Паутина

Пока следующим утром мегаполис лениво просыпался и возвращался к привычному будничному ритму, в стенах полицейского Бюро жизнь уже била ключом. Сержант Шайнер сидел за рабочим столом, уставившись в монитор красными от недосыпа глазами, а прямо перед ним высилась башня из пустых кофейных стаканчиков. Технически смена Дилана закончилась глубокой ночью, однако сержант даже не подумал уйти домой.

Тихое шуршание заставило его с трудом повернуть голову. Рядом с клавиатурой приземлился свежий, источающий аппетитный аромат круассан.

— Если выпьешь еще одну порцию эспрессо, твое сердце выпрыгнет из груди и самостоятельно отправится патрулировать улицы, — оповестила Крошка Лу. — И я категорически отказываюсь его потом ловить. Мне хватает угрозы кросса от нашего капитана!

— Спасибо. Ты мой личный ангел-хранитель, — пробормотал сержант Шайнер, поймав ее ладонь и прижавшись к ней щекой. — Как твои успехи?

— Прекрати заигрывать со мной на рабочем месте! — беззлобно проворчала Крошка Лу, но руку убирать не стала. Глаза сержанта Грин азартно блеснули. — Я закинула журналистам пару «анонимных» намеков о том, что у клуба «Психея» сегодня намечается шоу века.

Их беседа была безжалостно прервана возмущенным воплем, который долетел до ушей Крошки Лу и Дилана из коридора со стороны изолятора временного содержания.

— Это возмутительно! Я требую соблюдения моих прав на эстетику!

Дилан застонал, роняя голову на руки, а Луиза рассмеялась. В дверях кабинета, сопровождаемый хмурым дежурным офицером, возник Артур Пенделтон.

— Сержант Шайнер! — возопил эстет-рецидивист, поправляя очки. — Я требую перевода в другую камеру! Стены моей выкрашены в отвратительный оттенок «пыльной мыши»! Это угнетает мою творческую натуру! И мне не дали нормального одеяла!

— Господин Пенделтон, — Дилан поднял на него мученический взгляд. — Вы находитесь в тюремном изоляторе. Радуйтесь, что вам выдали одеяло без дырок.

— Но оно серое! — искренне возмутился вор. — В этом городе и так слишком много серости! Даже этот политик, как его... Берген! Вы видели его костюмы? Сплошной графит и сталь. Никакого полета фантазии! Такой человек без чувства прекрасного не имеет права управлять городом! Души у него потому что нет!

— В этом вопросе, господин преступник, я с вами солидарен.

Услышав знакомый голос, Дилан и Луиза выпрямились, как заведенные. В дверях кабинета показался консультант Мерфи, невозмутимо вкатывающий перед собой инвалидную коляску с капитаном Аддамсом. После ночных подвигов травмированная нога Марка ожидаемо объявила забастовку, и Адриан, проигнорировав протесты, категорически настоял на возвращении к этому ненавистному средству передвижения. Следом за ними неспешно зашел вице-капитан Оболенски. Ян выглядел так, словно спал от силы пару часов, но его глаза азартно блестели.

Марк, восседающий в кресле, выглядел помятым, на его скуле красовался свежий синяк, а под глазами залегли глубокие тени. Но вопреки физическому истощению, от капитана исходила аура такой тяжелой энергии, что даже Пенделтон благоразумно прикусил язык. На Адриане был свежий, безукоризненно выглаженный костюм. Лишь несколько царапин над бровью выдавали в нем человека, который пару часов назад глушил профессионального киллера хрустальным декантером.

— Хотя наличие души у Бергена меня волнует меньше всего. Куда больше меня интересует присутствие на нем наручников, — усмехнулся Марк, бросив взгляд на настенные часы. — Дилан, упакуй нашего ценителя искусства обратно в его камеру, его акция протеста закончена. Затем бери экипировку. Ян, готовность пять минут. Луиза, ты остаешься, держишь связь с федералами и мониторишь прессу. Полковники уже ждут нас на подземной парковке. Поехали брать будущего мэра.

