Часть 14: Презентация
Я прихожу в школу с опозданием на несколько минут из-за этого чертова будильника. Я быстро слезаю с велосипеда, неуклюже ставлю его на стойку и бегу к входу.
Когда я быстро иду к своему классу, я пытаюсь придумать оправдание своему опозданию; не хотелось бы получить дисциплинарное замечание. По крайней мере точно не сейчас, когда мои оценки очень хорошие, как и мое
поведение.
Поглощенная своими мыслями, я сталкиваюсь с
Симоной. Когда я вешаю сумку на плечо, я
наблюдаю за ней. «Симона, ты тоже опоздала?» - спрашиваю я, улыбаясь ей.
Она бросает на меня страдальческий взгляд и кивает. «Что-то не так?» - спрашиваю я ее в замешательстве. «Нет, я в порядке, Роми. Пойдем, мы опаздываем, мы определенно
получим выговор!» - говорит она, проходя мимо меня в коридор к нашему классу. Когда я снова
начинаю идти, я поднимаю глаза и вижу, что ее светло-голубая юбка полностью заляпана кровью.
"Симона, подожди!" - кричу я ей как раз вовремя, чтобы она не зашла в класс. Она
вопросительно поворачивается ко мне. Как только я дохожу до нее, я снимаю
пальто и кладу ей на плечи. "Симона, у тебя
на юбке кровь". Я предупреждаю ее. Мое пальто очень длинное, достаточно длинное, чтобы скрыть пятно.
"Может, нам лучше пойти в лазарет. Мисс Белланжер найдет что-нибудь, чтобы тебя переодеть". Я говорю ей, беря ее за
руку и уходя в другую сторону.
"Нет, Роми, мы уже опаздываем". Ее голос
сломлен болью. Надеюсь, это не серьезно.
Я всё таки переубеждаю её.
Как только мы добираемся до лазарета, я сильно стучу, и через несколько секунд медсестра Белланжер открывает мне дверь.
Немедленно она помогает мне положить Симону на койку.
"С вами все в порядке, мисс Палладино?" - спрашивает ее Жанна.
Симона выглядит неважно: она бледна и
сильно потеет. Медсестра переворачивает ее на
живот и с ужасом замечает, что у неё
большая потеря крови. А я-то думала, что это
простая менструация, которая пришла внезапно.
"Присмотри за ней минутку. Я пойду в
другую комнату за вещами". Жанна приказывает мне, исчезая за защитной занавеской.
"Не волнуйся, Симона, тебе станет лучше", - говорю я ей, успокаивая. Я пожимаю ей руку, и она принимает её.
"Я видела, как ты вчера проходила мимо парка", - говорит она сломленным голосом. Я моргаю. Вчера вечером, после того, как я
поссорилась с Джозефом и пошла домой.
Я до последнего надеялась, что меня никто не видел.
"Симона, не стоит об этом беспокоиться".
"Не говори Мишель...она будет ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь. Я облажалась, Роми. Мне так жаль". Она говорит мне, начиная плакать, как от грусти, так и от боли в животе. "Я ничего не скажу Мишель, не волнуйся. Сейчас я думаю только о том, чтобы тебе стало лучше, ладно?"
Жанна возвращается, держа в руках несколько вещей, включая юбку. «Возвращайтесь в класс, мисс Сейеду. Я позабочусь о мисс Палладино.», — успокаивает меня медсестра.
«Доброе утро, профессор. Извините за опоздание. — Я говорю, входя в класс, стоя перед всеми. Профессор внимательно следит за мной, как ястреб за тушей, брошенной посреди пустыни. — «Твое оправдание за опоздание на двадцать минут?» — спрашивает он меня.
Черт. Я не придумала приемлемого оправдания. Я, конечно, не могу использовать Симону в качестве оправдания. Я молчу перед всем классом, зарабатывая на себя удивленные взгляды и, что самое главное, большое
дисциплинарное замечание. «Иди, сядь».
Я сажусь рядом с Анник, и когда профессор возвращается в класс, я достаю свои вещи и кладу их на стол перед собой. «Симоне нехорошо... она в кабинете медсестры». Я предупреждаю Анник, не отводя взгляд.
