Держись, малая!

Сразу после окончания четвёртого урока мы дружной, но неадекватной компанией сбегаем в давно полюбившийся нам бар в паре кварталов от школы. Прелесть этого заведения в том, что здесь без зазрения совести продают выпивку несовершеннолетним. Не, мы, конечно, этим никогда не увлекались, но всё же иногда тянет отключить мозг и как следует повеселиться.

Когда мы с Сюли приговариваем примерно по полбутылки вина на человека, а Танака допивает первую бутылку пива, за нашим столиком становится веселее. Нам и до этого было не грустно, но теперь мы дружно ржем над тем, как Тоша орёт во всю глотку: «Танака Тоша, перестаньте тыкать своим продолговатым предметом в скелет! Это женщина!», пародируя нашу биологичку. Теперь нас больше всего смешит «продолговатый предмет», который на самом деле был обычной шариковой ручкой. Где-то на этой степени опьянения я потихоньку начинаю рассказывать о Паке.

Ещё через полчаса я, хихикая и тихонько матерясь, пересказываю им, как ночью ходила душить Пака подушкой. Когда дохожу до момента, когда этот маньяк... демонстрировал мне особенности своей физиологии, Цзян снова вспоминает про «продолговатый предмет», и мы покатываемся со смеху, заказывая себе ещё алкоголя.

К восьми часам вечера нам так хорошо и весело, но мы решаем, что для полного счастья нужно пойти гулять в парк. По дороге красная, едва держащаяся на ногах Сюли и уже едва ворочающий языком Тоша наперебой дают мне советы, как бороться с маньяком.

— На... на... насыпь ему перец в трусы, — кое-как собравшись с мыслями, выговаривает Танака, придерживая за талию шатающуюся брюнетку. Я пока кое-как иду сама. — А что, мы в лагере так делали.

— Не, это при... ри... репри... при-ми-тивно, — по слогам выговаривает Сюли, повиснув у парня на шее. Её шапку мы посеяли где-то по дороге, поэтому уши у неё красные под цвет лица. — Он тебя тыкал? Теперь ты его потыкай!

— Чем? — фыркаю я, сфокусировав на друзьях мутнеющий взгляд. Ощущение, будто бы стекло в очках запотело, хоть очки я ношу только за компьютером.

— Этим... ну... ПРОДОЛГОВАТЫМ ПРЕДМЕТОМ! — почти в один голос восклицают Сюли и Тоша, так же в обнимку поскальзываясь на замёрзшей луже и падая на лёд с дружным ржанием. Я зачем-то прыгаю сверху, и какое-то время мы так и валяемся кучей, рассуждая о том, у кого раньше всех отмёрзнут почки. Но потом Танака приспичило в туалет и пришлось подняться.

Уже точно не вспомню, что ещё мы вытворяли в этот вечер, но точно уверена, что так много не смеялась уже давно, потому что утром у меня болит пресс и всё ещё сводит скулы.

Поздно ночью мы провожаем домой Танака... потом в том же составе идём провожать меня, потому что Тоша вдруг решает, что он джентльмен... и Цзян тоже.

По дороге я поскальзываюсь на очередной замёрзшей луже, но Тоша успевает вовремя меня подхватить, прижимая к себе.

— Танака, а выходи за меня, а? — вдруг срывается с моих губ, пока смотрю в его светло-серые глаза.

— Не, Кузь, не могу... мне завтра рано вставать, — бормочет парень, и этот аргумент почему-то кажется как никогда весомым.

— Тогда неси меня, — вздыхаю, повиснув у него на шее.

— И меня! — радостно восклицает Сюли, цепляясь с другой стороны.

Так Тоша и идёт с нами – как ёлка, увешанная пьяными бабами.

Коварно хихикая, эти двое оставляют меня под моей дверью и «тихонько» убегают, при этом спотыкаясь и матерясь на весь подъезд.

Не нащупав в кармане ключи, я звоню в дверь, и мне почти сразу открывает Чимин. Вид у него какой-то нервный – рубашка помята и расстёгнута, в руке мобильный телефон, на голове не то, что творческий беспорядок, творческий хаос какой-то... Но при всём при этом он умудряется выглядеть так сексуально, что у меня ниже живота снова как-то странно сводит... Или это уже вино на волю рвётся.

— Малая, мать твою, где тебя в такое время носит? — причитает парень, за рукав куртки затаскивая меня в квартиру. — Половина второго. Я тебе три раза звонил!

— Придурок, мой телефон у тебя, — напоминаю беззлобно, скидывая сапоги. А он, похоже, реально волновался... Неожиданно, но приятно. Я не сдерживаю глупой улыбки, прислоняясь спиной к стене. — А что, ты скучал?