Спустя десять минут небольшая колонна, состоящая из бронированных фургонов Федерального Агентства и двух неприметных седанов Бюро, выехала со стоянки. Не включая сирен и мигалок, чтобы не привлекать преждевременного внимания, они влились в утренний городской трафик, целенаправленно двигаясь к клубу «Психея», на верхнем этаже которого сейчас восседал Дункан Берген.

Место, глубокой ночью звучавшее тяжелыми басами, смехом и звоном бокалов, в эти утренние часы было наполнено спокойствием. Тяжелые бархатные портьеры были раздвинуты, впуская в комнату косые полосы света, в которых лениво танцевали пылинки. Сквозь толстые стекла окон с особой звукоизоляцией не проникала ни звука, издаваемого Джоувером, и город казался по-особенному послушным. «Психея» всегда была истинной крепостью Дункана Бергена, в отличие от его загородного дома и уж тем более предвыборного штаба. После отъезда с благотворительного приема Дункан провел здесь всю ночь.

Безусловно, ночные события внесли определенные коррективы в его настроение. Берген уже был в курсе облавы на склады «Вектора» и ареста Денниса Гарсиа. Потеря лаборатории и крупной партии товара обошлась ему в миллионы, но поводом для паники не стала. Компания была надежно спрятана за каскадом подставных лиц, так что легально связать ее с кандидатом в мэры было практически невозможно. Что же касалось самого Гарсиа, то бывший полицейский оказался полезным, но сломленным слабаком. Именно поэтому Берген еще на рассвете отдал распоряжение, и несчастный случай в камере должен был решить проблему с Гарсиа раз и навсегда. За долгие годы построения теневого бизнеса Берген привык, что в больших делах неизбежно случаются накладки, а потеря пары пешек — не повод сдавать партию. Люди по своей природе ненадежны, техника дает сбои, планы требуют финансовых корректировок. Обычные издержки производства.

Единственное, что действительно вызывало зудящее раздражение где-то на подкорке сознания, — затянувшееся молчание Романоффа. Но Дункан Берген не сомневался, что на то есть причины, и какими бы ни были проблемы, они решатся. Как решались всегда. У Дункана Бергена имелись безграничные финансовые ресурсы, чтобы купить любое молчание, и абсолютная власть, чтобы заставить навсегда замолчать тех, кто продаваться отказывался. Он ощущал себя неуязвимым, подобно фараону в стенах гранитной пирамиды, заботливо возведенной на костях безымянных рабов.

Берген сделал глоток кофе, наслаждаясь приятной горечью, и перелистнул страницу на экране планшета. Утренние выпуски пестрели фотографиями господина Бергена с благотворительного гала-приема и заголовками о «новой эре процветания Джоувера». Рейтинги неумолимо ползли вверх. Город жаждал сильной руки, и Дункан Берген был готов ее великодушно предложить. А то, что она была по локоть в грязи и чужой крови, избирателям знать было совершенно не обязательно. Рейтинги неумолимо ползли вверх, что говорило о верности выбранной стратегии.

Умиротворение господина Бергена нарушило легкое, ритмичное мигание красного индикатора на панели внутренней связи — сигнал тревоги с первого этажа. Берген недовольно нахмурился, чувствуя, как портится настроение. Он терпеть не мог, когда кто-то смел нарушать его утренний ритуал. Политик коснулся сенсорного экрана, переключая картинку с новостных лент на камеры службы безопасности, чтобы лично посмотреть, какой именно идиот устроил дебош в холле.

То, что он увидел, заставило его замереть. На экране было отчетливо видно, как холл стремительно заполняли десятки людей в тяжелой броне. Политик тут же потянулся к селектору, намереваясь отдать приказ начальнику своей личной службы безопасности заблокировать этаж, но его палец так и замер в миллиметре от кнопки. Индикатор связи погас, а спустя секунду массивная дверь его кабинета распахнулась с таким размахом, что тяжелая медная ручка впечаталась в стену, оставив на дорогих обоях заметную вмятину.

