"что за дедов парадокс...?"
Проснулась Кейт оттого, что солнечный луч пробился сквозь неплотно задернутые шторы и лег прямо на лицо. Она лежала несколько секунд, щурясь, потом повернула голову. Пятый спал, отвернувшись к стене, и его дыхание было ровным, спокойным. Кейт тихо встала, натянула джинсы, клетчатую рубашку и выскользнула из номера.
Вестибюль отеля «Обсидиан» жил своей неторопливой жизнью. Кто-то читал газету в кресле у камина, кто-то тихо переговаривался за столиком, официанты скользили между столами с подносами. Кейт подошла к телефонной будке в углу, сунула монетку, набрала номер Бобби.
Гудки. Длинные, тоскливые.
Она набрала номер Джона. Тот же результат.
Кейт повесила трубку, прислонилась лбом к холодному стеклу будки. Конечно. Девять лет прошло. Люди меняют номера, переезжают, умирают. А она все надеялась, что сможет просто позвонить и услышать знакомый голос.
— Ку-ку!
Кейт обернулась. Клаус стоял в двух шагах, сияя, как начищенный пятак. В одной руке он держал коктейль с зонтиком, в другой — свои дурацкие очки.
— Слушай, — он подошел ближе, понизив голос до заговорщического шепота. — Не хочешь отдохнуть?
Кейт приподняла бровь:
— О чем ты?
— Ну как насчет поездки? — Клаус развел руками, изображая бесконечную дорогу. — Я, ты, Пятый и бесконечное шоссе впереди.
Кейт задумалась. Они в своем времени, с апокалипсисом покончено, никто за ними не охотится — по крайней мере, пока. Можно позволить себе выдохнуть.
— Ну, погнали тогда, — сказала она.
Клаус подпрыгнул:
— Ура! Сейчас только Пятого позову. Ты пока позавтракай.
Он упорхнул, а Кейт подошла к фуршетному столу, взяла тарелку с лапшой и села за столик у окна. Отель только просыпался: люди спускались к завтраку, переговаривались, звякали чашками. За соседним столиком сидели Диего и Лютер, о чем-то тихо спорили. Чуть поодаль, за отдельным столом, пристроился парнишка лет двенадцати. Кейт присмотрелась — незнакомый.
Она подошла к братьям.
— А это что за пипизявр?
— Сын Диего, — ответил Клаус, материализовавшись откуда-то сбоку.
— Якобы мой сын, — поправил Диего.
— Стоп. — Кейт перевела взгляд с парнишки на Диего. — А кто его мать?
— Лайла, — подошел Пятый. На нем была клетчатая рубашка, поверх — жилетка, и шляпа, которую он, кажется, стащил из гардероба отеля.
— Извини, что? — Кейт повернулась к Диего. — Значит, Лайла где-то здесь?
— Была. — Диего вздохнул. — Всучила мне его вчера и свалила.
— Мне вот вообще на нее плевать, — заявил Клаус.
— Формально она член семьи, — заметил Пятый, отпивая из своего стакана.
— Она пыталась нас всех грохнуть, — напомнила Кейт. — Буквально вчера.
— Как я и сказал, — Пятый поставил стакан на стол. — Семья.
Диего не ответил. Смотрел на мальчишку, который ковырял вилкой яичницу, и в его взгляде было что-то, чего Кейт раньше не видела.
— Она вернется? — спросил Пятый.
— Черт, очень на это рассчитываю, — Диего посмотрел на сына. — Потому что у нас есть дела гораздо важнее.
— Не ори на ребенка, — Кейт сложила руки на груди. — В конце концов, ты его настругал.
Диего посмотрел на нее испепеляюще. Кейт пожала плечами и отошла к барной стойке, где взяла себе коктейль. Только она пристроилась с напитком, как рядом возник парнишка.
— Привет, познакомимся?
