Глава 2. Предатель
Инвар очнулся от щекочущего запаха горькой полыни. За его закрытыми веками плясали и расплывались, как красочные круги на воде, яркие пятна. Было тепло и тихо. Он слышал, как шумит от ветра листва и где-то неподалеку надрывается петух. Инвар вдохнул полной грудью и открыл глаза, застонав от боли.
Молодой человек лежал в большой и светлой комнате. В углу, где он находился, были развешены веники с полынью. «Наверное, от дурного глаза», – подумал он. На его стон из-за занавески вынырнула девушка. Ее русые волосы были заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо. Рукава домотканого, но опрятного платья, закатанные выше локтя, обнажали белые пухлые руки.
– Оклемался, родимый? – весело спросила крестьянка, помогая Инвару приподняться, чтобы поправить повязку на его туго перебинтованной груди. Офицер хотел ответить ей, но закашлялся. Кашель снова разбудил страшную ноющую боль. «Ребра сломаны», – подумал он.
Девушка горьковато-пряно пахла тимьяном и молодостью. Она почти непрерывно смеялась, перевязывая его, и, дыша как-то по-особенному жарко, очень близко наклонялась к раненому. Инвар не мог отвести взгляд от косы, размеренно опускавшейся и поднимавшейся на высокой груди крестьянки.
Заслышав шаги у двери, она невинно отпрянула от него и скрылась за занавеской. В комнату, низко пригнув голову, вошел нестарый еще мужчина. «Силища какая, – подумал Инвар, оценив разворот плеч, который не скрывала свободного кроя рубаха. – Такой поле вспашет без лошади, впрягшись вместо нее в соху».
Оглаживая короткую посеребренную бороду, он, покряхтывая, рассматривал полусидевшего Инвара. Его оценивающий взгляд скользнул по висящей рядом дорогой, но потрепанной одежде молодого военного и остановился на предплечье куртки, где птица, вышитая драгоценными нитками, раскинула крылья.
– Я должен поблагодарить вас за мое спасение, – наконец с усилием нарушил молчание Инвар.
– Ты не мне жизнью обязан, – грубо прервал его мужчина, – а моей дочери. Збара нашла тебя еле живого под обрывом. Мы выходили тебя, израненного. Мне не жалко для странников хлеба и крыши над головой. Достаток позволяет не скупиться на такие вещи. Но пока ты боролся с костлявой, много непонятного наговорил в бреду. Так что, ты не разбойник ли часом? Кто таков? Откуда будешь? И коли ты честный человек, отвечай, кто с тобой такое посмел содеять?
– Ах, отец, не докучай нашему гостю вопросами. Он опять будет ворочаться в горячке, – снова вынырнула румяная крестьянка, прохладной ладошкой, касаясь лба Инвара.
– Спасибо тебе, красавица, за заботу, – благодарно обратился Инвар к девушке. – Но, прежде чем ответить на все ваши вопросы, я бы хотел поговорить со свой спасительницей, – попытался он задержать ее руку в своей.
– Не она тебя нашла! – снова посуровел мужчина. – Кыш отсюда, Полеля! Да позови сестру сюда немедля!
– Как долго я пробыл без памяти? – нахмурил брови Инвар.
– Да поди уж дней пять, – задумался мужчина. – Тебя принесли, когда покос начался. А сейчас мужики уже на Дальнее Урочище перешли. Стало быть, так оно и есть. Куда же Полеля запропастилась! Днем с огнем ее не сыщешь! Запамятовал я совсем, Збара теперь не в деревне, только к вечеру вернется. Камни ищет девка да наконечники делает для стрел али какого другого оружия.
– Не женское это дело, – удивился Инвар.
– Да, мужичьим ремеслом занимается. Но что поделаешь, характер у нее такой. Ничем ее не прошибешь. Если уж втемяшила себе в голову что, то пиши-пропало, – хозяин уселся за стол рядом с Инваром и отхлебнул из ковша пахучий квас, который подала ему Полеля, неустанно зыркавшая на гостя большими влажными глазами.