Первым, чеканя каждый шаг, в кабинет владельца «Психеи» вошел полковник Леонард Минтерри. На нем была полная парадная форма с орденскими планками, а лицо напоминало высеченное из гранита изваяние, лишенное малейшего сочувствия. За полковником Минтерри следовал полковник Паркер, выглядящий мрачнее предгрозовой тучи. Следом въехал капитан Аддамс, но даже будучи прикованным к креслу, Марк смотрел на Бергена хищным взглядом, обещавшим немедленную и болезненную расправу. За ним ступал собранный и пугающе спокойный консультант Мерфи, а замыкали эту процессию четверо федералов.

— Доброе утро, господин Берген, — начали полковник Минтерри. — Искренне надеемся, что мы не прервали ваш завтрак. Или, быть может, вы как раз были заняты планированием своей инаугурационной речи?

Дункан Берген медленно отложил планшет и усилием воли заставил себя как можно более расслабленно откинуться на спинку кожаного кресла.

— Полковники. Капитан. И наш неутомимый господин Мерфи, — Берген кивнул Адриану, изображая радость от встречи со старым знакомым. — Какая неожиданная честь. Чем обязан такому масштабному и несколько театральному визиту со стороны правоохранительных органов? Неужели я забыл оплатить парковку у здания мэрии? Или мой благотворительный фонд снова пожертвовал слишком крупную сумму на приюты для сирот, и это вызвало подозрения налоговой?

— Боюсь, список ваших долгов перед обществом несколько длиннее и куда менее благороден, — глухо ответил полковник Паркер. Он шагнул к столу и с размаху бросил на полированную поверхность толстую папку. — Дункан Берген, вы арестованы.

Кандидат в мэры рассмеялся. Это был искренний, глубокий смех человека, который услышал смешную, но абсурдную шутку.

— Арестован? — Берген изящно вытер несуществующую слезу в уголке глаза. — На основании чего, позвольте узнать? Полицейских слухов? Домыслов уличных наркоманов? Или, может быть, бурных фантазий господина Мерфи? Вчера я имел удовольствие убедиться, что он любит строить масштабные теории заговора и видеть драконов в обычных облаках.

Он поднялся, неторопливо обошел стол и подошел к окну, демонстративно, с вызовом поворачиваясь к гостям спиной.

— Вы хоть отдаете себе отчет в том, что делаете, господа? Через неделю состоятся выборы. Я — безоговорочно лидирующий кандидат. Любое обвинение в мой адрес, не подкрепленное неопровержимыми фактами, будет расценено общественностью как грубое политическое давление. Или как жалкая попытка реабилитации со стороны коррумпированных силовиков. Вас сотрут в порошок активисты и журналисты, а я уничтожу вас в суде. Потом до конца своей никчемной жизни вы работать ночными охранниками в дешевых супермаркетах. А вас, — он развернулся и посмотрел прямо на Адриана. — Вас, щенок, я засужу за клевету и целенаправленное преследование так, что ваша семья будет выплачивать мне компенсацию до третьего колена.

— Фактами, господин Берген? — мягко, почти ласково спросил консультант Мерфи, но от этого тона температура в кабинете словно упала на несколько градусов. — Вы так отчаянно их жаждете? Что ж, давайте поговорим о них.

Он шагнул к столу Бергена, неторопливо открыл брошенную Паркером папку и достал первый документ.

— Факт номер один. Деннис Гарсиа. Бывший вице-капитан Отдела по борьбе с наркотиками. Был задержан федеральными агентами при попытке покинуть территорию склада логистической компании «Вектор». Оказавшись лицом к лицу со своим бывшим командиром, чью жизнь он едва не оборвал, он дал полные, исчерпывающие показания о том, как именно вы организовали бесперебойный наркотрафик в городе. Под запись.

— Слова отчаявшегося предателя и пойманного за руку коррупционера против безупречного слова уважаемого бизнесмена и мецената? — презрительно фыркнул политик. — Очень слабо. Этот жалкий трус скажет что угодно и обвинит кого угодно, чтобы выторговать себе сделку и спасти собственную шкуру. Любой первокурсник юридического колледжа разобьет эти показания в суде за пять минут, сославшись на то, что он оговорил меня под вашим давлением.