Кейт посмотрела на него сверху вниз. Лет одиннадцать-двенадцать, не больше. Взрослый взгляд, детское лицо. Она ткнула его в нос.
— Нет, ты слишком маленький для меня. Да и не в моем вкусе, мальчик.
Парнишка моргнул, не ожидая такого отпора. Кейт уже развернулась, чтобы уйти, когда заметила, как изменилось его лицо. Обида? Злость? Что-то промелькнуло и исчезло.
— Я Стэн, — сказал он ей в спину.
— Кейт, — бросила она через плечо. — И это не знакомство.
Она отошла к барной стойке, чувствуя спиной его взгляд. Странный парень. Слишком настойчивый для своих лет.
Пятый появился рядом, взял тарелку с фуршетного стола. Кейт повернулась к нему, принюхалась.
— Ого, номер пять. От тебя тянет одеколоном?
Пятый уже открыл рот, чтобы ответить, но подошел Клаус.
— Как насчет свалить отсюда? — спросил он. — В небольшую поездку? Кейт уже согласна.
Кейт крутанулась на вращающемся стуле, потягивая коктейль через трубочку. Пятый накладывал себе еду, не поднимая головы.
— О чем это ты? — спросил он.
— Я к тому, что мы посетим провинцию. — Клаус развел руками. — Ты, я, Кейт, ветер в волосах, Дельмас, Луисвилл, большая дорога…
— Ты ведь знаешь, что они умерли в конце? — спросила Кейт.
— Держась за руки, живя полной жизнью, — Клаус сцепил пальцы. — Мои херовинчики. Послушай меня, — он наклонился к Пятому, — я чуть не сдох от лютеревского пердежа во сне вчера. Нам нужно уехать. Глотнуть воздуха.
Пятый наконец поставил тарелку и повернулся к брату.
— Ну, допустим. Почему я, Клаус? И Кейт?
— Сам сказал, что ушел в отставку. — Клаус жестикулировал так активно, что чуть не сбил чей-то поднос. — А в отставке этим и занимаются. Разве ты не заслужил отдыха?
Пятый сел рядом с Кейт за стойкой.
— Нет лобстеров, — сказал он.
Кейт не поняла:
— Что?
— В аквариуме минуту назад было три лобстера, — пояснил Пятый, кивнув на аквариум у стены.
— Ну, знаешь, — Кейт пожала плечами, — может, Чет решил приготовить супчик с лобстерами? Или утренний смузи?
— Вы оба идиоты, — вздохнул Пятый. Помолчал. — Но я в деле.
Клаус радостно хлопнул в ладоши. Кейт допила коктейль, Пятый доел свой завтрак, и они направились к выходу.
— Иногда нужно обветрить голову, — говорил Клаус, идя впереди. — Выпустить крыс из лабиринта. Сечёте?
Кейт прихватила с фуршетного стола пакетик с орешками. На улице было прекрасно — солнце, легкий ветер, небо без единого облачка. На парковке они выбрали машину, которая стояла ближе всех. Пятый нашел в бардачке очки с желтыми линзами и немедленно их нацепил.
Кейт села сзади, но не на заднее сиденье, а между передними, чтобы видеть дорогу. Клаус устроился за рулем.
— Погнали, — сказал он и нажал на газ.
---
Они ехали уже минут двадцать. Город остался позади, за окном тянулись поля, леса, редкие фермы. По радио играла кантри-баллада — Кейт узнала мелодию, но названия не вспомнила.
— Это не так уж и отстойно, — сказал Пятый, откинувшись на сиденье. — Если подумать, я всю жизнь провел под прицелом. Миссии для папы, работа на Комиссию, попытки пережить апокалипсис. Я всегда оглядывался через плечо, ожидая очередной подставы. Приятно спокойно вздохнуть.
— Рада за тебя, Файви, — Кейт жевала орешки. — Отставка тебе на пользу.
Она протянула ему пакетик. Он взял горсть.
