"Не останавливайся..."
Академия «Спарроу» встретила их тишиной. Не той, которая бывает перед бурей, а тяжелой, давящей - как будто само здание знало, что они здесь чужие, и не собиралось делать вид, что радо гостям.
Кейт вошла в гостиную, огляделась. Грейс стояла у камина, держа в руках блюдо с печеньем. Ее лицо было безупречным, как всегда, но одного глаза не хватало - пустая глазница смотрела в никуда, и Кейт отвела взгляд, чувствуя, как по спине бежит холодок.
- Добро пожаловать, - сказала Фей- Чувствуйте себя как дома.
- Овца это и есть наш дом,- ответила Элисон, и в голосе ее звенел металл.
Кейт промолчала. Оглянулась в поисках знакомых лиц. Виктора не было. Клауса не было. Пятый стоял рядом, засунув руки в карманы пиджака, и его лицо было непроницаемым.
- А где Виктор и Клаус? - спросила Кейт.
- Может, уже кугельбликнулись? - пожал плечами Пятый.
- Фиговый из тебя шутник, Файви, - Кейт сморщилась.
Бен хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Кейт села между Пятым и Диего, чувствуя, как плюш дивана проминается под ее весом.
- На пустую болтовню времени нет, - сказал Бен. - Садитесь все.
- Мог бы и повежливей с гостями, - буркнула Кейт.
- Нет, - ответил Бен, даже не взглянув на нее.
Кейт закатила глаза. Лютер, пытаясь разрядить обстановку, взял со стола мармеладку.
- Мармеладку? - спросил он, улыбаясь слишком широко.
Никто не ответил.
Потом пришел Виктор. Кейт увидела его лицо и сразу поняла - что-то случилось. Что-то, что заставит их всех забыть о временных перемириях.
- Где он? - спросил Виктор, глядя на Элисон.
Кейт перевела взгляд с одного на другого. Элисон сидела, сложив руки на груди, и в ее глазах не было ничего, кроме льда.
- Что вы сделали с Харланом? - спросил Виктор, поворачиваясь к Бену.
- Они ничего не сделали, - ответила Элисон. Голос ее был ровным, почти спокойным. - Это я. Я убила Харлана.
Кейт придвинулась ближе к краю дивана, как будто смотрела кино. Краем глаза она поймала взгляд Пятого - он мельком посмотрел на нее, и в его глазах было то же самое: холодное любопытство зрителя, который знает, что сейчас начнется самое интересное.
- Не хватает пива и чипсов, - прошептала Кейт.
Пятый вздохнул, но согласно пожал плечами.
Виктор смотрел на Элисон, и Кейт видела, как его лицо меняется - от непонимания к шоку, от шока к боли.
- Я не... не понимаю... - выдавил он. - За что?
- Он не достоин жить, - сказала Элисон.
Бен плюхнулся между Кейт и Диего, держа в руках ведерко с попкорном. Кейт не удержалась - взяла горсть. Диего - следом. Попкорн был сырным, теплым, и Кейт подумала, что это, наверное, самый странный момент в ее жизни.
- Двадцать баксов на мелкого, - сказал Бен, кивая на Виктора.
- Ставка принята, - ответили Кейт и Пятый одновременно.
Виктор не слышал их. Он смотрел на Элисон, и в его глазах стояли слезы.
- Не им нам приказывать! - сказал он. - Могла бы со мной поговорить, мы бы что-нибудь придумали!
- Чтобы ты снова нам соврал, прикрывая его? - Элисон не повышала голоса, но каждое слово било, как хлыст.
- Ничего такого не было!
- Нет уж, именно так всё и было, - Элисон наклонилась вперед. - Я знаю, что Харлан убил наших матерей.
Кейт поперхнулась попкорном. Сырная крошка вылетела изо рта, и она закашлялась.
- Ни хера себе сюжет завернула, - сказала она.
Бен усмехнулся.
- Что? - не понял Лютер.
- Чего? - спросил Диего. - Черт.
- Охренительный поворот, - заметила Лайла, жуя зубочистку.
