Там где кончается время

Проснулась Кейт на той же лавочке. Солнце уже поднялось высоко, и парк наполнился светом - резким, желтым, каким-то безжалостным.

- О черт, - выдохнула она, пытаясь распрямить затекшую шею.

Тело болело так, будто она всю ночь спала на камнях, а голова гудела, как церковный колокол после неудачного экзорцизма. Рядом валялась пустая бутылка вина, и Кейт смотрела на нее с чувством легкого отвращения. Мужчина в бежевом плаще исчез. Она даже имени его не запомнила. Говорил что-то о небесах, о звездах, о том, что они такие же, как тысячи лет назад. Кейт кивала, пила, и мысли уходили в туман.

Она скатилась со скамейки, едва удержавшись на ногах. Ноги не слушались, голова кружилась, и жажда мучила так, будто она неделю шла по пустыне. Глаза слипались. Она чувствовала себя бомжом после трехдневной пьянки - опустившимся, грязным, выжатым.

Кейт сунула нос в кожанку. Та пахла дешевым вином, чужим одеколоном и еще чем-то кислым, неприятным.

Она не видела себя в зеркало, но знала: выглядит она странно даже для подростка, который мог бы просто перебрать с выпивкой. Подросток. Ей тридцать с лишним лет, а она выглядит на четырнадцать и шатается по городу с бутылкой, как последняя алкашка.

Кое-как она дошла до отеля. Не глядя по сторонам, прошла к лифту, стараясь не встречаться взглядом ни с портье, ни с редкими гостями, которые глазели на нее с вежливым недоумением. На втором этаже она зашла в номер.

Пусто. Пятого не было. Кейт даже не удивилась.

Она вышла, спустилась к Чену, который дежурил за стойкой. Он посмотрел на нее, приподнял бровь, но ничего не сказал. Только кивнул на стопку одежды в углу - вещи, которые отель выдавал нуждающимся. Кейт выбрала черную футболку, серые штаны с многочисленными карманами, сверху накинула джинсовку. Все было немного велико, но это даже лучше.

В купальне никого не было. Кейт закрыла занавески, набрала полную ванну, разделась и, не глядя, кинула старую одежду на пол. Вода была обжигающе горячей. Пар поднимался к потолку, и Кейт погрузилась в ванну, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

Она распустила волосы, которые еще держала тугая резинка, и помассировала голову. Потом откинулась на край, закрыла глаза. Тишина окутала ее, как одеяло. Глубокая, почти осязаемая.

Она погрузилась с головой под воду, сквозь пену смотрела в мутный потолок. Вода заглушала звуки, и в этой тишине перед глазами начали мелькать силуэты. Они тянулись к ней, пытались вытащить из ванны, звали ее имя. Кейт не реагировала.

Потом она открыла глаза. Сквозь пену она увидела силуэт - кто-то стоял перед ванной.

Она вынырнула. Пятый стоял в шаге от нее, держа руки в карманах, и смотрел куда-то в сторону.

- Ого, - сказала Кейт, откидывая волосы с лица. - Пятый соизволил вернуться. Удивительно.

Она расслабилась, откинулась на край, погружая тело по плечи. Пена скрывала все, что нужно скрывать, так что пусть стоит.

- У нас собрание, - сказал он. - Прошу поприсутствовать. - Он помолчал. - Выглядишь дерьмово.

Кейт усмехнулась, закрывая глаза.

- Хах. Спасибо.

Она чувствовала, что он не уходит. Стоит, смотрит. Ей было плевать.

- Кстати, Харлан объявился, знал?

- Тот, с фермы?

- Да, тот, которого спас Виктор. - Кейт так и не открыла глаза. - Кстати, подай полотенце. Оно висит там.

Она махнула рукой в сторону двери, даже не добавив «пожалуйста». Услышала шорох - он взял полотенце. Положил рядом с ее вещами.

- Давай быстрее, собрание.

Синяя вспышка - и он исчез.

Кейт вздохнула. Глубоко, на всю грудь. Вылезла из ванны, мокрая, оставляя следы на плитке. Вытерлась, оделась. В зеркале отражалась чужая девчонка - мокрая, бледная, с синяками под глазами и пустым взглядом. Кейт отвернулась и вышла.

---

На первом этаже уже собрались почти все. Элисон сидела на ступенях, обхватив колени руками. Лайла, Лютер, Пятый и Виктор стояли внизу, сбившись в кучу. Элисон заметила Кейт, подняла голову. Все повернулись к ней, будто ждали только ее.

