Паутина

Капитан Джеймс Линч никогда не испытывал ненависти. Даже самые мерзкие из пойманных им преступников удостаивались только презрения и холодного, профессионального желания воздать им по заслугам. Ненависть казалась Джеймсу слишком черным, уродливым чувством, и в его мире не было человека или ситуации, способной породить в душе подобный мрак.

Теперь же капитан Линч состоял из нее целиком.

Его привычный мир, совсем недавно наполненный отчетами, сводками, ароматом литров кофе и адреналином, сузился до размеров одиночной палаты. Время здесь потеряло ритм, превратилось в вязкую субстанцию и вместе с воспоминаниями, которые нельзя было уничтожить, тянуло Джеймса в самую глубину бездны. Джеймс возненавидел эту комнату, собственную беспомощность, въевшуюся в плоть боль, бессилие и каждый свой вдох. Легкие сопротивлялись воздуху, словно тот был наполнен битым стеклом, но физическое страдание было ничем по сравнению с тем хаосом, что разрывал его изнутри.

«Ловец снов» провалился.

Эта мысль билась в голове, заглушая все остальные звуки. Операция, на которую было потрачено несколько месяцев, рухнула. Не из-за ошибки в расчетах или случайности. Все развалилось лишь потому, что внутри отлаженной системы разрослась гниль, и Джеймс не смог ее вовремя обнаружить. Это осознание уничтожало его. Раз за разом он вспоминал Денниса. Лицо человека, которого лично вытащил из академии, заметив искру таланта. Которого натаскивал, с кем делил часы сверхурочной работы и кому доверял так же, как себе. Вице-капитан Гарсиа был его правой рукой, неизменным соратником и гордостью. Теперь ярость и ненависть в душе Джеймса смешивались с горечью и стыдом перед Марком, Яном и всеми пострадавшими офицерами.

У Джеймса было много времени, чтобы утонуть в этом состоянии, пока он обездвиженно лежал на больничной койке в полном одиночестве. Считанные дни назад оно было привычной средой, непрошибаемой броней трудоголика. Но сейчас броня расплавилась, и одиночество стало тюрьмой.

Так, одновременно во внутренней темнице и внешнем капкане из стен палаты, Джеймс и существовал после того, как пришел в себя. Попытка сбежать хотя бы из больницы стала для него естественной потребностью, отражением желания сделать хоть что-то от него зависящее. А внезапный визит странного незнакомца, случившийся после неудачного побега, был для Джеймса чем-то сродни галлюцинации. Неизвестный наглец с улыбкой чеширского кота и контейнером бульона воспринимался исключительно как порождение воспаленного разума, но, к ужасу Линча, оказался вполне реальным и неприлично беспардонным. Когда он вломился в палату, Джеймс был слишком слаб, чтобы вышвырнуть его, но мысленно расчленил нахала раз пять.

«Зачем он приперся? — задавался вопросом Джеймс, глядя в потолок. — Ошибся дверью? Решил поглумиться над калекой? Пусть катится к херам со своей заботой».

Итан покатился. Только не в определенном капитаном направлении, а прямиком в его временную резиденцию. На этот раз не с одной емкостью, а с внушительным бумажным пакетом. И не осторожно, а с таким видом, словно пришел на пикник в Центральный парк Джоувера.

— Привет, мумия, — жизнерадостно позвал гость, закрывая дверь бедром и бодро проходя внутрь. — Надеюсь, ты голоден. Потому что я потратил полчаса, превращая стейк с овощами в смузи и проверяя, чтобы по вкусу это не напоминало мокрый картон.

Джеймс медленно повернул голову. Бинты на шее натянулись, причиняя острую боль, но он не подал виду, лишь скрипнул зубами. Глаза сузились, в них застыла неприкрытая угроза.

— Кто... — голос Джеймса был похож на скрежет металла, и короткое слово далось ему с боем. — ...ты?

Итан поставил пакет на тумбочку, небрежно поправил выбившуюся прядь волнистых волос и начал деловито вытаскивать содержимое.

— Итан, — лаконично представился он. — Я родственник одного господина, который в другом отделении нянчится с твоим коллегой, Адриана Мерфи. Его пример оказался столь заразительным, что я тоже решил выбрать себе подопечного. И тут так удачно подвернулся ты.

Джеймс моргнул. С консультантом Мерфи по работе он почти не пересекался, но поверхностно знаком с этим пижоном был. Эта черта, судя по всему, была семейной: Итан ощущался таким же лощеным выпендрежником, как и его кузен. Тем более странным, неестественным выглядел его неожиданный интерес к Джеймсу. Линч не мог понять его мотивов, как ни старался, и решил спросить прямо, с трудом выдавив еще одно слово:

— Зачем?