Виктор смотрел на Элисон, и Кейт видела, как его плечи опускаются.
- Кто тебе сказал? - спросил он.
- Харлан, - ответила Элисон. - После того, как ты соврал мне прямо в глаза.
- Это правда, Виктор? - спросил Диего. - Всё это начал Харлан?
Виктор молчал. Потом выдохнул:
- Да. Но он не хотел никого убивать. Он...
- Откуда тебе знать? - перебил Пятый.
- Просто я его знал! - Виктор повысил голос. - Он был добрым и славным! Пока я не сделал его таким, как мы! Это я его погубил! И если тебе нужно кого-то обвинить, - он посмотрел на Элисон, - то вот он я.
- Я только тебя и виню, - сказала Элисон, и в голосе ее не было ни капли сомнения.
- Ты это сделала не чтобы мир спасти, - Виктор говорил, и голос его дрожал. - А чтобы сделать мне больно. В отместку за...
Он не договорил. Элисон встала. Кейт закинула в рот еще горсть попкорна.
- Ну давай, - сказала Элисон, подходя к брату. - Скажи ее имя.
- Слушайте, давайте мы все... - начал Лютер.
Элисон выставила руку, не глядя. Лютер сел обратно.
- Смерть Харлана вернула Клэр? - спросил Виктор.
- А его защита вернула Сиси? - ответила Элисон. - Для тебя это тоже личное?
- Я никого не убивал!
- Но ты подверг опасности всех! - Элисон повысила голос. - И даже не попытался вернуть мою дочь! А защищаешь того, кто ее уничтожил!
- Я не знаю, как вернуть Клэр, - сказал Виктор, и голос его стал тише. - И никто не знает. Но я был с тобой. Я пытался...
- Что сделать? Горевать со мной? - Элисон усмехнулась, и усмешка вышла кривой. - Вся семья требует, чтобы я смирилась со своей болью, и так старается утешить тебя! Кто-то должен был заплатить. Ты же похоже и не собирался. Разбудил мир, убил Пого, чуть не убил меня и Рея. Ради чего? Чтобы мы бегали и разгребали твои косяки? Меня это достало.
- Полегче, Элисон, - сказал Пятый.
Бен шикнул на него, не отрывая взгляда от разворачивающейся драмы. Кино на самом интересном месте заканчивать было нельзя.
- Слушай, я... - начал Виктор.
- РОТ ЗАКРОЙ! - глаза Элисон вспыхнули оранжевым.
Виктор схватился за горло, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Лютер вскочил, но Элисон даже не взглянула на него.
Кейт наклонилась вперед, опираясь локтями о колени. Пятый замер рядом.
- Как ты сделала это, не сказав «до меня дошел слух»? - спросила Кейт.
- Небольшой прощальный подарочек от Харлана, - ответила Элисон, не глядя на нее.
- ТАК ВСЁ! - Лютер подошел к Элисон, схватил за плечо. - Сбавь обороты! Так не пойдет!
Виктор закашлялся, хватая ртом воздух. Элисон наклонилась к нему.
- Надо было оставить тебя в подвале.
- Так, всё, Элисон, хватит! - крикнул Диего, вскакивая.
Виктор ударил Элисон по щеке. Звук был резким, хлестким, и все замерли. Элисон отвернулась, потерла щеку, и в ее глазах не было ни боли, ни злости - только холод.
Виктор вышел.
- Как ты? - спросил Лютер.
- Нормально, - ответила Элисон. - Продолжим.
Все сели обратно. Бен наклонился к Кейт и Диего.
- Вы грызетесь так же, как и мы, - сказал он, засовывая в рот горсть попкорна.
- Нет, чувак, - ответила Кейт. - Мы так не грыземся.
Пятый встал у стола, и все замолчали. Долго. Кейт чувствовала, как напряжение повисает в воздухе, как каждый из них переваривает только что произошедшее.
«Эх, знали бы они, что происходит у меня, у них бы вообще головы взорвались», - подумала Кейт.