- Где остальные? - спросила Кейт, спускаясь по лестнице.

- Слиняли, - ответил Пятый.

- Выкладывай, Пятый, - сказала Элисон нетерпеливо.

Кейт села на ступень выше сестры, положила локти на колени.

- Если ты так вежливо просишь, сестренка, то наш маленький парадокс произвел хренов кугенблиц.

- Что за хренов кугенблиц? - спросил Виктор.

Кейт знала, что это за фигня. Наслышана из книг. Конец всего.

---

Они перебрались к барной стойке. Пятый возился с бутылками, смешивая что-то в высоком стакане. Кейт села на табурет, облокотилась о стойку.

- Так этот кугенблиц... - начал Виктор.

- Конец всего, - сказал Пятый, доделывая свою алкогольную жижу. - Каждый атом, каждую звезду поглощает сияющая черная дыра.

- Материя каждой частицы мира разрушается в каждый момент времени, до полного опустошения вселенной, - уточнила Лайла, стоящая у стойки с бокалом в руке.

- Я не люблю напоминать, но я вас предупреждал, - Пятый поднял стакан.

- Ты обижаешь о таком напоминать, - Виктор взял рюмку.

Пятый выпил прямо из горла. Кейт последовала его примеру, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. Рюмка опустела, и она тут же налила себе еще. Остальные последовали ее примеру. Ну, ничего. Кейт все равно бы умерла.

Тишину прервала Лайла:

- Знаете, это впечатляет. Убийца ваших матерей так вас ненавидит, что готов уничтожить всю вселенную.

Кейт усмехнулась, закидывая в рот орешек.

- Да, любим мы жизни людям портить. Сначала Леонард Пибоди, а теперь кто?

- Мы точно не знаем, - сказал Виктор.

- Неважно, кто создал этот чертов шар, - отрезала Элисон. - Нужно его одолеть.

- Что, правда? - Лютер взял рюмку. - Как? Вы с Диего вмажете ему по кугелю?

Он выпил. Кейт смотрела, как он морщится.

- Лучший план - вернуться в прошлое, устранить парадокс, уничтожив того, кто убил наших матерей, и не дать кугенблицу появиться. - Пятый поставил стакан. - Но это невозможно. Чемодану капут.

- А почему ты не можешь перенести нас отсюда? - спросила Элисон.

- В прошлой попытке нас всех раскидало во времени. Ты готова еще раз рискнуть?

- И каков план Б? - спросил Виктор.

Пятый молчал.

Кейт выпила еще одну рюмку, чувствуя, как голова становится легкой, а мысли - тягучими. Краем глаза она заметила мужчину, стоящего у стойки. Его пачка сигарет лежала на столе рядом с недопитым бокалом. Когда он отвернулся, Кейт вытащила пачку, сунула в карман. Что упало, то пропало.

Мужчина, обернувшись, хватился пропажи, уставился на нее с недоумением. Кейт сделала вид, что не замечает.

В дверях появились Клаус и Диего. Клаус, пошатываясь, подошел к стойке, забрал у Пятого бутылку.

- Дай-ка мне.

- А с тобой что? - спросил Пятый.

- Да просто копьем в грудь пырнули, ничего страшного.

Клаус сделал большой глоток прямо из горлышка. Диего подошел к Лайле, встал рядом.

- Что мы пропустили? - спросил он.

- Вселенной пизда, - Кейт прикурила сигарету, выпуская дым. - И мы все скоро отдадим коньки, Диего.

Она улыбнулась. Да, звучало безумно. Но сейчас, с похмелья, в чужом теле, под дурацкими лампами отеля «Обсидиан», это казалось почти нормальным.

Волна прошла сквозь нее, не больно, но ощутимо. Она оглянулась - гости отеля исчезли. Все до одного. Стаканы с недопитым кофе, раскрытые газеты, оставленные на столиках сигареты.

- Что это было?! - воскликнул Диего.

- Кугельволна, - ответил Пятый. - Ситуация усложняется.

- Сколько нам осталось? - спросил Лютер.

- Получается, скорость эскалации и фактор...

- СКОЛЬКО?! - рявкнул Лютер.

Пятый вздохнул, поднял рюмку, глядя на свет сквозь стекло.

- Все живое исчезнет через четыре-пять дней.