— Факт номер два, — невозмутимо продолжил Адриан. — Джон Романофф. Ваш специалист по решению деликатных проблем. Вчера глубокой ночью он со своими людьми совершил вооруженное нападение на мою квартиру и на загородный особняк моей матери. К вашему глубочайшему сожалению, он был обезврежен, избит и задержан. При нем был обнаружен телефон. Естественно, зашифрованный, военного образца. Но наши специалисты о — истинные гении своего дела, мистер Берген. Они до байта восстановили удаленную переписку, геолокацию перемещений и журнал звонков. И знаете, что самое интересное? Ваш последний звонок. Сделанный сразу после нашей с вами беседы в «Амбассадоре». Ваша команда была предельно короткой: «Убери их». Вы даже не потрудились использовать заранее оговоренные кодовые слова.

— Это легко подделать, — Берген продолжал гнуть свою линию, но его уверенность стремительно таяла. — Голос можно сгенерировать с помощью нейросетей. Цифровые следы можно сфабриковать, подбросив телефон.

— И факт номер три, — перебил его Марк.— Склад «Вектора». До него у нас на руках были разрозненные куски паззла. Но изъятые на «Векторе» документы позволили свести все улики воедино. Вы допустили фатальную ошибку, когда решили убрать Кристиана Ноэра. Но этот человек был ученым до мозга костей. Он не просто вербовал для вас исполнителей и консультировал преступников. Он документировал свои «исследования». И копии всех его отчетов о вашей сети бережно хранились на приватных серверах, которые нам все-таки удалось обнаружить, а это уже полноценный цифровой след, показывающий, как вы целенаправленно банкротили чужой бизнес. Вы ломали владельцев фирм, чтобы использовать готовую инфраструктуру для бесперебойной перевозки прекурсоров и отмывания денег. Деньги любят строгий счет, а вы обожали их слишком сильно, чтобы позволить себе уничтожать отчетность.

В кабинете повисло молчание. Берген медленно обвел взглядом присутствующих. Его остекленевшие глаза скользнули по непроницаемым черным маскам вооруженных федералов, задержались на лицах полковников, перешли на искалеченного, но торжествующего капитана Аддамса и, наконец, остановились на Адриане. Кандидат в мэры все еще пытался держать лицо, но нервы уже начали его предавать. Под идеально скроенным воротником дорогой рубашки выступила липкая испарина, а пальцы мелко и неконтролируемо задрожали.

— Есть и еще одна деталь. То, что не войдет в официальные пресс-релизы, но ради чего я проделал весь этот путь, — Адриан слегка склонил голову набок. — Вы строили империю, полагая, что можете безнаказанно устранять любые препятствия. Но вы правда думали, что смерть Джозефа Мерфи в стенах «Сильвер Хиллс» — это всего лишь удачно закрытая сделка? Нет, господин Берген. Устраняя Джозефа Мерфи, вы не провели сделку. Вы забрали у меня отца. И именно поэтому я пришел, чтобы взамен забрать у вас свободу и ваше имя.

Лицо Бергена на короткий миг исказила судорога, но годы, проведенные в корпоративных войнах и криминальных разборках, взяли свое. Инстинкт выживания дельца подавил нарастающую панику. Дункан расправил плечи, вскинул подбородок, в его глазах снова появился стальной блеск.

— Мы можем договориться, — произнес политик, глядя то на Паркера, то на Минтерри. — Вы не хуже меня знаете, как устроена система. Мой арест вызовет кризис и передел сфер влияния. Но я готов предложить вам нечто большее, чем моя голова на блюде. У меня есть колоссальные ресурсы и связи в правительстве. Я могу быть вам полезен. Считайте это выгодным государственным партнерством. Я сдам вам поставщиков сырья из-за рубежа. Отдам все резервные каналы сбыта в соседних Я могу...

— Вы имеете право хранить молчание, — перебил его полковник Паркер. — Все, что вы сейчас скажете, будет использовано против вас в суде.

— Вы совершаете самую большую ошибку в своей жалкой жизни! — прорычал Берген. — Да я вас за это уничтожу!

Полковник Минтерри покачал головой и подал знак федералам. Те шагнули к столу, но Берген дернулся и попытался отшвырнуть протянутую к нему руку.