— А так, сейчас… — Пятый полез в бардачок, вытащил карту. — Вот. Я обвел все интересные достопримечательности по пути.
— Покажи, — Кейт высунулась вперед.
— Вряд ли у нас будет время, — протянул Клаус, но они не обратили внимания.
— В Браули есть «Большой Пятак» — в пекарне Рикки знаменитые пироги, — перечислял Пятый, водя пальцем по карте. — Еще есть такая штука, Каухенч, там, честно говоря, просто коровы…
— Послушайте, — перебил Клаус. — Заткнитесь на пару секунд, ладно? Пару секунд.
Улыбка сползла с лица Пятого.
— Ладно, — он сложил карту.
— Мы все во внимании, — Кейт закинула орешек в рот.
— Мы едем в Пенсильванию. — Клаус обвел их взглядом. — На поиски моей мамы. — Он наигранно улыбнулся. — Ура.
— Чего, прости? — Кейт и Пятый переглянулись.
— Ладно, извините. — Клаус замялся. — Мне просто нужна была эмоциональная поддержка.
— Эмоциональная поддержка? Как от песика? — Пятый недовольно скрестил руки.
— Да. Я знал, если скажу, вы не поедете. Так что еще оставалось?
— Ты прав, я не поехал бы, Клаус. — Пятый выделил каждое слово. — А знаешь почему? Потому что я должен быть в ОТСТАВКЕ! Это же была развлекательная поездка.
— Ничего тебе не мешает, — отмахнулся Клаус.
— Моток бичевки, — сказал Пятый, глядя на указатель у дороги. Схватился за руль. — Клаус, поворачивай к мотку бичевки!
— Файви, еб твою мать, мы разобьемся, мазафака! — Кейт вцепилась в сиденье, орешки посыпались на пол.
— Это один из лучших, давай! — Пятый крутанул руль так, что они едва не влетели в отбойник.
— Пятый, мы умрем! — заорал Клаус, пытаясь выровнять машину.
— Поворачивай! — крикнула Кейт.
Они вписались в поворот на визге шин. Клаус выровнял управление, и они покатили по проселочной дороге.
— Знаешь что? — выдохнул он. — Без бичевки никакой матери!
— Я УБЬЮ тебя, если ты еще раз вытворишь подобное! — рявкнула Кейт.
Пятый только улыбнулся.
---
Моток бичевки оказался огромным шаром из спутанной веревки, установленным на бетонной подставке посреди поля. Кейт встала между братьями, жуя орешки.
— Ну такое, — протянула она. — Я почему-то думала, он намного больше.
— Достаточно большой, — сказал Пятый. — Реальный вопрос в другом: как ты узнал, что твоя мать в Пенсильвании?
Кейт обернулась к Клаусу. Тот подошел ближе, положил руки им на плечи.
— Ну… я был в хлам после двухнедельной попойки и… — он замялся, — точную дату не назову, мы закидывались санусом и прочим дерьмом, но… Эйми Вейс была в топе тогда. Значит, это где-то конец прошлого века.
Он отошел на шаг, жестикулируя:
— Я тогда влез в папин кабинет искал ключи от сейфа, где он попросил Пого спрятать все ценности, а вместо этого нашел сокровищницу семейной истории, рассказанную на корешках старых чеков. Я был слишком не в себе, чтобы что-то сделать, и побоялся ее искать. Но всегда в мозгу билась мысль: почему она продала меня за три штуки? Не могла что ли запросить пять или шесть?
— А о моей ничего не нашел? — спросила Кейт.
— И о моей, — добавил Пятый.
— Нет, простите, — Клаус ответил с грустью, которой Кейт у него не слышала.
— Почему сейчас? — спросил Пятый.
— А когда? — Клаус посмотрел на брата. — Папа от нас отказался. Грейс больше не Грейс. Бена нет. Сейчас самое время выяснить, кем бы я мог быть, не попади я в детстве в эту дурацкую семейку.
