встреча с самим собой
Пока Пятый хлопотал в ванной перед зеркалом, щедро нанося на лицо детскую присыпку в попытке выглядеть старше и, видимо, убедительнее, Кейт отошла на кухню и сварила себе кофе. Жидкость была крепкой, горькой и обжигающе горячей — ровно то, что нужно, чтобы проснуться окончательно.
Лютер влетел в квартиру, громко хлопнув дверью, и сразу направился к ванной.
— Есть новый план? — спросил он, заглядывая через плечо Пятого.
— Да, — Пятый не обернулся, продолжая возиться со своим отражением. — Я собираюсь сделать нечто немыслимое.
— Да? — Лютер наклонил голову. — И что же такое немыслимое?
Пятый закрыл дверь ванной прямо перед носом брата. Кейт услышала, как щелкнул замок, и усмехнулась.
Лютер повернулся к ней, ища объяснений.
— Он собирается встретить здесь самого себя, — сказала Кейт, отхлебывая кофе. — Прошлого себя.
Лютер моргнул, переваривая информацию.
— То есть… он хочет встретиться с собой? Из этого времени?
— Именно.
Кейт отошла к столу, поставила чашку и проверила телефон. Ни одного сообщения. Бобби так и не перезвонил. Может, не слышал автоответчик. Может, уже уехал на охоту. Может, просто не хотел говорить с ней после того, как она исчезла, ничего не объяснив.
Она сунула телефон в карман и вышла из квартиры, где раньше жил чудаковатый Эллиот. Жаль, что его больше нет. Он был прикольным, по ее мнению. Странным, но прикольным.
«Мустанг» заурчал, и Кейт направилась к дому Эллисон. Та не пришла на встречу, а это значило, что либо что-то случилось, либо она просто не смогла. Кейт беспокоилась.
Вечерело, когда она подъехала к аккуратному домику с зелеными ставнями. Постучала. Дверь открыл мужчина с темной кожей, в очках, с выражением лица как у человека который только что пережил нечто, не вписывающееся в его обычную жизнь.
— Здравствуйте, а Эллисон…
— О-о-о, моя Кетти! — Клаус вынырнул из-за спины мужчины, сияя, как новогодняя елка.
— И ты здесь?
— Ага. — Клаус схватил ее за руку. — Пойдем, поможешь закопать труп.
Кейт отодвинула брата плечом и вошла в дом. Эллисон стояла в гостиной, бледная, но спокойная. На диване, раскинув руки, лежал мертвый швед. Тот самый, из тех, что охотились за ними.
— Ох, ну вы даете, ребятки, — Кейт перевела взгляд с тела на сестру. — Знаете, в каком бешенстве Пятый? Ладно, как это вышло?
— Они с братом ворвались, — Эллисон говорила ровно, но Кейт заметила, как дрожат ее пальцы. — Мы защищались. И вот…
Кейт кивнула. Вопросов больше не было.
Закопать труп в саду за домом оказалось делом нехитрым, но долгим. Земля была плотной, лопата скрипела, и Кейт то и дело вытирала пот со лба. Клаус больше болтал, чем помогал, а Эллисон молча наблюдала с крыльца, прижимая к груди кружку с чаем.
Когда последняя лопата земли легла на место, Кейт воткнула лопату в землю и выпрямилась.
— Всё, — сказала она. — Теперь дайте ему покоиться.
— Думаешь, это сработает? — тихо спросил Клаус. — Никто не найдет?
— Если только у них нет собаки-ищейки с лицензией на раскопки чужих садов, — Кейт отряхнула джинсы. — А таких, я надеюсь, в Далласе немного.
Она уехала рано утром, когда солнце только начинало золотить крыши домов. В квартире Эллиота ее ждал Пятый. И его план.
---
Войдя в квартиру, Кейт застала диалог, который явно длился уже некоторое время.
Пятый стоял в гостинной, поглядывая на часы. Лютер — напротив, пытаюшийся понять, шутят с ним или говорят серьезно.
— Так, — Пятый щелкнул пальцем по циферблату. — Я прибыл в Даллас пятнадцать минут назад.
— Утро доброе, — Кейт подошла к ним, прислоняясь к стене. — Ну что, нам стоит беспокоиться за тебя, Файви?
— Ну… — Пятый замялся, почесал затылок. — У этого плана есть две существенные проблемы. Проблема номер один: я искусный киллер, возможно, самый опасный киллер в пространственно-временном континууме. А если я себя знаю, я плохо отнесусь к встрече с самим собой.
— А вторая проблема? — спросил Лютер.
— Проблема номер два — и это настоящая ложка дегтя, — Пятый поднял указательный палец, — в одном и том же времени нельзя находиться близко к самому себе. Иначе — трофические побочные эффекты.
— Побочные эффекты? — Лютер нахмурился. — Какого рода?
Пятый зашагал по комнате, жестикулируя так активно, что Кейт показалось — у него уже начался этот самый психоз.