---
В подвале было холодно и сыро. Кугенблиц висел в центре комнаты - пульсирующий шар оранжевого света, похожий на шаровую молнию, только в сотни раз больше. Он дышал, и Кейт казалось, что она слышит его - низкий, утробный гул, от которого закладывает уши.
- Красота, правда? - спросила Фей.
- Не то слово, - ответила Кейт.
- Эта хрень забрала Стенли, - сказала Лайла.
- И еще несколько миллиардов человек, - поправила Фей.
- Я их не знала, и мне на них плевать.
- Мир вращается вокруг тебя? - спросила Кейт саркастично.
- Все мы сейчас не важны, - перебил Пятый. - Эта штука сожрет всю вселенную. Из чего она состоит?
- Из пульсирующих черных дыр, - ответила Слоун. - Микродыр с уменьшающимися промежутками.
Кейт посмотрела на Слоун с новым уважением. Не зря она с первого дня ей понравилась.
- Почему нас туда не втягивает? - спросил Пятый.
- Честно, мы не знаем, - сказала Слоун. - Вас не должно быть здесь. И его тоже.
- Невозможное за невозможным, - пробормотала Кейт, рассматривая светящийся шар. - Вселенная пытается создать шаткий баланс.
- Грейс отслеживала волны, - добавила Фей. - Следующая через три часа.
- И что делать будем? - спросил Лютер.
- Ловушку, - сказала Слоун.
- Сферу Дайсона? - уточнил Пятый.
- Да.
Он кивнул. Они заговорили на языке, который Кейт не понимала - коэффициенты удержания, пределы прочности, гигапаскали. Лайла спросила, что это значит, и Лютер с Диего ответили хором:
- Нет.
- Ладно, - Кейт посмотрела на Пятого. - Что скажешь, Файви?
- Я думаю, может сработать, - он не отрывал взгляда от шара. - Или нас ждет ужасная смерть.
- Я за, - сказала Кейт, поднимая руку.
- Только ты нам не нужен, - сказал Бен, глядя на нее.
- Чего? - не поняла Элисон.
- Чтобы всё получилось, нам нужны Слоун, Лайла, Кристофер и... - начала Фей.
- Виктор, - закончила Элисон. - Ну конечно.
Она отошла от стены.
- Когда начинаем? - спросила Кейт.
- Пока стоит набраться духу, - ответила Слоун.
---
Кейт ушла в галерею, где когда-то в их времени Грейс подзаряжалась. Картины висели на стенах - пейзажи, портреты, одна большая, посередине, с женщиной, которая, казалось, жила среди всех этих вымышленных миров.
Она достала сигарету, прикурила, выпустила дым в потолок. За спиной раздались шаги. Пятый сел в кресло рядом.
- Можно? - спросил он, кивнуя на сигарету.
- Ты куришь? - Кейт приподняла бровь.
- Никогда не поздно начать, учитывая обстоятельства.
Она протянула ему сигарету. Он затянулся легко, будто делал это всю жизнь. Кейт не стала спрашивать.
Свет в галерее был приглушенным - желтые лампы освещали картины мягко, почти интимно. Кейт смотрела на женщину в центре и думала о том, что, наверное, это и есть настоящее искусство - заставлять людей забывать, где они, даже на секунду.
- Не приходили? - спросил Пятый.
- О чем ты?
- О демоне, с которым ты заключила контракт.
Кейт задумалась. Стоит ли говорить ему? О том, что Кроули объявлялся. О том, что другой - тот, из детства - предлагал ей стать сосудом. О том, что она успела побывать в аду, пусть и ненадолго, и увидеть Бобби за решеткой.
Нет. Не сейчас. Он нужен семье. Он нужен, чтобы остановить этот дурацкий кугенблиц. А она... она сама разберется. Или не разберется.
- Нет, - ответила Кейт. - Рано еще. У меня впереди еще год.
Она соврала. Пятый это понял. Она видела по его глазам.
- Ты всегда была плохой актрисой, колючка, - сказал он, возвращая ей сигарету.
- Вообще-то я хорошо вру.
- Не мне. Когда ты врешь, у тебя дергается бровь. Левая.
Кейт машинально коснулась брови.
