Держись, малая!

Просыпаюсь я ближе к обеду, распластавшись звёздочкой посреди дивана. В квартире тихо. Мне даже кажется, что Пак уже смылся куда-нибудь с утра пораньше. Но потом из кухни доносится громкое ругательство, которое вряд ли смогу без смущения повторить вслух... Ан нет, он на месте. Конечно, наверняка уже придумал, как будет стебать меня за обедом. Не каждый ведь день домой пьяная прихожу... Ничего, я ему это ещё припомню.

Вчерашний вечер вспоминается немного размыто. Я помню пьяные похождения нашей безумной компании, помню, как по дороге домой чуть не влетела носом в сугроб, даже этого полуголого извращенца помню... А вот что было дальше... тайна, покрытая мраком.

Опасливо откидываю одеяло, словно боюсь, что оттуда на меня выпрыгнет какое-нибудь волосатое чудовище, которое на пьяную голову затащила в свою постель. Нет, здесь обошлось. Зато из одежды на мне только нижнее бельё, при чём лямки бюстгальтера как-то слишком вульгарно опущены с плеч. Я так и сажусь на постели, хватаясь за раскалывающуюся голову и пытаясь вспомнить, как вчера раздевалась. Ничего, словно память стёрли.

Уже хочу встать с дивана, но тут на глаза попадается кое-что похуже мифического чудовища. Ниже живота, прямо над резинкой трусиков виднеется небольшое багровое пятнышко. Несколько секунд смотрю на него в недоумении, пока до меня, наконец, не доходит... Ах ты маньячище! Это же прямое доказательство сексуального домогательства!

Головную боль как рукой снимает. Я вскакиваю с кровати и с невиданной для меня скоростью бегу в кухню, где Пак как раз готовит завтрак. Оладушками он меня задобрить вздумал, зараза!

— Ты вконец охренел, кошара ты мартовский! — ору, замирая возле двери. — Это что такое?! — с этими словами я оттягиваю резинку трусов, демонстрируя ему засос.

Пару секунд Пак смотрит на меня, не моргая. Его взгляд медленно скользит от моих бёдер, выше к груди, и снова опускается ниже. Тело парня неожиданно напрягается, и он как-то слишком спешно отворачивается к плите, повернувшись ко мне боком.

— Ты оглох? — произношу уже менее уверенно, невольно отмечая, что Чимин крепче сжал ручку сковородки. — Чим...

Тогда в моей голове, наконец, закрадываются подозрения. Стараясь не упускать Пака из поля зрения, осторожно оглядываю себя, мысленно пожалев, что в кухне нет зеркала. Но и без этого мне очень быстро становится ясно, в чём же причина такой странной реакции моего домашнего маньячища.

Пока я бежала из гостиной в кухню, без того приспущенный бюстгальтер сполз ниже, открывая вид на ореолы сосков. К тому же, только сейчас я с ужасом и лёгким смущением понимаю, что далеко не каждая приличная девушка, вваливаясь в кухню с утра пораньше, начинает с порога снимать трусы. Представляю, что там Чимин уже успел себе нафантазировать.

Быстро поправляю бюстгальтер и немного неловко прикрываюсь руками, так и не решаясь сдвинуться с места. Несколько секунд мы просто молчим, но я могу заметить, как парень всё крепче и крепче сжимает ручку сковородки, что уже белеют костяшки пальцев.

— Чим... — зову совсем тихо, вздрагивая, когда он поворачивается. Вот сейчас мне совсем не до криков или смеха.

Его и так слишком тёмные карие глаза сейчас совсем темны, губы сжаты в тонкую полоску. Он смотрит на меня так внимательно, изучая, будто бы решая для себя что-то. Я едва заставляю себя оторваться от завораживающего огонька в его глазах, но когда опускаю взгляд, сразу же замечаю довольно внушительных размеров бугорок, оттянувший его брюки. Ох, чёрт...

— Малая, тебе невинность дорога? — каким-то странно хриплым голосом спрашивает Пак, и на этот раз в его словах нет и капли сарказма.

Я не сразу понимаю, к чему он клонит, но когда до меня доходит, могу только рвано кивнуть, нервно сглатывая.