Кейт усмехнулась:
— Разве это вообще можно назвать семейкой?
— Это скорее институт… — начал Клаус.
— Для задиристых придурков, — закончил Пятый.
— И кстати, не особо хороший, — добавила Кейт.
— А что такое семья? Что это? — спросил Клаус, глядя на моток бичевки.
— Это как гигантский моток бичевки, который никогда не распутать, — сказала Кейт.
Пятый тоже посмотрел на шар:
— Гигантский моток обязательств, который я качу сквозь жизнь.
— Чем ты старше, тем больше он становится, и чем усерднее пытаешься распутать… — продолжил Клаус.
— Ты смотришь, как он катится по склону… — добавил Пятый.
Они сказали последнюю фразу вместе, на выдохе:
— …и в чем смысл.
Клаус посмотрел на них:
— Эй, я рад, что вы поехали. Вы… хорошие брат и сестра.
Пятый и Кейт переглянулись.
— Ладно, скажите теперь и вы что-нибудь хорошее мне, — Клаус ждал.
Пятый похлопал его по плечу:
— Давай найдем твою дурацкую маму.
Клаус расплылся в улыбке и бегом побежал к машине:
— Я тоже тебя люблю, крошка!
Кейт и Пятый остались у мотка.
— Он идиот, — сказал Пятый.
— Да, — согласилась Кейт. — Но наш.
Они сели в машину, и Клаус повез их дальше. Кейт включила радио — из динамиков полилась песня Kansas «Carry On Wayward Son». Клаус подпевал, Пятый смотрел в окно, и Кейт чувствовала, как напряжение последних дней понемногу отпускает.
— Может, на обратном пути заедем все-таки в пекарню Рикки? — спросила она.
— Я согласен, — отозвался Пятый. — Если разъезжать, то с пользой.
— Я всегда знала, что в каких-то мнениях мы сходимся, Файви, — Кейт протянула ему оставшиеся орешки.
Пятый взял несколько. Ничего не сказал. Кейт заметила, что он больше не дергается, когда она его так называет. Может, привык. А может, просто перестал обращать внимание.
---
Они проезжали мимо пастбища, когда Клаус свернул на обочину и заглушил мотор.
— Сукин сын, Клаус. — Пятый вышел из машины, глядя на открывающийся вид. — У нас всё.
— Это всё объясняет, — сказал Клаус.
Кейт вышла следом, вдохнула свежий воздух. Ветерок шевелил листья на деревьях, где-то вдалеке мычали коровы. Идиллия.
— И каким же образом? — спросила она, облокотившись о капот.
— Посмотрите, — Клаус обвел рукой окрестности. — Гляньте, какое место. Именно этого в детстве и не хватало.
Пятый нагнал Клауса. Кейт осталась у машины.
— Эй, Клаус, — окликнул его Пятый.
— Да?
— Погоди минуту. Проверка на двойника. Ничего странного не чувствуешь? Зуд, потливость, газы? Что-то в таком роде?
— Нет, всё обалденно, — отозвался Клаус. — Кроме застарелой сыпи на инструменте. — Он указал ниже пояса. — Ну что ж тут поделать?
Он пошел дальше. Кейт помахала ему рукой:
— Удачки там, Клаус!
Клаус обернулся:
— Что? Стойте, вы не идете?
— Это ты сделаешь один, — сказал ему Пятый.
Клаус вздохнул:
— Один? Да ладно, я справлюсь, конечно, да.
Он пошел в сторону домов, а Кейт и Пятый забрались на заднее сиденье, расположившись с комфортом. Пятый достал карту, разложил на коленях.
— Так-так, сейчас посмотрим.
Кейт подвинулась ближе, заглядывая через плечо. Пятый закинул ноги на переднее сиденье и принялся чертить красным фломастером.