— Не смейте ко мне прикасаться! Мои адвокаты оставят вас без штанов, я пущу вас по миру! Вы не понимаете, с кем связались!

Федералы действовали слаженно и без малейшего пиетета к его статусу: захват, короткий рывок — и кандидата в мэры бесцеремонно впечатали лицом в столешницу, грубо заламывая руки за спину. Дункан Берген тяжело дышал, но продолжал сыпать проклятиями, пока над ним не раздался непререкаемый голос.

— Дункан Берген, — официально, чеканя каждый слог, произнес полковник Минтерри. — Вы обвиняетесь в создании организованного преступного сообщества, производстве и распространении наркотических средств в особо крупных размерах, серии заказных убийств, покушении на жизнь сотрудников правоохранительных органов и масштабном отмывании денег. Уведите.

Сопротивляться хватке агентов было бесполезно. Дункана Бергена вздернули на ноги и толкнули к выходу. Проход через собственный клуб, обычно наполненный громкой музыкой и беззаботным весельем, напоминал шествие приговоренного на эшафот. Утренний персонал — сонные уборщицы, бармены, администраторы — испуганно жались к стенам, провожая босса. Но самое страшное тщеславного политика ждало внизу: когда тяжелые стеклянные двери «Психеи» распахнулись, Бергена встретила ослепляющая стена фотовспышек и оглушительный гул голосов.

Улица перед клубом была забита журналистами. Объективы всех телеканалов Джоувера были нацелены на выход. Толпа репортеров, с трудом сдерживаемая полицейским оцеплением, гудела, как растревоженный улей. Берген инстинктивно попытался закрыть лицо руками, спрятаться от этого обличительного света, но скованные за спиной запястья и крепкая хватка агентов не позволили ему этого сделать. Он был вынужден идти сквозь унизительный строй под прицелом десятков камер.

— Мистер Берген! Это правда, что именно вы спонсировали производство «Грез наяву»?

— Вы заказали убийство сотрудников клиники «Сильвер Хиллс»?

— Что вы скажете своим избирателям?

— Мистер Берген, посмотрите в камеру!

Федеральный конвой намеренно не спешил, давая прессе вдоволь насладиться моментом. Лишь когда камеры запечатлели Бергена со всех возможных ракурсов, агенты грубо усадили его в зарешеченный служебный фургон, с лязгом захлопнув тяжелые двери.

Марк все это время сидел в инвалидной коляске на верхних ступенях крыльца клуба, а консультант Мерфи стоял рядом, положив ладонь на ручку его кресла. Вместе они молча наблюдали за тем, как человек, еще вчера считавший себя полноправным хозяином города, становится обычным арестантом. Адриан глубоко дышал, чувствуя, как напряжение последних двух лет, державшее его сердце в ледяных тисках с момента смерти отца, начинает отпускать.

— Вот и все, — на грани шелеста прошептал он. — Все.

— Да, — капитан Аддамс сжал руку Адриана. — А теперь поехали отсюда. Я хочу двойной эспрессо, в душ и переодеться. Потом нам нужно к Джеймсу. Ему точно поднимет настроение новость о том, что Берген переехал в одиночную камеру, а Гарсиа теперь никто не спасет.

Фургон с Дунканом Бергеном мигнул стоп-сигналами и свернул за угол, увозя преступника, а консультант Мерфи поднял голову. Высоко в пронзительно-голубом утреннем небе, сверкая серебристым крылом на солнце, набирал высоту небольшой легкомоторный самолет. Проводив его полет взглядом, Адриан опустил голову. Он посмотрел на сидящего перед ним в кресле Марка, на их крепко сплетенные пальцы — и абсолютно счастливо улыбнулся. Капитан Аддамс, заметив это, поднес ладонь Адриана к губам и оставил легкий поцелуй на его костяшках.

— Кстати, консультант, — проговорил Марк с нежностью, от которой у Адриана приятно защемило в груди. — Ты как-то обещал взять меня с собой в полет. Надеюсь, твое предложение все еще в силе?

Адриан рассмеялся.

— Безусловно, капитан, — пообещал он, проведя рукой по его щеке. — Но для начала я отвезу тебя домой.