- Неправда.
- Ты ведь не знаешь, сколько осталось, верно? - он смотрел на картины. - И это тебя пугает. Очень пугает, Кейт.
Она выдохнула, закрыла глаза.
- А что мне оставалось делать, по-твоему?
- Не заключать сделок.
- И ты бы сдох, - Кейт открыла глаза, повернулась к нему. - Сейчас ты нужен этой семье, как никогда. А я не значительна.
- Незначительных не бывает, - он наконец посмотрел на нее.
- А Харлан? О нем ты говорил иначе.
Пятый не ответил. Кейт затушила сигарету о подлокотник кресла.
- Вполне возможно, что мне просто суждено умереть, - сказала она. - Как говорится, что должно произойти, то произойдет. И это не остановить.
- Но мы останавливаем апокалипсис. Третий раз.
- Вот именно, - Кейт усмехнулась. - Не задумывался, что он должен произойти? Он преследует нас...
- В любом случае, - перебил он, и голос его стал тише, - я не дам тебе умереть, Кейт Харгривз. И не думай.
Оранжевый свет лампы падал на одну сторону его лица, выделяя скулы, подбородок, зеленые глаза, которые смотрели на нее так, будто она была единственным, что имело значение.
- Как? - спросила Кейт. - Перепишешь законы ада? Победишь Кроули? Расторгнешь сделку?
- Что угодно. - Он не отвел взгляда. - Найдем способ после апокалипсиса. Я обещаю.
Он откинулся на спинку кресла, и Кейт почувствовала, как напряжение между ними становится почти осязаемым.
- И... спасибо, Кейт, - сказал он.
- За что это?
- За то, что после нашего «увлекательного» детства ты не возненавидела меня, - он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. - Кажется, будто того всего и не было.
Кейт смотрела на картины. Пейзажи сменяли друг друга - горы, леса, океаны. Женщина в центре улыбалась, и Кейт подумала, что, наверное, она счастлива. Живет в мире, который сама выбрала.
- У меня нет столько сил и времени, чтобы дуться на тебя, Файви, - сказала она.
Потом помолчала.
- Ты не была монстром, - тихо сказал Пятый.
- А ты? - Кейт повернулась к нему. - Ты убивал людей. Годами. И я знаю, ты не получал удовольствия. Но ты делал.
- Чтобы вернуться домой, - он не отвел взгляда. - Чтобы спасти вас.
- Знаю. - Она вздохнула. - Поэтому я здесь. Поэтому я не ненавижу тебя. Потому что понимаю.
Пятый молчал. Его пальцы сжимали подлокотник кресла, и Кейт видела, как побелели костяшки.
- Знаешь, - сказал он, глядя на женщину на картине, - в Комиссии я думал о вас. О всех. О Лютере, который всегда пытался быть лидером, но никогда не знал, куда вести. О Диего, который злился на весь мир, потому что отец не сказал ему, что он хороший. Об Элисон, которая могла получить все, что захочет, но никогда не знала, чего хочет на самом деле. О Клаусе, который прятался от всего, что могло причинить боль. О Бене, который умер слишком рано. О Ване, которую мы все не замечали.
Он замолчал.
- И обо мне? - спросила Кейт.
- О тебе - особенно, - ответил он, и голос его стал тише. - Я жалею о том, что делал тогда.
Кейт смотрела на него. На его лицо, освещенное оранжевым светом ламп. На его глаза - зеленые, глубокие, такие, в которых хотелось утонуть.
- Файви, - сказала она.
- Ммм?
- Ты правда думаешь, что сможешь меня спасти?
- Я не думаю. - Он подался ближе. - Я знаю.
- С чего такая уверенность?
Он не ответил. Просто смотрел на нее, и Кейт чувствовала, как время замедляется, как воздух становится тяжелым, как сердце начинает биться где-то в горле.
- Потому что я уже потерял слишком многих, - сказал он наконец. - Тебя я не потеряю.
Кейт протянула руку и коснулась его лица. Он не отстранился. Только прикрыл глаза на секунду, и Кейт почувствовала, как его дыхание сбивается.