— Мы можем поехать в то кафе, потом съездить сюда, там есть старый мост, говорят, красивый, а если свернуть на объездную, то…
Он объяснял маршрут, и Кейт слушала, не перебивая. Голос у него был ровный, спокойный, и Кейт поймала себя на том, что просто наслаждается звуком.
— Ясно? — спросил он, закончив, и повернулся к ней.
Она кивнула.
— Мгм.
Она смотрела на него. Он смотрел на нее. По радио играла медленная песня, и солнце светило сквозь лобовое стекло, и Кейт чувствовала, как время замедляется, растягивается, превращая эту минуту в нечто большее, чем просто минута.
— Переходный возраст дает знать, Файви? — усмехнулась она.
Он не отвел взгляда. Только прищурился чуть-чуть, пожал плечами.
— Возможно.
Они сидели, глядя друг на друга, и музыка играла что-то про любовь и дорогу, и солнце светило сквозь лобовое стекло, и Кейт чувствовала, как время замедляется, растягивается, превращая эту минуту в нечто большее, чем просто минута.
— Знаешь, — сказал Пятый, — я не помню, когда в последний раз просто сидел и ни черта не делал. Не планируя, не рассчитывая, не выполняя заданий от Комиссии.
— И как оно? — спросила Кейт.
— Странно. — Он чуть улыбнулся. — Но приятно.
— Даже со мной?
— Даже с тобой, колючка.
Кейт усмехнулась, толкнула его плечом.
— Смотри, привыкнешь.
— К тебе уже привык, — сказал он, и это прозвучало так просто и так правильно, что Кейт не нашлась с ответом.
Он снова взял карту.
— Значит, так. Если мы выедем через час, то успеем в пекарню до обеда, а потом можно заскочить в…
— Файви.
— Ммм?
— Ты сейчас серьезно планируешь маршрут?
Он поднял голову, встретился с ней взглядом.
— А что? Клаус сказал, что это поездка для отдыха. Я отдыхаю. Планирование маршрута — мой способ отдыхать.
Кейт забрала у него карту, сложила и сунула себе за спину.
— Эй!
— Твоя проблема в том, — сказала она, наклоняясь ближе, — что ты даже расслабляться умеешь только с карандашом в руке и графиком перед глазами.
— Это неправда.
— Правда. — Она загнула палец. — Пункт первый: вместо того чтобы просто сидеть и смотреть в окно, ты достал карту. — Загнула второй. — Пункт второй: ты уже продумал маршрут на обратную дорогу.
— Ты специально… — он прищурился.
— Конечно, специально. — Кейт откинулась на сиденье, довольно улыбаясь. — Ты предсказуем, как старые часы. Тик-так, тик-так — Пятый Харгривз снова что-то высчитывает.
— Я не…
— Тик-так, — повторила она, передразнивая его голос. — «Мы можем поехать в кафе, потом съездить сюда, потом туда, потом посчитать экономическую выгоду от каждого километра пути».
— Я не считал экономическую выгоду!
— А стоило бы, — парировала Кейт. — Потому что у нас нет денег на бензин, чтобы объехать полстраны, как ты нарисовал.
Пятый замолчал. Посмотрел на сложенную карту у нее за спиной. Потом перевел взгляд на нее.
— Ты специально ждала, чтобы сказать об этом?
— Специально, — кивнула Кейт. — Хотела посмотреть, как долго ты будешь строить планы, не замечая очевидного.
— И как долго?
— Минут десять. — Она сложила руки на груди. — Я разочарована. Думала, продержишься хотя бы полчаса.
Пятый смотрел на нее, и Кейт видела, как в его глазах что-то меняется. Не раздражение. Не обиду. Что-то другое.
— Ты всегда была такой, — сказал он.
— Какой?
— Бесячей.
— А ты — занудой, — парировала она без злости. — Идеальная пара, правда?
Она сказала это не думая, просто чтобы поддеть его, и только когда слова вылетели, поняла, что ляпнула.
Пятый замер.
Кейт замерла.