— Малая, ты чё, пьяная, что ли? — хмурится Пак, принюхиваясь. — От тебя выпивкой за километр несёт.

— Не-а, — качаю головой, улыбаясь ещё шире, — я не пьяная... Я бухая в хлам!

Шатен скептично приподнимает одну бровь, потом молча делает ко мне шаг и расстёгивает куртку. В этот момент мне в голову ударяет мысль, что я всё-таки девочка приличная и так просто не отдамся.

— Ты первый раздевайся, — выпаливаю, после чего в прихожей воцаряется почти гробовая тишина. Похоже, что даже Пак растерялся слегка. — Ну... в смысле... — бормочу, запинаясь. А мне оправдаться-то и нечем... да и вроде не особо хочется. — Кино, вино, домино... Тебе на О, — ещё одна бессмысленная реплика, которая срывается с моего языка. Лицо парня на пару секунд становится ещё более озадаченным, но он быстро возвращает себе прежнее самообладание, в отличие от меня.

— Обнаженка, — с самым невозмутимым видом произносит шатен, скидывая рубашку и отшвыривая её куда-то в сторону.

Он прижимается ко мне совсем близко и ставит руки по обе стороны от моей головы, заглядывая хитрющими глазами в мои расширившиеся от изумления глаза. По-моему, я влипла... От вида его обнаженного торса у меня по телу пробегается стайка мурашек, и я невольно вжимаюсь в стену, смотря на него снизу вверх... Я бы сказала «дежавю», но, похоже, это просто стандартный для него вид домогательства.

— Ты хочешь, чтобы я разделся, малая? — шепчет мне Пак прямо на ухо, утыкаясь носом в висок.

Я краснею, бледнею... фиолетовею, с каждой секундой всё сильнее цепляясь ногтями за обои на стене. Ну, прекрати меня соблазнять, зараза! Я же просто пьяная малолетка, которую сейчас без того тянет на подвиги!

Быстро качаю головой, промычав что-то непонятное.

— А что ты ещё хочешь, малая? — продолжает Чимин, слегка прикусив мочку моего уха... Ай, чёрт! Мои мурашки меня, кажется, скоро затопчут. — Может, хочешь, чтобы я поцеловал тебя?

Снова мычу, но уже менее уверенно. Воспоминания о прикосновениях его мягких губ ещё больше опьяняют мой без того затуманенный мозг.

— Хочешь, чтобы я раздел тебя? — его голос звучит так близко, так соблазнительно, что у меня коленки подкашиваются от одного только этого притягательного тона. — Чтобы прикасался к твоей обнаженной коже, ласкал твоё тело?

Из последних сил качаю головой, нервно кусая губу. Каждое его слово картинками вспыхивает в одурманенной голове, от чего внизу живота всё уже не просто трепещет, а едва ли не пылает.

— А хочешь, я... почитаю тебе сказку, малая? — неожиданно предлагает Пак, чуть отстранившись. — Потому что детское время, чёрт возьми, кончилось! Мне ещё завтра везти тебя в школу.

Пару секунд смотрю на него недоверчиво. Даже не знаю, это меня так жестко обломали... или благородно пожалели. Но почему-то становится немного обидно... а в желудке как-то опасно булькает выпитое вино.

— Лучше покорми меня, маньячище! — пихаю его ладонями в грудь, игнорируя дрожь по телу от прикосновения к обнаженной коже. — А где, кстати, Тоха? — вспоминаю запоздало, проходя мимо него на кухню. Опасно покачиваюсь на входе, но Чим вовремя оказывается рядом, чтобы удержать за талию. Странные ощущения...

— Он у девчонки своей ночует, — отзывается, всё так же в обнимку со мной направляясь к плите. — Тебе повезло, считай. Должна будешь.

— За что это? — возмущаюсь, пытаясь высвободиться, но хватка у него неизменно крепкая.

— Как за что? За мою доброту душевную, малая, я ведь не сдам тебя, алкоголичку, — улыбается Пак, прижимая меня к себе так близко, что чувствую стук его сердца... Вот сейчас совсем неромантично, а, если честно, тесно и немного неудобно.

— «Спасибо» отделаешься, — хмыкаю, закатив глаза. А я ещё бодрячком после всего выпитого! Конечно, будешь тут пьяной, когда рядом извращенцы полуголые.

— Ещё чего, — ухмыляется шатен и вдруг переходит на тот же соблазнительный полушепот, от которого у меня дрожат коленки. — Натурой отдашь.