Элисон отошла от стойки. Кейт смотрела ей вслед - сестра шла к окну, прямая, как струна. В ее плечах было что-то, чего Кейт раньше не замечала. Жесткое. Сломанное.

Кейт докурила, затушила бычок в пепельнице.

- Надо было отдать им Харлана, - сказал Лютер.

- Лютер... - начал Виктор.

- Что там насчет Харлана? - спросил Диего.

- «Спарроу» сказали, если отдадим его, вражде конец и мы будем вместе спасать мир, - ответил Лютер.

Пятый выпрямился, отставил рюмку. Кейт видела, как блеснули его глаза - этот разговор явно его заинтересовал.

- Но если откажемся...

- Мы попытались помириться, - перебил Виктор. - Потом эти сводные уроды напали и похитили тебя. - Он посмотрел на Лютера. - И пытались убить нас. Бросьте, им нельзя доверять.

Кейт открыла новую пачку орешков, закинула в рот горсть. Вкус был горьковатым, маслянистым.

- Объединиться с ними - это как обезвреживать бомбу, заливая ее бензином, - продолжал Виктор. - Мы только усугубим ситуацию.

- Но разве нам не нужна та здоровая злобная штука в их подвале? - спросил Клаус, жестикулируя свободной рукой.

Пятый повернулся к нему. Все повернулись. Кейт замерла с орешком на полпути ко рту.

- Клаус, ты знаешь, где кугенблиц? - спросил Пятый.

- Конечно, я его видел. - Клаус налил себе еще стопку. - Когда пару раз ходил навещать. Она в старой кладовке, где мама вещи хранила.

- Почему ты никому не сказал? - спросила Кейт.

- Я говорил! Диего уж точно! - Клаус ткнул пальцем в сторону брата и снова потянулся к бутылке.

- Ты вечно всякую херь несешь, - огрызнулся Диего.

- Конечно, он появился там же, где мы... - Пятый смотрел в одну точку, и Кейт видела, как в его голове щелкают шестеренки.

- Ты нес всякую херь! - продолжал Диего.

- А я тут при чем? - Клаус возмутился. - Я виноват, что ты меня совсем не слушаешь?

- Это хреново, - Пятый повысил голос. - Не думайте, что кугенблиц легко остановить.

- Пять, так никто не думает, поверь, - сказала Кейт.

Они заметили, как Лютер и Виктор отошли к колонне. Голоса стали тише, но Кейт уловила напряженные нотки.

- Прикрывать что? - Пятый подошел к ним. - В чем дело?

Виктор перевел взгляд на Лютера.

- Он не хотел никому навредить.

- Правда? - Лютер указал на щеку Виктора. - И когда делал это?

Кейт присмотрелась. На скуле Виктора темнела глубокая царапина, еще свежая.

- Стоп, это тот старпер сделал? - спросила она, подходя ближе.

- Я его прикончу, - сказал Лютер.

- Я знаю, как это выглядит, - Виктор говорил быстро, будто боялся, что его перебьют. - Но Харлан не просил о таком. Если бы мы не вернулись в шестьдесят третий, я бы его не спас...

- Он убил Джейми и Альфонсо, - перебила Кейт. - Не ты. Из-за этого старика мы так встряли. И он - наш единственный выход.

Все замолчали. Виктор открыл рот, чтобы возразить, но Пятый его перебил:

- Кейт права. Чтобы у нас была хоть доля шанса выжить, нам нужно добраться до кугенблица.

- Нас осталось всего четверо, - уперся Виктор. - Мы можем их одолеть.

- Я бы не рисковала потерять кого-то из нас, Виктор, - сказала Кейт.

- Харлан не значителен, - добавил Пятый.

Виктор повернулся к нему:

- Ты говорил, что незначительных не бывает.

Пятый отвел взгляд. Кейт видела, как дернулась его челюсть.

- Они его убьют, - сказал Виктор, обводя всех взглядом.

- И что? - Лайла подошла ближе. - Получается, жизнь одного за спасение миллиардов. Вы еще что-то обсуждаете?

Кейт впервые была согласна с этой мазафакой.

- Эй, англичанка, тебя никто не спрашивал, - огрызнулся Виктор.

- Увы, Лайла тоже из этой вселенной, - Кейт закинула орешек в рот. - И, выходит, еще и член нашей семьи.

Лайла закинула руку на плечо Кейт, улыбнулась:

- Спасибо, кисунь.

Кейт не отреагировала. Просто продолжала жевать, глядя на семейку.

