57
— Пап, мне нужно тебе кое-что сказать.
Он кивает и садится на стул напротив. Меня просто выворачивает от запаха перегара. От отца несет алкоголем за километр.
— Пап, меня Юля попросила пока пожить у нее. Неделю, может две.
В ответ, мне лишь кивают.
Я в шоке. Просто в шоке. Я ожидала разной реакции: оскорблений, запретов, чего угодно, но только не такого спокойного кивания головы.
Не сказав больше ни слова, выхожу из кухни и иду в свою комнату. Сразу же переодеваюсь в теплые джинсы и толстовку. На часах уже час дня, и мне необходимо идти к родителям Егора. Я обещала им, что приду сегодня.
* * *
Внутри все замирает, когда я подхожу ближе к дому. Я пока не решаюсь зайти, и просто сижу на лавочке. Меня по-прежнему тошнит, и свежий воздух мне сейчас просто необходим.
Февраль в этом году не такой грозный как всегда. На улице просто отличная погода. Небольшой мороз и много снега. Слишком много снега. Сугробы просто нереальные. Солнце ослепляет, но поднимает настроение.
А ведь я могла сейчас играть в снежки с подругой и кидать друг друга в сугробы, как мы всегда это делали, невзирая на возраст. Но всего этого, у меня теперь не будет. Никогда.
И как соль на рану, замечаю маленьких детей на детской площадке, которые бегают и кидают друг друга в снег.
Сердце сжимается от этой картины. Я не могу объяснить свои чувства. Смешанные ощущения.
Это самая милейшая картина для беременной девушки: видеть маленьких детей, видеть их радость и улыбки, и знать, что у тебя скоро будет такое же чудо.
Сделав глубокой вдох, поднимаюсь с лавочки и нахожу в себе силы отвернуться от малышей, которые не прекращают играть.
Мне снова везет, ведь дверь в подъезд открыта, и я без проблем захожу в дом. Поднимаюсь на нужный этаж и подхожу к квартире Кораблиных.
Уже в который раз мне не хватает смелости, чтобы нажать на звонок. Вновь какой-то страх и желание развернуться и уйти куда подальше. Но пути назад нет. Если я сейчас отступлю, ничего хорошего из этого не выйдет.
Трясущимися руками нажимаю на дверной звонок. Такое чувство, будто меня здесь ждали, потому что открывают буквально через несколько секунд.
— Привет, Валечка, — улыбается мне Мадина и отступает в сторону.
— Здравствуйте.
Снимаю курточку и протягиваю ее маме Егора.
— Проходи в гостиную.
Киваю, но не сдвигаюсь с места. В этой квартире, страх у меня просто зашкаливает. Мне просто кажется все это обманом. Я на хрен не нужна родителям Егора, и знаю это. Они ведут себя так любезно со мной, чтобы у отца Егора не возникло проблем в бизнесе.
Я здесь лишняя. Совсем чужая.
— Не стесняйся, проходи, — говорит мне Мадина, но я снова не двигаюсь.
— Почему вы мне помогаете?
Мама Егора ошарашено смотрит на меня, будто не понимая, о чем я говорю.
— Потому, что ты носишь ребенка нашего сына.
То, чего я и ожидала. Им не нужна я. Им нужен ребенок. Их совсем не волнует, что со мной, только бы все было хорошо с ребенком.
Еще утром я была счастлива от такой реакции родителей Егора, но сейчас… Сейчас я чувствую себя ненужной, брошенной, впрочем, как и всегда.
Развернуться и уйти. Вот, что я сейчас хочу. Просто уйти от всего этого. Но меня держит ребенок. Только ради него я стою здесь, понимая, какая я ущербная. Я не собираюсь из-за своей гордости лишать ребенка счастья.
— Валь, с тобой все в порядке? — удивленно спрашивает у меня мама Егора.
Нет. Не в порядке.
— Да. Все нормально, — отвечаю, выдавливая улыбку.