«Что-то серьезное?» — спрашивает она меня тихим голосом. «Я не знаю...» Я вздыхаю.
Урок проходит гладко, и мне наконец
удалось понять латинское склонение
звательного падежа.
После того, как профессор попрощался с нами, напомнив о тесте на следующей неделе, он выходит из класса, унося с собой всю тишину. Мишель присоединяется к нам за первой
партой с большим вопросительным знаком на лбу.
«Симона? Она не предупредила меня или что-то в этом роде».
«Симона нездорова, мы встретились в коридоре, когда я пришла. Сейчас она в лазарете, но я
не знаю что с ней». Я отвечаю ей, ища глазами Джозефа. И я нахожу его сидящим за своей
партой, во втором с конца ряду, я имею в виду, разговаривающим с Дюпеном и Вергу.
«Сейчас у нас французский. Ты готова к
презентации , не так ли? — спрашивает Анник.
Я стою, уставившись на Джозефа, словно
окаменев.
«Эй, Роми?» — спрашивает Анник,
легко похлопывая меня по бедру.
«А? Да, да, мы готовы».
Нет, мы не готовы. В прошлый раз,
вместо того, чтобы выполнить работу, мы чуть ли не подрались, и он выгнал меня из своего дома. Вот что я должна была сказать Анник.
«Доброе утро, ученики. Пожалуйста, тишина».
Преподаватель французского поприветствовал нас, зайдя быстрым шагом.
Осторожно поставив свою сумку на стул
за столом, он осматривает нас с верхней
ступенки. «Чтобы ускорить экспозицию, я прошу вас, на этот раз, сесть за стол с вашим коллегой.
— Он приказывает нам, доставая свои вещи и раскладывая их на столе.
О. Боже. Я оборачиваюсь и ищу взгляд Джозефа. Найдя его, он кивает мне, приглашая
сесть во второй ряд. Я собираю свои вещи и
молча ухожу, оставляя свою скамью Пишону.
"Привет". Я приветствую его, как беспечная девчонка, которой я и являюсь. Он
не здоровается со мной и просто бросает ручку,
забытую на парте, в голову Вергу.
"Ты пропустил это по дороге".
Вергу оборачивается, смеясь.
Я медленно сажусь, устраиваясь на своём стуле, как могу.
"Эй, ты. Смотри, не порти мою скамью, я ее люблю". Вергу предупреждает меня,
оборачиваясь, чтобы посмотреть на профессора.
Одно слово за другим, я начинаю чувствовать давление.
Внезапно Джозеф приближается к моему лицу, подносягубы к моему уху. «В течение этих двадцати минут я действительно думал, что ты трусиха. Не явиться на выставку было бы шахом и матом».
Он шипит на меня резким тоном, возвращаясь с
прямой головой.
Я поворачиваюсь к нему и встречаюсь с его взглядом. Дрожь пробегает по моей спине, и я вновь смотрю на парту.
Не отрывая взгляда от стола, где
выставляются Эпплбаун и Мишель, я сжимаю
ручку между пальцами, почти испытывая боль. Мое сердце бьется очень быстро, и я могу сказать, что я действительно волнуюсь. После аплодисментов экспозиция Мишель и Эпплбауна заканчивается, профессор встречается
со мной взглядом.
«Отлично, теперь давайте продолжим с Декампом и Сейеду». Он говорит, приглашая нас подняться. Джозеф быстро поднимается,
задевает мое плечо и обгоняет меня.
Тревога растет. Я следую за ним, оставаясь за его спиной, смотря вниз, и поднимаюсь на ступеньку перед столом.
«Вы сделали прекрасную презентацию, поздравляю».
Анник улыбается мне. Мишель, соглашаясь с тем, что только что сказала Анник, кивает.
«Декамп так много говорил. Из того, что ты рассказывала несколько дней назад, я
ожидала, что он замолчит». Мишель продолжает, идя к главным воротам. Как только она заканчивает предложение, Джозеф, Вергу и Дюпен быстро проходят мимо нас.
Мое сердце снова колотится в муках сильных
эмоций.