— Тогда беги, малая, — тон его спокойный, почти невозмутимый, но в нём отчетливо чувствуются стальные нотки, от чего перечить совсем не хочется. — Беги!

Когда Чимин повторяет это во второй раз, ко мне, наконец, возвращается способность нормально двигаться, а заодно и хоть немного соображать. Я резко срываюсь с места, громко хлопая дверью кухни за своей спиной. Никогда не думала, что мне придётся играть в кошки-мышки с парнем, который на добрую голову выше и на семь лет старше... Но всё, видимо, когда-то бывает впервые.

Недолго думая, забегаю в ванную и запираю дверь изнутри, прижимаясь к стене, облегчённо выдыхая. Сердце колотится так, будто бы мне пришлось пробежать не пару метров, а целый марафон. Надо заниматься спортом, Харин, давно пора это признать.

— Никогда... слышишь меня, малая?! Никогда не смей расхаживать передо мной в таком виде! — доносится снаружи голос Пака, который, судя по шуму, тоже прислонился к двери.

— Я же не виновата, что вы, товарищ, сексуально озабочены! — фыркаю, усаживаясь на бортик ванной и утыкаясь носом в колени. — Как раздеть меня вчера, так ты смог, а как грудь случайно показала – сразу переизбыток тестостерона!

— Вообще-то ты сама вчера разделась, — парирует парень, как мне показалось, даже усмехаясь. — Не помнишь разве, как прыгала на столе, размахивая своими джинсами с криками: «Чем я хуже Саши Грей?!»?

— Не может такого быть... — шепчу ошарашено, закрывая лицо руками.

Он врёт. Я не могла такого сделать... или... Нет. Хотя, Сюли однажды рассказывала, как я на пьяную голову пыталась раскрутить какого-то мужика на секс с енотом... причём енотом почему-то считала Танака... Боооже, мне нельзя больше пить.

— Скажи спасибо, что я тебя вовремя остановил, — хмыкает Пак, и по запаху дыма из-за двери я могу догадаться, что он прикурил сигарету, — иначе вопрос о сохранности твоей девственности уже не был бы таким актуальным. Так что ты мне уже дважды должна.

— Ещё скажи, что засос я себе сама поставила, — бурчу, хоть на самом деле уже ни в чём не уверена. Даже тихонько пробую так выгнуться, но нет, похвастаться гуттаперчевостью я пока не могу.

— Считай это знаком качества, малая, — ухмыляется Чимин. Весело ему, видите ли! — Я посмотрел, и мне понравилось. Покажешь ещё раз.

— Размечтался! — закатываю глаза, стягивая с крючка полотенце и обматываясь им поверх нижнего белья. От греха подальше.

Как же раздражает меня эта его самоуверенность. Все парни как парни: перевозбудился, закрылся в ванной и делай своё дело... А этот ещё стоит мне тут, права качает... Ах, ну да, в ванной же я.

— Почему размечтался? Я легко могу воплотить мечты в реальность, — готова поклясться, что он сейчас хитренько улыбается. — Ты ведь вчера мне натурой расплатиться обещала. За пьяные похождения, за стриптиз... за Сашу Грей... будет оооочень неловко, если Тоха об этом узнает.

— Ничего не докажешь, — ворчу, скрещивая руки на груди. — А Тэ скорее поверит, что я мирно спала дома, чем скакала по столу, воображая себя... порнозвездой.

— Тогда будет очень неловко, если Тоха посмотрит об этом видео, — невозмутимо отзывается из-за двери Чимин. Да он издевается, зараза! — Особенно мне нравится момент, где ты пытаешься меня поцеловать, но падаешь лицом в чашку с чаем.... Бля, чуть не захлебнулась.

Моё лицо, наверное, сейчас красное настолько, что ещё не изобрели название для этого оттенка. Я крепко зажмуриваюсь, зубами вцепляясь в край полотенца. Мне никогда не было так стыдно... Я больше не выйду из этой ванной.

— Чего ты хочешь? — с трудом выдавливаю из себя, проклиная всё на свете, особенно Пак и два последних глотка вина, которые явно были лишними.

— Знаешь, малая, я всегда мечтал завести маленького раба, — начинает он небрежно, и я понимаю, что в ближайшее время спокойной жизни точно не будет.

А всё ведь так хорошо начиналось... я чуть не задушила его подушкой...