Часть 13: Хулиган
Сейчас 14:30, я выхожу из дома, направляясь к дому Джозефа. По дороге я размышляю о
последней встрече с ним. Уже несколько дней я замечаю его отрасненность и злость, это
совершенно не похожего на то, как он вел себя в первый раз, когда мы занимались у меня дома.
Подойдя к входной двери дома Декампа, я
собираюсь постучать, но голоса преграждают мне путь. Я поворачиваюсь в сторону, откуда доносится звук, и, с любопытством,
подхожу легкими шагами.
Я обнаруживаю, что рядом с дверью находится веранда, окруженная ухоженным садом, полным ярких цветов. Из кустов появляется мать Джозефа, в садовых перчатках и сиреневой бандане, собирающей свои черные волосы.
Джозеф находится недалеко от матери,
сидя на ступеньках веранды.
«Дорогой, вчера я связалась с офтальмологом.
Мы ждали достаточно долго. Кажется, у нас есть явный прогресс".
"О, да?" отвечает Джозеф безразличным тоном.
"Они сделают глаз точно такого же цвета,
и ты не сможешь заметить разницу". Его
мать говорит с надеждой, снимая садовые перчатки. Подойдя к нему, Джозеф
встает, и она нежно гладит его по щеке.
«Ты когда-нибудь видела кого-то со стеклянным глазом? Один глаз поворачивается, а другой стоит на месте», — раздраженно говорит Джозеф.
«Мой сын не пират. Ты вернешься таким же
красивым, как и прежде». Отвечает женщина, беря его лицо в свои руки."
На несколько мгновений взгляд Джозефа смягчается, и он улыбается, положив свои руки на руки матери.
Ты тоже можешь быть милым, думаю я.
Мне кажется, что я уже достаточно подсмотрела, поэтому я возвращаюсь к входной двери, звоню в звонок и жду.
Через несколько мгновений дверь открывается, и я вижу Джозефа, стоящего передо мной, он осматривает меня с головы до ног. На этот раз я решаю не улыбаться ему и просто поздороваться.
Кивнув, он впускает меня в свой дом. Он гораздо просторнее моего.
"Если хочешь, мы устроимся в кабинете моего отца". Я молча киваю и следую за ним через главный холл.
Как только я вхожу в кабинет его отца, я понимаю, что он очень богатый человек, с очень высокой и
престижной профессией.
Джозеф усаживается в кресло отца . Я, все еще молча, сажусь перед ним, ставя свои вещи на стол.
В конце концов, он даже не выглядит так уж плохо с глазной повязкой; может быть, это потому, что я привыкла видеть его таким.
Через 40 минут я отрываюсь от книги и вижу, что он все еще смотрит в сторону.
«Ты можешь сосредоточиться?» Говорю я, пытаясь сохранить твердый тон голоса. Он бросает на меня незаинтересованный, раздраженный взгляд.
«Пожалуйста» Я пытаюсь быть
вежливее. Он возвращается к игре с
ручкой отца, не удостоив меня ответа.
«Что с тобой? Мы так хорошо работали в первый раз».
«Я так не думаю». Он отвечает, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.
«Что ты имеешь в виду?»
Он кладет ручку в деревянную подставку справа от себя, опирается локтями на стол и
держит лицо в руках.
«Я слышал тебя на днях в столовой на днях. Я слеп на один глаз, я не глухой».
Я чувствую, как кровь застывает в моих жилах, и мое сердце начинает биться в груди с силой и высоким ритмом. Я сглатываю. «В столовой?» - спрашиваю я его, пытаясь отвлечь разговор. Он поднимает бровь.
"Очень плохо. Мы вообще не разговаривали друг с другом, мы просто делили темы. Очевидно, он
ничего не сделал", - повторяет он те же слова, которые я сказала Симоне и Мишель, нервно подражая моему высокому голосу. Я опускаю взгляд; я чувствую, что вот вот сломаюсь.
"Это не так".
«Или... это так по мнению Сейеду».
«Не называй меня Сейеду». Я затыкаю его.
«Ты предпочитаешь Мешок с Картофелем?» — шутит он тихим, шипящим тоном.
«Джозеф, я».
«Ты что? Не оправдывайся, ты станешь только
более жалкой, чем ты есть». Он прерывает
меня. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. Его взгляд пронизывает мой мозг, и тот факт, что он знает правду, причиняет мне боль.
«Я поступила глупо, знаю».
«Не нужно играть роль жертвы. Лучше посмотри
реальности в лицо. Не удивляйся, если я избегал
тебя несколько дней. Тот разговор в столовой
испортил мой обед». Он выплевывает слова,
как яд.
«А что я должна был сказать Мишель и Симоне? О да, девочки, я очень хорошо сработалась с Декампом. На самом деле, если честно...» моя нижняя губа дрожит. Я чувствую, как наворачиваются слезы.
«Если честно?» — холодно спрашивает он меня.
Я пытаюсь собрать всю смелость в своем теле и делаю глубокий вдох.
«У нас все было хорошо, когда мы впервые работали вместе». Я говорю на одном дыхании.
Мое сердце непрерывно колотится в груди, и оно
болит. «Но ты продолжаешь относиться ко мне с холодностью и безразличием». Заключаю я.
«Потому что это то, чего ты хочешь, Сейеду.
Иначе ты бы не лгала своим подружкам. Ты играешь в святую, но на публике
первая, кто рисует меня злодеем в твоей истории.
Потому что это то, кем я являюсь для тебя». Он заключает, вставая со стула и закрывая книги. «Мы закончили». Он отпускает меня, открывая дверь из кабинета.
Я вскакиваю и присоединяюсь к нему. «Ты не такой для меня», — говорю я ему.
Он задерживается в моих глазах, но остается серьезным.
«Я плохой парень, хулиган. Невероятно, как я позволил себе распуститься в твоём присутствии, и вот как ты меня благодаришь? Говоришь обо мне неправду?» — говорит он
жестоко, закрывая дверь.
«Декамп плохой парень? Тогда позволь мне быть плохим парнем, не удивляясь последствиям».
Он шипит, открывая входную дверь, показывая мне на выход. Я быстро собираю свои книги, неловко засовываю их в портфель и выхожу из его дома. Прежде чем уйти, я оборачиваюсь. Мы встречаемся взглядами, но не произносим ни слова. Я чувствую, что у меня застрял большой ком в горле, и иду домой.
По дороге домой я выплакиваю все слезы, что есть в моем теле. Моё сердце болит, как будто меня только что ударили ножом; я рыдаю и
тщетно пытаюсь вытереть слезы. Анник была права. Какая же я глупая.
Когда я неловко вытираю слезы рукавом пальто, я вижу две фигуры, сидящие на скамейке в парке. Я фокусирую свои глаза, затуманенные слезами, я теряю дар речи: Симона и
Жан-Пьер целуются.