– Есть у нее чутье на камень особый. Стрела с наконечником Збары бьет без промаха. Но может, все и по-другому бы вышло, коли б не пропал Дий, жених ее. Ушел как-то по весне в лес да так его больше никто и не видел. Почитай, годков пять прошло с того дня. А Збара так ни за кого замуж и не пошла. А теперя уже и поздно. Кому же она нужна, перестарок. Из семьи ушла. Живет одна на отшибе за деревней, пальцы камнями ломает.
– Волегост! – послышался женский оклик со двора. – Поди-ка сюда!
Хозяин вышел, а Инвар откинул голову на мягкую подушку, услужливо подложенную ласковой Полелей. Мысли его неустанно возвращались к нападению. Их нестройный ход прервал резкий мужской голос. Инвар прислушался и похолодел. Королевские ищейки. Трое. Ни одного знакомого лица среди них. Выспрашивают, не появлялся ли здесь молодой офицер, разведчик. Без особых знаков отличия. Единственная примета – герб его дома.
Кривясь от боли, Инвар скатился с лавки и сорвал с предплечья куртки нашивку. Он молил лишь о том, чтобы хозяин оказался достаточно молчалив. Одеваясь на ходу, Инвар тихо пробирался к заднему крыльцу, стараясь не наткнуться в просторных сенях на упряжь и не запутаться в разложенной для сушки рыболовной сети. Выбравшись, он оглянулся по сторонам, и бросился за деревню, где, по его мнению, должно было находиться жилище Збары.
Домик, представлявшийся Инвару маленьким и ветхим, оказался добротной избой с крепкой дубовой дверью, на которой висел массивный замок. Однако Инвар этому совсем не удивился: значит, его владелице есть что охранять от любящих поживиться чужим добром молодцов, коих в последнее время в Веллеге развелось немало. Обойдя строение несколько раз кругом, цепким взглядом разведчика молодой человек обнаружил легкий зазор в окне, после чего открыть его оказалось делом нехитрым. Дворянин в седьмом колене, Инвар порадовался своей детской дружбе с городскими ребятишками, среди которых оказалось немало воришек, искусно владевших отнюдь не одним ремеслом карманников.
Все остальные ставни были закрыты, в доме царил полумрак. Света, исходившего из одного окна, оказалось мало, но раскрывать другие ставни или пытаться зажечь лучину или свечу Инвар не решился, опасаясь привлечь к себе ненужное внимание. Вымотанный, он присел у холодной печи, откинувшись на нее спиной, и задремал, запрокинув голову.
Хозяйка появилась неожиданно бесшумно. Как она подходила к дому, мужчина не услышал. Но Збара каким-то образом знала о присутствии непрошеного гостя. Дверь распахнулась настежь, и Инвар ослеп от лучей заходящего солнца. Глаза, привыкшие к темноте, различили только силуэт, спустя несколько мгновений он смог рассмотреть и саму Збару. Она полностью соответствовала своему имени – собранная. Не такой он ее представлял. Но, с другой стороны, как еще могла выглядеть девушка, живущая одна на краю леса и занимавшаяся изготовлением оружия?
На ней были надеты узкие штаны из грубого материала, в которых она могла безбоязненно передвигаться по лесам и горам, цепляя шипастые растения и острые зазубрины каменистых почв. Высокие кожаные сапоги на твердой подошве защищали ноги. Поверх серой, запылившейся рубахи она носила некое подобие удлиненной мужской туники с глубокими разрезами по бокам. На тонкой талии, перехваченной поясом, висел охотничий нож в ножнах. Руки от запястья до локтей скрывали наручи.