- Мне плевать на «Спарроу», - сказал Диего. - Но я не дам этому жуткому белку тебя прикончить.

- Пять дней назад он был ребенком, - Виктор смотрел на них, и в его глазах была мольба. - И что? Теперь я должен решить, жить ему или умереть?

- Виктор, нам надо расставить приоритеты, - Пятый говорил спокойно, но твердо. - Ясно? Всех спасти нельзя. Выбирай меньшее из двух зол.

Виктор опустил взгляд. К нему подошел Лютер, положил руку на плечо.

- Ты всегда хотел быть в команде.

Виктор поднял голову.

- Вот что это значит, - продолжил Лютер. - Спасать мир - значит принимать нелегкие решения.

- Это ужасно, - ответил Виктор.

- Да. Я знаю. - Лютер отпустил его плечо. - Пойду приведу его.

Он направился к лестнице.

- Нет, стой! - Виктор шагнул вперед.

Лютер обернулся.

- Я это сделаю, - сказал Виктор. - Он мне доверяет. Я могу убедить его пойти без шума.

Он поднялся по лестнице, и его фигура растворилась в полумраке второго этажа.

Все смотрели ему вслед.

---

Кейт вернулась к барной стойке, налила себе виски, закусила грецким орехом. Рядом сел Клаус. Пятый пристроился с другой стороны. Лютер остался стоять, облокотившись о столик. Клаус забрался прямо на барную стойку, свесил ноги.

- Ну что ж, - Кейт подняла рюмку, разглядывая мутный янтарь на свет. - Мы все скоро умрем. Как быстро тянется жизнь, не так ли?

- Ага, - Клаус кивнул, - столько жизней мимо пронеслось. Ух!

Кейт не поняла, о чем он, но спрашивать не стала.

Виктор спустился один. Кейт встала, остальные подтянулись.

- Эй, пора, - напомнил Пятый.

- Где Харлан? - спросила Кейт.

- Сбежал, - ответил Виктор.

- Ты его отпустил, да? - Лютер шагнул вперед.

- Смерть Харлана не остановит кугенблиц, - Виктор говорил быстро, отчаянно. - Просто станет очередной трагедией. Но мы можем найти...

Он замолчал. Пятый ушел к стойке, даже не обернувшись.

- Я найду другой выход! - крикнул ему в спину Виктор.

Кейт похлопала в ладоши. Медленно, громко.

- Брависимо, брат. Брависимо.

- Поздравляю, Виктор, - подхватил Лютер. - Тебе удалось всё разрушить. Снова.

Он ушел. Кейт села на табурет рядом с Клаусом. Пятый стоял у стойки, глядя на брата.

- Я правда думал, что ты умнее, - сказал он.

Виктор посмотрел на него, развернулся и ушел.

Клаус спрыгнул со стойки, снял ботинки, бросил их под табурет. Пятый сел рядом с Кейт. Клаус пристроился с другой стороны, разлил алкоголь по трем стопкам.

- Спасибо, - сказали Пятый и Кейт одновременно.

- Я видел, как будущий я умирает, - сказал Пятый, глядя в свою рюмку.

- Не поверите, - отозвался Клаус. - Со мной тоже такое приключилось. Но я не умер, я только так сказать...

- Он сказал мне не спасать мир, - перебил Пятый. - А потом умер.

Кейт слушала, чувствуя, как тяжесть его слов ложится на плечи.

- Что он мог иметь в виду? - спросила она.

Пятый пожал плечами:

- Самому бы понять.

Они подняли стопки.

- Ну, за... - начал Пятый.

- Пошел в жопу, - сказали Кейт и Клаус вместе.

Стукнулись. Выпили.

- Знаете, - Пятый поставил пустую рюмку на стойку, - я посвятил всю жизнь предотвращению апокалипсисов. Во множественном числе. А он говорит мне, что это... бессмысленно. Может, он просил не становиться им, но...

- Тебя это так сильно потрясло, да? - с жалостью спросил Клаус.

- Я столько раз обманывал время, - Пятый усмехнулся, и усмешка вышла кривой. - Видимо, решил, что могу обмануть и смерть. А оказывается, я умру одноруким чудищем в бюрократическом аду, созданном мной самим. Представляете?

- Нифига у тебя спойлеры, - усмехнулась Кейт.

- Да, к тому же волжскую татуху набил. - Он вытащил из кармана пиджака кусок кожи и бросил на стойку.