Музыка играла что-то про любовь и дорогу, и солнце светило сквозь лобовое стекло, и Кейт чувствовала, как щеки начинают гореть.
— Я в смысле… — начала она.
— Я понял, — перебил он, и в голосе его было что-то такое, что заставило ее замолчать.
Он смотрел на нее. Долго. Пристально. Кейт хотела сказать что-нибудь едкое, чтобы сбить напряжение, но слова застряли в горле.
— Знаешь, — сказал он наконец, и голос его был тихим, — ты права.
— В чем? — выдавила Кейт.
— Во всем. — Он чуть склонил голову. — Я планирую даже отдых. Я зануда. — Он сделал паузу. — Но ты тоже не подарок, колючка.
— Это я знаю. — Она выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает. — Но мне нравится быть колючкой.
— Знаю, — он улыбнулся. — Мне тоже.
Кейт посмотрела на карту, которую все еще держала за спиной.
— Хотя мы вполне можем заехать за пирогом. Собственно, почему бы и нет?
Она перевела взгляд на него. Он все еще смотрел на нее.
— Если это какая-то временная аномалия, которая влияет на твой мозг, Пятый, и через секунду ты снова станешь занудой и мазафакой, я тебя прикончу.
— Ладно, — сказал он. Так просто.
Кейт смотрела в поле. Дверь они оставили открытой, и ветер тянул в салон запах свежего сена. Коровы паслись на зеленом лугу, солнце светило, небо было чистым. Красота. Пятый смотрел туда же.
— Как хорошо… — сказала Кейт на выдохе. — Кстати, куда ты дел Долорес? Помнится, она куда-то делась перед апокалипсисом.
Пятый посмотрел на нее:
— Ты что, шарилась в моей комнате?
— Нет. Просто когда Ваня взорвала подвал, я посмотрела, где ты, а Долорес не было на месте.
Пятый пожал плечами:
— Просто отвез ее туда, где мы и встретились.
— Мне тебя жаль, — сказала Кейт.
— Ну, с каждым бывает. Расставаться — штука не из приятных.
— Я не об этом, — Кейт похлопала его по плечу. — Ты ведь наверняка и целоваться нормально не умеешь, бедолага.
— Почему это? — он смотрел на нее с недоумением.
— Не думаю, что с манекеном обжиматься — большое разнообразие.
— Не называй ее…
— Бла-бла-бла, — Кейт передразнила его рукой. — Ничего, ты теперь в теле подростка, и впереди вся жизнь. Научишься.
— Да я умею. Почему я не должен уметь?
— Ой, всё. Прикину, что поверила.
— Не веришь значит?
Кейт взглядом показала: «Неа».
Пятый толкнул ее. Кейт впечаталась в сиденье, он навис над ней, уперев руки по обе стороны от ее головы. Она замерла, глядя в его зеленые глаза.
Он смотрел на нее. Долго. Пристально. Будто хотел что-то доказать, но почему-то остановился. Просто смотрел.
— Ну ты и тормоз, — выдохнула Кейт.
Она притянула его за воротник.
Поцелуй начался как удар — резкий, жадный, неловкий. Губы столкнулись, зубы клацнули, и Кейт подумала: «Ну идиот, совсем не умеет». Но в следующую секунду его рука скользнула ей в волосы, пальцы сжались, и поцелуй изменился. Стал глубже. Медленнее. Жарче.
Кейт приподнялась, прижимаясь к нему, чувствуя, как бьется его сердце — или это ее? Она не могла разобрать. Пятый прикусил ее нижнюю губу, и она выдохнула, запрокидывая голову, а он двинулся следом, целуя уголок рта, скулу, шею, туда, где билась жилка. Кейт вцепилась в его рубашку, потянула на себя, и они опрокинулись на сиденье, сплетенные в один клубок.