— Согласно подразделу 3Б, главе 27 справочника Комиссии, есть семь стадий парадоксального психоза. — Он загнул палец. — Первая стадия — отрицание. — Еще палец. — Вторая — зуд. Третья — жажда и частые мочеиспускания. Четвертая — метеоризм. Пятая — острая паранойя. Шестая — обильное потоотделение. — Он сцепил пальцы в замок. — И седьмая — убийственный гнев.
— Убийственный гнев, — повторил Лютер.
— Да.
— Не знаю, может, не так уж это и хорошая идея.
Пятый развел руками:
— Всё или ничего. Ну разве у нас есть выбор?
— Просто ты уже ходишь дерганый, как Клаус без дозы, — заметила Кейт, допивая остывший кофе.
— Лютер, Кейт, в этом деле мне понадобится ваша помощь. Мне… нужны наблюдатели. — Пятый подошел и взял их за плечи.
— Наблюдатели? — переспросила Кейт. — Типа чтобы ты не описался, пока будешь разговаривать с самим собой?
— Типа как напарник? — уточнил Лютер, перебивая ее.
— Если парадоксальный психоз обострится, поможете мне закончить работу. В общем, чтобы ни случилось, что бы я ни сказал, нам надо получить тот портфель. Хорошо?
— Ладно, — кивнула Кейт.
— Хорошо, — согласился Лютер.
Кейт и Пятый направились к лестнице. Она заметила, что Лютер остался стоять, уставившись в одну точку.
— Лютер, к ноге, — бросила она через плечо.
— А… да-да, точно! — Он догнал их, спотыкаясь на ровном месте.
---
День выдался солнечным. В кафе, куда они пришли, свет проникал сквозь большие витринные окна, и лучи солнца, преломляясь в стаканах, рисовали на стенах радужные зайчики. Кейт выглянула из-за угла, осматривая зал.
— И где ты? — спросила она шепотом.
— Вон, — Пятый указал на барную стойку.
За стойкой, сгорбившись над чашкой кофе, сидел старик. Под ногами — портфель. Тот самый.
— А ты милый старичок, — заметила Кейт, рассматривая седую шевелюру и морщинистое лицо. — Не считая того, что ты убийца.
Пятый закатил глаза, но промолчал. Кейт видела, как он дергается, как нервно потирает запястья — вторая стадия уже давала о себе знать.
— Давай схватим портфель и убежим, — предложил Лютер.
— Лютер, я бы никогда этого не допустил, — ответил Пятый, не отрывая взгляда от старика. — Нас учили охранять их ценой своей жизни.
— Ясно.
— И всё усложняется с начальным парадоксом. Находясь здесь с самим собой, я уже ставлю свою жизнь под угрозу.
— И как это понимать? — спросил Лютер.
— Временной парадокс, — Кейт кивнула в сторону старика. — Если старпер не вернется в две тысячи девятнадцатый, то Пятого — она указала на брата — тут с нами не будет. И нас тут тоже.
— Верно. — Пятый кивнул. — Так что лучший выход — поговорить с ним. Убедить его. Он поймет. Поверь мне. Я знаю себя лучше, чем… лучше, чем я знаю себя.
— Брат, да ты весь… чешешься, — заметила Кейт.
Лютер спохватился:
— Вторая стадия парадоксального психоза!
— Нет, вы чего, — Пятый одернул рукав, пряча расцарапанное запястье. — Не чесал я ничего.
— Отрицание. Первая стадия, — сказали Кейт и Лютер вместе.
— Я в норме, ясно?! — Пятый развернулся к ним, и Кейт увидела, как дергается его глаз. — Сосредоточимся на задании.
Он уже шагнул вперед, когда Кейт схватила его за локоть.
— Постой. Прикинь его хлеборезку, когда он сам себя увидит. Реакция вряд ли будет положительной. Пусть Лютер пойдет. Его он не сразу узнает, если, конечно, этот остолоп не наговорит лишнего.
— Эй, я вообще-то тут, — обиделся Лютер. — И да, Кейт права.
— Ладно. — Пятый отступил за стену. — Ладно.
Кейт и Пятый остались в коридоре, наблюдая через щель между стеллажами, как Лютер садится за столик рядом со стариком. Тот поднял взгляд, и Кейт увидела, как его лицо вытянулось, когда он заметил их — маленького Пятого и ее.
— Здравствуй, незнакомец, — сказал Пятый, подходя к столику.
Они сели.
---
Старый Пятый и Молодой сидели друг напротив друга, буравя взглядами, как два кобры перед схваткой. Кейт сидела сбоку, чувствуя, как напряжение сгущается в воздухе, становясь почти осязаемым.
— Что ж, хорошо ведь, — сказал Лютер, пытаясь разрядить обстановку. — Сидим вот так вчетвером. Вот так все вместе.
Тишина. Старый Пятый даже не взглянул на него.
— Нет, — сказал он наконец. — Кто-нибудь объяснит мне, как я могу пить пинтогино с младшим самим собой?
— Со старшим, вообще-то, — поправил Молодой. — Я это ты, только на четырнадцать дней старше.
— У меня волосы на лобке поумнее тебя будут. Как это возможно?
Молодой Пятый откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.
