чон. У нас официальное разрешение от Ханбина, - усмехается Шону, а затем игнорируя присутствие Гука, начинает поправлять шлем на Джису.

- Какое ещё блять официальное разрешение? – со злостью кинув два огромных пакета в мусорку, он быстрым шагом подходит к парочке.

- Ханбин разрешил мне встречаться с Шону, - еле слышно говорит Джису, и до чего же ей сейчас приятно видеть вот это лицо полное ярости.

- Блеф, да Ханбин никогда бы... – в этот момент Чонгук замечает мать Джису в окне и понимает, что та тоже, судя по всему, дала разрешение. Это поражает ещё больше. – Серьёзно, что ли? Где твой брат? – рэпер вытаскивает телефон из кармана и начинает набирать другу, чтобы узнать какого хрена вообще происходит.

- Он на свиданке с Чжимин, - Джису усаживается позади Шону и тут же обхватывает его торс руками, прижимаясь к спине. – Погнали, моя Австралия. Пока, Чонгуки, не скучай.

Шону тоже машет Чону и тут же срывается с места. Чонгуку так и хочется запрыгнуть в машину и догнать их, как в той вчерашней сказке, но Ханбин как раз берёт трубку.

- Ты бля в курсе, что твоя сестра умотала с Шону? – Чон еле сдерживает свой гнев, чтобы это не выглядело подозрительно. Он разворачивается и идёт к себе домой, под пристальным взглядом Миран, которая для себя уже сделала много выводов. Кучу выводов.

- Да, это я ей разрешил, - спокойно отвечает Ханбин, и тем самым заставляет друга сильнее сжимать в руке телефон.

- Охренел? Тебя загипнотизировали или что?

- Пусть лучше встречается с ним так, чем за моей спиной будет бегать. Всё нормально, мы с ней договорились. Но я ценю твою заботу, чувак. Я сейчас немного занят, потом поговорим, окей?

- Окей.

Чонгук со злостью отключает и падает на диван, закинув ноги на его спинку и прикрыв лицо рукой. Так вот о чём Джису говорила утром.
Да если бы он знал, то... то что?
А ничего. Что он мог сделать?
Сказать: «Пожалуйста, Джису, не встречайся с Шону, потому что мне это чертовски не нравится. А вот почему не нравится, я тебе сказать не могу, сам ещё не решил»?
От такой глупой мысли Чону хочется самому себе врезать. По сути, он ведь не может запретить ей встречаться.
На каких правах? Никаких прав у него нет, хотя могли быть. Но их нет. Он сам не захотел. Но что бесит больше всего, так это само поведение Джису. Вчера она готова была отдаться ему, а сегодня уже машет ручкой и уезжает с Шону к чертям. Теперь Гук вообще было непонятно, что она к нему испытывает на самом деле.

🥥🥥🥥

- Клянусь, это такое место, куда мы с Чжимин ходим, чтобы посплетничать, - хохочет Джису, когда Шону приводит её в самое обычное lounge кафе.

- А ты хотела, чтобы мы заехали в какой-нибудь отель? – лукаво улыбается Шону и они занимают местечко в углу, прямо под большой картиной с двусмысленным эротичным рисунком. Джису осматривается, оценив атмосферу кафешки как «интимная».
Ну действительно: приглушенный свет, маленькие диванчики с подушками, лаундж музыка, которая расслабляет и... и симпатичный Шону напротив.

- Ладно, Шон-Шон, скажу тебе честно, парни редко водят девушек не-в-отели, - последнее Ким произносит по слогам и улыбается, закинув ногу на ногу.

- Это у тебя такой горький опыт или это ты обо мне такого нелестного мнения? – Шону прищуривается и откидывается на спинку дивана, внимательно рассматривая Джи.

- О боже, симпатичные парни вроде тебя не должны говорить такие умные фразы, сердца девушек слишком слабые, - младшая Ким театрально прикладывает руку к сердцу и закатывает глаза, чем вызывает звонкий смех парня. А когда он смеялся, он был вдвойне милым.

- Просто мы ведь толком друг о друге ничего не знаем. Всё что мы делали это танцевали и целовались в туалете. Например, мне очень интересно узнать, для каких целей ты вытянула из брата разрешение, чтобы встречаться со мной?

Джису внимательно смотрит на парня и понимает, что разговор этот течёт не в то русло, в какое она ожидала. Австралия что-то там себе подозревает, поэтому задаёт такой странный вопрос и ждёт на него ответа.

- Зачем? Ну, мне понравилось с тобой тусить, мне понравилось с тобой целоваться и мне нравится ваша компашка. А ещё, мне нравится, как на тебе сидит эта обтягивающая белая футболка. Этого недостаточно? – с каждым словом улыбка Шону становится всё шире, а глаза сужаются. В этот момент официантка приносит меню, и Джису отвлекается. – О, а у вас есть что-нибудь с кокосом?

- Эмм... да, кокосовый чизкейк, подойдёт? – отвечает официантка, растерявшись из-за такого внезапного вопроса.

- Отлично, а ещё чай-латте, пожалуйста.

- А мне эспрессо, - улыбается Шону, а официантка тут же попадает под его чары, зацепив взглядом широкую грудь. Она смущённо кивает и удаляется. Ну вот, Джису же сказала, что на нём эта футболка сидит шикарно. – Я придумал тебе прозвище. Ты ведь называешь меня Австралией, хоть я и не понимаю почему, - Шону хитро поглядывает на девушку, - а я буду называть тебя Кокосом. Как тебе?

- Это что-то вроде тех прозвищ, что придумывают бедные айдолы, когда их пихают в это шоу... как его... а, во, «Молодожены»? То есть, мы теперь официально парочка? У тебя больше нет ко мне вопросов?

- Есть, но не буду их задавать, потому что нам незачем искать корни этих отношений. Ты мне нравишься и мне нравится, что ты такая открытая без всяких заморочек. А ещё, я тоже люблю кокос, - брюнет улыбается, и последнее заявление, кажется, попало Джису прямо в сердце. Он тоже любит кокос. Господи, да он точно создан для неё.

- Поцелуй меня, - говорит она, придвинувшись к нему через маленький столик.
В последний раз, когда она сказала такое, ответом было: «Джису» и нежелание выполнять её просьбу. Но Шону - не Чонгук.
Он тут же приближается к лицу младшей Ким и, погладив её по щеке, целует. Она ни разу не соврала, когда сказала, что ей приятно с ним целоваться.
Это правда так. Шону шикарно целуется. Нежно и возбуждающе. Он будто пробует её губы и язык на вкус, причём делает это медленно, отчего хочется продолжения ещё больше.

- Кхе-кхем, - кашляет официантка, прерывая такой офигенный момент.

Ну вот нафига она сейчас приперлась? Шону нехотя отстраняется от Джису, а та еле сдерживает улыбку из-за раскрасневшегося лица молоденькой девушки, которая ставит чашку с горячим кофе перед брюнетом. Но стоит официантке уйти, как капитан команды «Монстров» отодвигает эту самую чашку и снова впивается в губы младшей Ким.