- Ты идиот, - прошептала она.
- Знаю, - ответил он, открывая глаза.
Она притянула его к себе, и он не сопротивлялся. Их губы встретились - не так, как в машине, когда все было торопливо и неловко. Теперь - медленно, почти невесомо. Кейт чувствовала вкус его губ - горький, с нотками сигаретного дыма и чего-то еще, что она не могла назвать. Его рука скользнула ей в волосы, пальцы сжались, и поцелуй стал глубже. Кейт придвинулась ближе, чувствуя, как его другая рука ложится ей на талию, притягивает, заставляет забыть, где они и кто они.
Она отстранилась первой, когда воздух закончился. Пятый не отпустил - его лоб касался ее лба, и они дышали в унисон.
- Это ничего не меняет, - сказала Кейт.
- Плевать, - ответил он. - Для меня - меняет.
Она поцеловала его снова - коротко, почти нежно, и отстранилась.
- Пошли, - сказала она, вставая. - А то эти идиоты что-нибудь натворят, и мы все взорвемся.
- Кейт, - окликнул он.
- Ммм?
- Если мы выживем...
- Когда, - поправила она.
- Когда, - он чуть улыбнулся. - Когда мы выживем, я найду способ расторгнуть твою сделку. Обещаю.
- Ладно, - сказала она. - Попробуй.
Они пошли к выходу, но в гостиной увидели Элисон и Лайлу.
- Эй, мы готовы, - сказала Кейт. - Пошлите.
---
В подвале снова было холодно. Кугенблиц пульсировал, и Кейт казалось, что он стал больше. Или это ей просто казалось.
- Так с чего начнем? - спросил Виктор.
- Переселяли когда-нибудь пчел? - спросила Слоун.
- Нет, - ответила Лайла. - С чего бы?
- Их просто так не возьмешь, - Слоун взлетела над шаром. - Пчел не тревожат, пока вокруг них строят короб и закрывают его.
- В одной из черных дыр более четкая частота вибраций, - сказала Фей.
- Да, я чувствую, - кивнул Виктор.
- Хорошо, - Фей повернулась к нему. - Не давай им ускоряться или меняться. Иначе будет взрыв.
- Не трясти улей. Понял.
Виктор поднял руки, и они засветились синим. Сфера накрыла кугенблиц, и Кейт почувствовала, как воздух становится плотнее, тяжелее.
- Лайла, когда будешь готова, делай то же самое, что Виктор, - сказала Фей.
Лайла кивнула, и вторая сфера легла поверх первой. Слоун начала сжимать конструкцию своей гравитацией, и Кейт видела, как пот выступает на ее лбу.
Все замерли, боясь дышать.
- Вы мне не сказали, что строите темницу для бога, - раздался голос.
Кейт обернулась. Грейс стояла в дверях, на голове - платок, в руках - ружье.
- Мама? - выдохнула Кейт.
- У вас нет на это права, - сказала Грейс и двинулась вперед.
Диего пошел ей навстречу, но Бен отмахнулся:
- Мы тут немного заняты, Грейс.
- День мщения назначен мной, - Грейс говорила ровно, но в ее голосе было что-то, от чего Кейт стало не по себе. - И год воздаяния настал!
Лютер и Диего бросились к ней, но Грейс нажала на спуск. Огонь вырвался из дула, и Кейт отпрянула, пригибаясь за колонной.
- День мщения назначен мной! И год воздаяния настал!
Грейс поливала огнем все вокруг, и Кейт видела, как пламя лижет стены, как дым застилает глаза. Слоун, Виктор и Лайла продолжали удерживать сферу - если они отпустят, все умрут.
- Стой, мам! - крикнула Кейт, выходя из-за колонны. - Это я, Кейт! Мы не хотим тебе зла!
Грейс направила ружье на нее. Кейт замерла. Их взгляды встретились, и на секунду Кейт показалось, что Грейс узнала ее. Но потом палец на спусковом крючке дернулся.