Его руки были везде — в ее волосах, на талии, на спине. Она чувствовала, как он дрожит, или это она дрожит? И воздух стал слишком горячим, и музыка играла что-то неважное, и солнце светило сквозь стекло, и Кейт подумала, что, может быть, в этом и есть смысл — в этом моменте, в его губах, в его руках, в том, как он смотрит на нее, как будто она — единственное, что имеет значение.
А потом они оба дернулись. Не от страсти. От чего-то другого. Волна прошла по телу — не физическая, нет. Что-то вроде толчка воздуха, только изнутри.
Пятый оторвался от Кейт, тяжело дыша. Они оба выглянули в окно.
Коровы исчезли. Поле было пустым.
— А где… — начала Кейт.
— Что за черт? — Пятый уже был на улице, оглядывая пустой луг.
Кейт вылезла следом, поправляя сбившуюся рубашку. Пятый закатил глаза так, что стало страшно.
— Нельзя мне хоть один гребанный выходной!?
Кейт пожала плечами, похлопала его по плечу:
— Видимо, у мира на тебя другие планы.
---
Она уже около часа наблюдала, как Пятый сосредоточенно строчит формулы прямо на капоте машины красным фломастером. Ей было обидно — всё так хорошо начиналось. А теперь он высчитывал какую-то хрень, а она стояла и смотрела.
— Ребята! — раздался крик. — ЗАВОДИТЕ ТАЧКУ!
Клаус бежал с холма, размахивая руками. За ним, вооружившись вилами и лопатами, неслась толпа местных жителей.
— Вот ведь мазафака… — Кейт прищурилась. — Пятый!
Он обернулся, и лицо его вытянулось.
— Вот черт. Клаус! Почему ты не можешь спокойно пообщаться?!
— Я пытался! Честно пытался! — Клаус подбежал, и какая-то девушка сунула ему в руки книгу, прежде чем отстать.
Пятый уже был за рулем. Кейт и Клаус влетели в машину.
— Газуй, иначе эти киборги нас убьют! — крикнула Кейт.
Они рванули с места, оставляя разъяренную толпу позади. Клаус раскрыл книгу, пролистал несколько страниц.
— В этой линии времени много загадок, — сказал он, тыкая пальцем. — Моя мать умерла еще до моего рождения.
— Что? — Кейт повернулась к нему.
Пятый резко нажал на тормоз.
— Что ты сейчас сказал?
— На, — Клаус протянул ему книгу.
---
Они вошли в отель «Обсидиан» — Пятый с книгой под мышкой, Кейт и Клаус следом. У дивана в вестибюле сидели Диего, Элисон, Ваня. Лютера не было.
— Так, собираемся, народ, — объявил Пятый. — А где Лютер?
— Не видела, — пожала плечами Элисон.
— Кто-нибудь в курсе, где…
— Плевать, открывай, — перебила Кейт. — У нас проблемы посерьезнее.
Пятый открыл книгу, положил на барную стойку. Все подтянулись ближе.
— А именно? — спросила Элисон.
Пятый перелистнул несколько страниц, указывая на фотографии женщин.
— Это наши матери, — сказала Кейт.
Клаус остановился на одном из снимков:
— А это моя.
— Они все мертвы, — сказал Пятый. — И умерли все в один день. Первого октября тысяча девятьсот восемьдесят девятого.
— Это наш день рождения, — заметила Элисон.
— А вот и нет. — Пятый поднял голову. — Они умерли до нашего рождения.
— Это бред, — сказал Диего. — Раз мы не родились, как мы существуем?
— Именно, — подметил Пятый.
— Ты о чем? — спросила Ваня.
— Я о том, что наш прыжок сюда создал временной парадокс. — Пятый обвел всех взглядом. — И это не просто какой-то парадокс. Это парадокс деда.
— Что еще за дедов парадокс? — спросил Клаус.
Кейт перевела взгляд с книги на Пятого. По его лицу она поняла: отдых закончился. Начиналось что-то новое. И, судя по выражению его глаз, что-то очень, очень опасное.