Улыбка фальшивая, слова — ложь.
— Пойдем, — говорит Мадина.
На этот раз я не сопротивляюсь и иду за ней. Сердце уходит в пятки. Я перестаю дышать. Даже не могу сдвинуться с места, когда встречаюсь с зелёными глазами.
Мадина куда-то уходит, оставляя меня с Егором наедине. Между нами всего два метра.
Мне до безумия больно смотреть ему в глаза. Больно осознавать, что ему все равно.
Никто из нас не делает шаг навстречу. Я просто не могу это сделать. Ноги отказываются мне подчиняться.
На лице Егора нет той самой ехидной и злорадствующей ухмылки, от которой прям выворачивает. В его глазах нет гнева. В них есть некая боль, и это отчетливо видно.
Неужели ему тоже больно от всего этого? Да нет, это чушь. Просто Егор хороший актер, и без проблем может притворяться хорошим человеком.
Опускаю взгляд на пол, не в силах больше смотреть на него. Один лишь взгляд в его сторону, заставляет меня вспомнить ту ужасную ночь и почувствовать все заново.
— Привет, — тихо говорит Кораблин.
Подняв взгляд, встречаюсь с ним глазами.
Привет? Серьезно?
В ответ киваю. Просто уже нет сил, чтобы что-то сказать.
— Какой срок? — спрашивает парень, показывая на мой живот.
Он издевается?
— Ты сам знаешь, — выдавливаю из себя.
Егор кивает и опускает голову.
Меня просто тошнит от всей этой картины. Тошнит от вида Егора. Сколько же в этом человеке лицемерия.
Он не оскорбляет меня. Странно, не правда ли? Думаю, это быстро исправимо, учитывая то, что мы общаемся всего несколько минут. Ну как общаемся, скорее всего, просто смотрим друг на друга и молчим.
— Валя! Егор! Идите сюда! — кричит из гостиной Владимир.
Егор подходит ближе ко мне. Внутри все замирает от этого. Он обнимает меня за талию.
— Пойдем, — шепчет Кораблин.
У меня буквально отвисает челюсть от такого Егора. Этот Егор совсем другой. Я не знакома с таким Кораблиным. Нельзя ему доверять. Никак нельзя.
Киваю, и парень ведет меня в гостиную.
— Здравствуйте, — говорю я отцу Егора.
— Привет, — отвечает он мне.
Мадина широко улыбается, когда замечает, что Егор обнимает меня.
Я бы тоже хотела улыбнуться, но вот не получается никак.
— Присаживайтесь. Чего вы стоите? — спрашивает у нас отец Егора
Мы, молча садимся напротив них на диван. Рука Егора по-прежнему обнимает меня, но я не чувствую от этого ничего. Пустота.
— Как ты себя чувствуешь? — интересуется Мадина
— Тошнит с самого утра.
Краем глаза вижу, что Егор опускает голову и ухмыляется. Как же мне хочется ударить его. Меня дико раздражает его поведение. Меня раздражает в нем все.
— Когда тебе к врачу идти? — спрашивает у меня Владимир
— Вообще я хотела сходить послезавтра.
— Если хочешь, я могу пойти с тобой, — предлагает мне мама Егора.
Пожимаю плечами и замечаю, что Егор внимательно наблюдает за мной.
— Егор с тобой и сходит, — уверенно заявляет Кораблин-старший.
Перевожу взгляд на Егора. На его лице отчетливо виден гнев совместно с шоком. Он ничего не отвечает, а просто кивает. Чувство неловкости сковывает меня.
— Ты уже говорила со своими родителями? — спрашивает у меня Владимир.
— Ну… как бы…
— Пап, не нужно, — перебивает меня Егор. Он знает правду о моих родителях. — Мы потом сами им все расскажем. Да, Валь?
Киваю и фальшиво улыбаюсь.
Телефон Кораблина-старшего оповещает о входящем вызове, и он выходит из гостиной. Мадина
идет вслед за ним. В комнате остаемся лишь мы с Егором. Наедине. Снова.