Кейт нырнула за колонну в последний момент. Огонь прошел в сантиметре от ее головы, и она почувствовала, как жар опаляет щеку. Рукав джинсовки загорелся, и Кейт затушила его, прижимаясь к камню.
- А дерьмо, - выдохнула она. - А она мне нравилась!
Пятый переместился. Кейт не видела, куда, но через минуту Грейс исчезла, и огонь прекратился.
Кейт выглянула из-за колонны. Кристофер - куб - раскололся, его частицы кружились вокруг кугенблица, сжимаясь, спрессовываясь, становясь плотнее. Сфера уменьшалась - дюйм за дюймом, фут за футом. И вот наконец Кристофер соединился, и шар остался внутри него, пульсируя оранжевым светом сквозь трещины.
Пятый материализовался рядом.
- Получилось? - спросил он.
- До следующей кугельволны три... - начала Слоун.
Все отошли на шаг.
- Два...
Кейт затаила дыхание.
- Один...
Кристофер пёрнул. Громко, со вкусом. Все замерли, глядя на куб, который висел в воздухе, слегка покачиваясь.
А потом выдохнули.
---
Гостиная «Спарроу» превратилась в танцпол. Музыка гремела из колонок, и Кейт пила виски прямо из горла, чувствуя, как алкоголь разливается по венам теплом. Лютер брызгал вином на всех, кто попадался под руку, Диего танцевал с Лайлой, и даже Фей покачивалась в такт музыке, хотя Кейт не была уверена, что она вообще умеет танцевать.
Песня «Footloose» звучала энергично, и Кейт подтанцовывала, чувствуя, как ноги сами отбивают ритм. Пятый кружил ее, и она смеялась, запрокидывая голову. Его руки были на ее талии, ее - на его плечах, и они двигались в унисон, не глядя друг на друга, но чувствуя каждое движение.
Когда музыка сменилась на медленную, Кейт потянула Пятого за руку. Он не сопротивлялся. По пути он поставил бокал на тумбочку, не глядя, и голубоглазая толкнула дверь в одну из комнат.
Внутри было темно. Только свет из коридора пробивался сквозь щель, рисуя на полу золотую полосу. Пятый закрыл дверь, и они остались вдвоем.
Он прижал ее к стене, и Кейт почувствовала, как его руки ложатся на ее талию, как пальцы впиваются в ткань джинсовки.
- Ты пьяна, - сказал он, но не отстранился.
- Немного, - ответила она, обхватывая его за шею. - А ты?
- Трезв, как стеклышко.
- Жаль, - прошептала Кейт, притягивая его ближе.
Он поцеловал ее. Требовательно, почти грубо. Никакой нежности, никакой осторожности - только жадность и голод, которые копились слишком долго. Кейт отвечала, прижимаясь к нему, чувствуя, как его руки скользят под джинсовку, как пальцы касаются голой кожи. Она застонала, запрокидывая голову, и он тут же нашел губами ее шею, ключицу, плечо.
- Файви, - выдохнула она.
- Ммм?
- Не останавливайся.
Он подхватил ее, прижимая к себе, и Кейт обхватила его ногами за талию, чувствуя, как он несет ее к кровати. Они упали на покрывало, и Кейт забыла, где они, кто они, сколько им лет и сколько осталось до конца света. Были только его руки, его губы, его дыхание.
- Ты уверена? - спросил он, отрываясь от нее на секунду.
- Ни в чем, - ответилапритягивая его обратно. - Но мне плевать.
Он усмехнулся, и она почувствовала эту усмешку губами. Потом его руки стали медленнее, и поцелуи - глубже. Он расстегнул ее джинсовку, стащил с плеч, и Кейт помогла ему, нетерпеливо сбрасывая ткань на пол. Футболка полетела следом, и на секунду она почувствовала холод - но его руки уже были на ее спине, прижимали к себе, и холод исчез.
- Ты дрожишь, - сказал он, касаясь губами ее плеча.
- Не от холода, - ответила она, запуская пальцы в его волосы.