Никакой женской мягкости и гибкости как у сестры – удивился Инвар. Збара, как и Полеля, носила длинную косу, но волосы ее, того же медового оттенка, были плотно закручены на затылке. Весь вид молодой женщины был воинственным, а сама она, грозно стоявшая на пороге, вызвала у офицера невольное восхищение. Инвар любовался ее гордой осанкой и правильными чертами лица, воскресая в голове образы богини-воительницы и охотницы.
– Тебя ищут, парень, – без предисловий заявила она. – Отец не выдал тебя, но лучше уноси отсюда ноги поскорей. Не знаю, что ты там натворил, и не уверена, что хочу услышать это.
В ее голосе появились нотки брезгливости, как будто он, Инвар, был распоследним негодяем и самым грязным убийцей на всем белом свете, и его нужно прихлопнуть без раздумий и сожалений, как какого-нибудь таракана. Подобное обращение и тон Збары оскорбили его. Он храбро дрался и защищал жизнь своего короля, пока они спокойно отсиживались в своей деревне, не подозревая о коварном нападении на их разъезд. Он уже хотел было ответить ей что-то гневное и не менее резкое, но неожиданно закашлялся. Все осколки мозаики сложились в его голове в единую картину. Если его ищут как преступника, значит, что-то случилось с королевским обозом.
– Королевская семья мертва. Убиты все, – словно прочитав его мысли, рубанула Збара. – Ты единственный выжил. Почему тебя пощадили, не прирезав со всеми остальными?
– Откуда ты знаешь? Неужели все королевство в курсе? У нас нет наследника. Династия прервалась. Поднимется мятеж.
– Не глупи, конечно, никто не знает. У меня есть свои источники в высших кругах. Думаешь, мы сидим здесь в своей глухомани и знать-не знаем о вашей столице с круглым столом министров? Один капитан королевской стражи очень любит мое оружейное искусство. Он рассказал мне о той бойне, что устроили на тракте. Банда мясников потрудилась на славу, – усмехнулась Збара.
Инвар вцепился в свои волосы и с силой потянул, застонав. Он пытался понять, как ему пробраться в Нордстор, миновав городскую стражу, забывая о том, что его ищут теперь по всей стране, как главного подозреваемого, предателя. Предатель. Инвар мысленно содрогнулся. Он состоял на службе у Его Королевского Величества уже более семи лет. Начинал с сержантского звания, которое к шестнадцати годам купил ему отец-дворянин. Он никогда не хотел связывать свою судьбу со службой в армии, слова о военной карьере всегда были для него пустым звуком, в отличие от его старшего брата Снорре, который бредил военными победами и видел себя полководцем и великим стратегом. Но по воле того же отца, Снорре начал заниматься политикой и упорно прокладывал себе путь к одному из мест за круглым столом министров. А Инвар сменил дворцовые покои на казарму. И, нужно отдать ему должное, он старался с честью нести имя своей семьи. На смотре войск был одним из лучших, выступая победителем в каждом показательном поединке. А теперь неожиданный позор обрушился на него. Что скажет отец в ответ на его оправдания?
– Я ни в чем не виноват, – прошептал он скорее себе, чем Збаре.
– Полеля привела тебе коня. Уезжай, – мягче обратилась к нему лесная воительница. – Твои раны не до конца зажили, но ты невероятно живуч. В этом я убедилась лично, пока тащила тебя к дому. Этой ночью даже минута промедления может оказаться для тебя роковой. Если ищейки начнут вынюхивать здесь настойчивее, тебя выдаст любой житель этой деревни, и влияние моего отца никому не поможет. Вместе с тобой пропадет и моя семья. За укрывательство государственного преступника.
Инвар вышел, машинально поправил седло, затянул подпруги. Передавая ему уздечку, Полеля скользнула по его ладони своими пальцами и легко прижалась губами к его губам.
– Береги себя, – прошелестела она и отвернулась, пряча блестящие от слез глаза. Ничего не ответив, Инвар вскочил в седло и с места пустил коня в галоп.