— Почему ты не рассказала своим родителям? — нерешительно спрашивает парень.
Повернувшись к нему, внимательно смотрю ему в глаза.
— Ты знаешь, им плевать.
— Но они должны знать.
— Нет, не должны.
Егор за секунду задумывается, затем кивает и опускает голову.
— К чему весь этот цирк? — задаю вопрос, который мучает меня.
— Ты о чем?
— Обо всем этом. О твоей вежливости. О такой заботе. Я же знаю, что это ложь, вот и интересуюсь, зачем все это.
Парень улыбается и поднимается с дивана.
— Воды не хочешь?
— Егор, ответь на вопрос!
Не сказав ни слова, Кораблин выходит из гостиной.
Игнорирование? Отлично.
Я остаюсь совсем одна, и мне предоставляется возможность хорошенько рассмотреть эту комнату. Здесь все выглядит очень красиво и слишком дорого. На стене висит шикарная картина и рядом семейная фотография. Фото очень красивое, и судя по всему, сделано не так давно. На этой фотографии счастливая семья, но это снова маскарад. Я уверена, что эта семья не такая уж и счастливая, как на фото.
— А где Егор? — слышу голос Мадины и резко оборачиваюсь.
— Он ушел куда-то.
Мама Егора закатывает глаза и садится напротив меня.
— У вас все хорошо? — спрашивает она у меня.
Мне нечего ответить, поэтому я просто киваю и выдавливаю улыбку. В гостиную заходит Владимир и осматривается по сторонам.
— Где Егор?
В ответ, мы пожимаем плечами
— Егор! — зовет отец сына.
Через несколько секунд, в комнату медленно заходит парень и садится возле меня.
— Где ты был? — строго спрашивает у него Кораблин-старший.
— По телефону разговаривал.
На лице Владимира отражается дикий гнев, и это видно невооруженным взглядом.
— Ну что ребята, — обращается женщина ко мне и Егору, — готовы жить вместе?
Даже и не знаю, что ответить. Готова ли я жить с ним? Скорее всего нет, чем да. Не могу. Не хочу. Не знаю.
Парень, молча, переплетает наши с ним пальцы и фальшиво улыбается. О, Господи, снова это лицемерие.
— Конечно готовы, — уверено отвечает Кораблин-младший.
— А ты? — спрашивает у меня Владимир.
Молча, киваю. Егор придвигается ближе ко мне и обнимает за плечи. Я вздрагиваю от этого.
— А где квартира? — интересуется парень у отца.
— Недалеко отсюда. Я выбрал хороший вариант, чтобы вам было недалеко от школы и больницы.
Повисает неловкое молчание.
— Мадин, пойдем, выйдем, — обращается Кораблин-старший к своей жене. В ответ женщина кивает, и они выходят из гостиной.
Снова мы одни. Снова, черт возьми.
Что мне сказать? Нужно ведь что-то сказать, а не сидеть в этой мерзкой тишине, которая громче крика.
Только сейчас я понимаю, что Егор не убрал свою руку. Он по-прежнему обнимает меня, даже тогда, когда его родителей нет рядом.
— Не хочешь руку убрать? — не выдержав, спрашиваю.
— Нет, не хочу.
Меня дико раздражает такая его самоуверенность. Пытаюсь встать, но Кораблин не дает мне этого сделать, прижимая к себе.
— Егор, отпусти меня, мне плохо.
— Тошнит?
Да. От тебя.
Киваю, и парень убирает свою руку.
— Пойдем, я тебя домой провожу.
— Нет. Я вызову такси.
Егор качает головой.
— Я возьму у отца машину. Иди, одевайся.
* * *
Я сильно кусаю свою губу, когда голова снова начинает кружиться.
— Все нормально? — обеспокоенно спрашивает Кораблин, когда я останавливаюсь и хватаюсь за лавочку, чтобы не упасть.