Пятый поднял голову, посмотрел на нее. В полумраке его глаза казались почти черными, но Кейт знала - они зеленые. Того самого оттенка, который она видела в детстве, когда он смотрел на нее с презрением. Теперь в них было что-то другое. Что-то, от чего у нее перехватывало дыхание.
- Ты красивая, - сказал он.
- Это гормоны, - попыталась усмехнуться Кейт.
- Нет. - Он покачал головой. - Это не гормоны.
Он поцеловал ее снова - медленно, почти невесомо, и Кейт закрыла глаза, чувствуя, как время останавливается. Его руки скользили по ее телу, изучая, запоминая, и Кейт отвечала тем же - касалась его спины, плеч, груди, чувствуя, как бьется его сердце под ладонью. Он был таким же, как она - живым, настоящим, здесь и сейчас.
Они перекатились на кровати, сплетенные в один клубок, и Кейт забыла, где заканчивается она и начинается он. Его губы были везде - на ее шее, на плечах, на груди, на животе. Она выгибалась, вцепившись в простыни, и где-то на краю сознания слышала собственный стон.
- Файви, - прошептала она.
- Я здесь, - ответил он, и в его голосе не было ни надменности, ни насмешки. Только то, чего Кейт никогда не слышала.
Он вошел в нее медленно, и Кейт выдохнула, прикрывая глаза. Боль была - острая, но короткая, и почти сразу сменилась чем-то другим. Тем, что она не умела называть. Пятый замер, глядя на нее сверху вниз.
- Ты в порядке? - спросил он.
- Да, - ответила она, проводя пальцами по его щеке. - Не останавливайся.
Он не остановился. Его движения были медленными, почти нежными, и Кейт чувствовала, как ее тело откликается на каждое его касание, как дыхание сбивается, как мир сужается до одной единственной точки - его глаз, его губ, его рук.
- Кейт, - прошептал он.
- Ммм?
- Ничего, - ответил он, прижимаясь губами к ее лбу. - Просто... ничего.
Они двигались в унисон, и Кейт чувствовала, как напряжение нарастает где-то внизу живота, как тело становится чужим, непослушным. Она вцепилась в его плечи, и он ускорился, и мир взорвался оранжевыми вспышками, и Кейт закричала - тихо, почти беззвучно.
Пятый упал рядом, тяжело дыша. Кейт чувствовала, как его сердце колотится где-то под ребрами - или это ее? Она не могла разобрать.
- Это было... - начала она.
- Не говори, - перебил он.
- Почему?
- Потому что я не хочу, чтобы это закончилось.
Кейт повернула голову, посмотрела на него. Он лежал на спине, глядя в потолок, и профиль его был четким, почти резким. Она придвинулась ближе, легла на его грудь, водила пальцами по прессу, которого почти не было - подростковое тело, ничего не попишешь. Но это было прекрасно. Пятый гладил ее волосы.
- Сходим в душ? - спросил он.
Кейт кивнула, уже засыпая. Они пролежали еще минут пять, а потом Пятый переместил их сразу в ванну, включил воду. Пар поднялся к потолку, и Кейт чувствовала, как напряжение уходит вместе с потом и грязью.
- Ты молодец, - сказала она, лениво играя с водой.
- О чем ты?
- Ты убил маму, - Кейт подняла голову, посмотрела на него. - Чтобы не пришлось делать это Диего.
Пятый молчал. Потом вздохнул, прокручивая ее локон в пальцах.
- Странная мы семейка, - сказал он.
- Да не то слово, - усмехнулась Кейт.
Она переплела свои пальцы с его, чувствуя, как вода стекает по их рукам. В этот момент она поняла: она не хочет, чтобы Пятый лез в ее дела с нечистью. Не хочет, чтобы он рисковал. Но и уходить сама не хочет.
Волна прошла сквозь них - неприятная, липкая, как чужая рука на плече.
- Пятый! - Кейт вздрогнула.
Он оглянулся.
- Надо уходить. Скорее!
---
Они одевались в темноте, на ходу, путаясь в мокрой одежде. Пятый схватил ее за руку, и мир завертелся, размазался в синюю полосу, а потом они уже стояли в вестибюле отеля «Обсидиан».