— Объясняю. Видишь ли, через час на холме, где скоро должны убить нашего президента, ты разорвешь свой контракт с Комиссией. Я знаю, ты уже подумываешь об этом. Все эти годы в апокалипсисе мы всё время волновались за нашу семью. Но сегодня наконец-то кое-что предпримешь. Сегодня ты попытаешься переместиться в будущее. В две тысячи девятнадцатый. Однако ты накосячишь с прыжком и окажешься в этом огрызке от тела, — он указал на себя, — и застрянешь навсегда в мелком, пубертатном…
Старый Пятый слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым.
— Ладно, — сказал он, когда Молодой замолчал. — Даже если я тебе поверю, что прикажешь мне делать? Не прыгать?
— Нет-нет, — Молодой подался вперед. — Я хочу, чтобы ты прыгнул. Если ты не прыгнешь, меня просто не станет. Но мне нужно, чтобы ты прыгнул правильно.
— Я слушаю.
— В первый раз я ошибся в вычислениях. Поэтому я оказался в этом теле. Но теперь я знаю правильный ответ.
— И какой же?
— С радостью тебе скажу, но в обмен на портфель, который стоит у тебя под столом.
Молодой Пятый улыбнулся. Кейт видела эту улыбку — хищную, уверенную, от которой в детстве ей хотелось провалиться сквозь землю.
— Короче, ты возвращаешься в две тысячи девятнадцатый в своем возрасте, — пояснила Кейт, решив, что пора внести ясность. — А портфель тебе всё равно не нужен будет. А нам он нужен.
— Хронология восстановлена, парадокс разрешен, — добавил Молодой. — После этого все продолжают жить долго и счастливо.
Тишина. Старый Пятый смотрел на свое отражение в стакане. Потом перевел взгляд на Молодого.
— Трудно такое переварить, — сказал он.
— Так что ты думаешь?
Минута. Другая. Старый Пятый поднялся.
— Думаю… мне надо отлить.
Он направился в сторону туалета. Кейт взяла салфетку со стола и промокнула лоб Пятому. Тот даже не дернулся — только закрыл глаза на секунду.
— С тебя ведром льет, — заметила Кейт.
Лютер последовал ее примеру, и Пятый позволил вытереть лицо, не открывая глаз.
— Ну, если не брать это в расчет, — сказал Лютер, когда Пятый снова посмотрел на дверь туалета, — кажется, всё прошло неплохо. Я прав?
— Нет, — Пятый дернул головой. — Тут что-то… Я чувствую, что что-то не так.
— Согласна, — Кейт кивнула. — Он так резко ушел в туалет, будто не в туалет. Я бы проверила.
— Да! — Пятый вскочил. — Я ему не доверяю!
— Но он это ты, — заметил Лютер.
— Вот именно.
Лютер вздохнул и пошел проверять. Кейт и Пятый остались за столиком. Она смотрела, как он теребит в руках бокал, как нервно постукивает ногой по полу, как чешет запястье, которое и так уже покраснело.
— Далеко еде до убийственного гнева? — спросила Кейт, пытаясь разрядить обстановку.
— Надеюсь, далеко.
— Даже на таком расстоянии ты весь дерганый.
Пятый шумно вздохнул и пожал плечами. Кейт оглядела кафе. Здесь она когда-то сидела с Джоном и мальчиками — расследовали убийства пожилых людей. Оказалось, что один умерший из дома престарелых мстил за свою смерть всем старикам. Дин тогда испугался, а Сэм делал вид, что нет. Хорошие были времена.
— О чем задумалась? — спросил Пятый, продолжая чесаться.
— М? Не важно… Прошлая жизнь в голову лезет.
Из туалета вышли Лютер и старый Пятый. Молодой вскинулся, вглядываясь в их лица.
— Всё ок? — спросил он с подозрением.
— Всё ок, — ответил Лютер слишком быстро.
— Я согласен, — старый Пятый поправил пиджак. — Надо торопиться. Кеннеди выехал. До шоу остается меньше часа.
Кейт и Молодой встали.
— А почему это тебе вдруг так нетерпится пойти? — спросил Молодой, прищурившись.
— Расслабься, у тебя паранойя.
Они оба дернулись. Оба издали один и тот же звук — метеоризм, четвертая стадия. Кейт зажала нос.
— Да что ты…
— Ладно, давайте пойдем! — сказала Кейт, хватая Пятого за локоть и таща к выходу.
Они вышли на улицу, в яркий солнечный свет, и Кейт на секунду зажмурилась, привыкая к освещению. Старый Пятый шел впереди, с Лютером, портфель под мышкой, Мелкий — рядом, не сводя с него глаз.
— Если он что-то задумал, — прошептал Пятый — я это почувствую.
— Ты уже всё чувствуешь — ответила она. — Вопрос в том, успеешь ли что-то с этим сделать.
Пятый не ответил. Но его рука, которой он держался за локоть Кейт, дрожала.
Они шли по Магнолия-стрит, и впереди, за поворотом, уже собиралась толпа, слышались приветственные крики, готовился парад.
И время, которое они пытались спасти, неумолимо двигалось к точке невозврата.