- А, фу... - Клаус ткнул в него пальцем. - Это твоя кожа?

- И горе мне в аду с таким клеймом на груди, - сказал Пятый.

Кейт рассматривала кусок кожи, и что-то в рисунке показалось ей знакомым.

- Чтобы не повторить его судьбу, займись чем-то абсолютно другим, - сказала она.

- Да! - подхватил Клаус. - Езжай на север, купи ферму с альпаками!

- Я бы мог, - Пятый взял кусок кожи в руки. - Таймлайн можно менять, мы это уже доказали. Можно попробовать разорвать круг, но...

- Да, но держи руки подальше от острых предметов, - Кейт ткнула пальцем в рисунок, - и не вступай в «Мать Огонь».

- Че? - Пятый не понял.

- Твоя тату. - Кейт прочитала символы, которые вдруг сложились в знакомый рисунок. - Это символ байкерского клуба «Мать Огонь». Клаус, помнишь, мы были проездом?

- О-о-о, да, - протянул Клаус. - Как можно забыть, когда нас хотели переехать байком.

- Вы их знаете? - Пятый смотрел на кусок кожи.

- Спасибо, ребят, - сказал он, и Кейт не поняла, за что именно он благодарит.

Синяя вспышка - и он исчез.

- Отлично поболтали, - сказал Клаус.

Кейт выпила еще одну рюмку. Алкоголь обжигал горло, разливался теплом где-то в груди. Клаус налил себе, отсалютовал ей и выпил.

- Расскажи, как ты, - сказал он. - Мы давненько не общались, Кетти.

- Да, знаешь, - Кейт усмехнулась, - я заключила контракт с дьяволом, и все равно скоро отдам коньки.

- Вау, - Клаус присвистнул. - Да у тебя жизнь насыщеннее, чем у меня.

Он помолчал, повернулся к ней.

- Тебя что-то беспокоит помимо этого?

Кейт замялась. Потом выдохнула:

- Да, знаешь, я начала чувствовать подростковые гормоны. Они шалят. И это меня раздражает.

- У-у-у-у, - протянул Клаус, поднимая бокал и пританцовывая на табурете.

Кейт приподняла бровь, глядя на него.

- Ну и кто?

- Если я скажу, это прозвучит безумно. Но, повторюсь, это гормоны.

Клаус захлопал в ладоши:

- Говори!

Кейт посмотрела на место, где сидел Пятый.

Клаус проследил за ее взглядом, и его лицо расплылось в улыбке. Он закрыл рот ладонями.

- Старик Пятый? - прошептал он. - Божечки, как сразу не догадался!

- Я просто не знаю, что все это значит, - призналась Кейт на выдохе. - Что было.

Клаус придвинулся ближе, заговорщически понизив голос:

- А что было?

Кейт отодвинула его лицо:

- Клаус, от тебя прет алкашкой. Не дыши мне в хлеборезку.

- Знаешь, - Клаус не обиделся, - нам недолго осталось жить. Я бы на твоем месте взял быка за яйца. Ну, в нашем случае Пятого и...

- Так, всё. - Кейт подняла руки. - Спокойной ночи, Клаус.

Она встала, направилась к лифту.

- А как же я? - крикнул он вдогонку. - Я всегда тебя выслушаю!

Кейт махнула рукой, не оборачиваясь.

---

В номере было темно. Пятого не было. Кейт разулась, сняла джинсовку, бросила на стул. Рухнула на кровать, глядя в потолок.

Мысли крутились, как в карусели. Харлан. Кугенблиц. Элисон, которая смотрит на нее чужими глазами. Пятый, который сбегает каждый раз, когда разговор становится слишком личным. И это странное чувство в груди - не страх, не злость, а что-то другое. То, что она пыталась не замечать.

Клаус прав. Они живут один раз. И у нее этого раза осталось - сколько? Год? Может, меньше.

Кейт перевернулась на бок, подтянула колени к груди. За окном было темно, и только редкие огни города пробивались сквозь неплотно задернутые шторы.

- Идиот, - прошептала она в пустоту.

Не понятно, к кому это относилось. К Пятому, который не возвращался. К себе, которая вляпалась в очередную сделку. К Виктору, который отпустил Харлана. Или ко всем сразу.

Она закрыла глаза и провалилась в тяжелый, липкий сон, где не было ни снов, ни кошмаров. Только чернота и где-то далеко - тик-так невидимых часов, отсчитывающих последние дни.