Итан повернулся к нему, и в направленном на Джеймса взгляде не было ни жалости, ни брезгливости. Только любопытство и раздражающая теплота.

— Знаешь, что про тебя сказал твой товарищ? Что ты самый заядлый трудоголик в этом вашем Бюро и не успокаиваешься, пока не доведешь задуманное до конца. И что готов поспорить: до выписки ты попытаешься улизнуть отсюда еще как минимум два раза. Я неравнодушен к таким упертым личностям, потому решил тебе помочь. Для начала — восстановить силы. Для этого я принес тебе особое меню.

Итан достал высокий стакан с трубочкой и встряхнул его.

— Белок, коллаген, витамины. Чтобы новая кожа была лучше прежней. Может, даже чешую отрастишь, станешь драконом. Мне кажется, тебе будет к лицу. Характер как раз подходящий, или я не прав?

Он подошел к кровати, придвинул стул и сел, держа стакан в руке. Жест был простым, но в контексте беспомощности Джеймса он выглядел не просто как вызов, а граничил с предельным унижением. Гордость взвыла взбешенным зверем, негодование забурлило вместо крови. Капитан Линч понимал, что прямо сейчас должен категорически отказаться от помощи постороннего человека, еще и посмевшего над ним шутить. Отвергнуть, отвернуться к стене, вновь нырнуть в боль и одиночество, но сохранить остатки достоинства.

На беду Джеймса, из стакана доносился слишком аппетитный аромат. Желудок, игнорируемый последние дни, сжался, напоминая о том, что он все еще жив и требует топлива, и предательски заурчал. Джеймс тут же вскинул на Итана злобно-смущенный взгляд, но не встретил и тени насмешки. Итан просто ждал, держа стакан на удобном расстоянии, и во всем его виде — в расслабленной позе, в легкой улыбке, в упрямом наклоне головы — читалось не меньшее, пусть и более мягкое, упрямство.

Джеймс мысленно выругался. Если он хочет встать, найти Гарсиа и лично оторвать ему голову, ему нужна энергия. Чтобы ее получить, необходимо поесть. Заправиться, обеспечить себя топливом. Нет в этом ничего личного или постыдного. Придя к выводу, что подобная логика не наносит существенного урона по самолюбию, Джеймс кивнул и медленно потянулся навстречу наполненному калориями сосуду.

Первый глоток уверенно претендовал на звание божественного. Теплая, густая, насыщенная вкусом жидкость потекла по воспаленному горлу, согревая изнутри и притупляя жжение. Он сделал еще один жадный глоток. И еще.

— Умница, — тихо приговаривал Итан, следя, чтобы Джеймс не поперхнулся, и его голос звучал неожиданно мягко. — Не торопись.

Джеймс оторвался от трубочки, чтобы перевести дыхание, и метнул в него уничтожающий взгляд.

— Заткнись, — прохрипел он, но в голосе уже не было льда. Скорее, это было ворчание избитого жизнью пса, внезапно получившего в свое полное распоряжение говяжью вырезку. — Тишина.

— Как скажешь, — Итан улыбнулся, ни капли не обидевшись на грубость. — Я и сам люблю тишину. Есть на то причины.

Джеймс не отреагировал. Он продолжил пить, чувствуя, как в него вливается что-то, чего ему так не хватало в проклятом безмолвии палаты. Капитан Линч жил на грани конца его личного мира — и внезапно понял, что странный кузен Адриана вполне подходит на роль компании для его встречи.

Впрочем, составить компанию капитану Линчу решил не только Итан, но и агенты Федерального агентства безопасности. Их появление в ожоговом отделении пришлось на следующее утро после повторной «диверсии» Итана. Двое мужчин в строгих костюмах, чужеродно смотревшихся в местном пространстве, возникли перед Джеймсом ровно в десять утра.

— Капитан Линч, — старший из агентов, представившийся как спецагент Коул, даже не попытался изобразить дежурное сочувствие. Он достал диктофон и положил его на тумбочку рядом с пустым стаканом из-под смузи. — Прошло больше трех недель. Совместно с Бюро мы перевернули город, отследили каждый сигнал, каждую транзакцию, каждый контакт родственников вашего подчиненного. Но не нашли ровным счетом ничего. После его последнего сигнала на месте взрыва он словно растворился в воздухе. У вас есть предположения, у кого в наличии достаточно ресурсов, чтобы помочь ему провернуть такое?

Джеймс скривился под бинтами.

— Сами не понимаете? Не доходит, на кого он работал? Гарсиа не больше, чем инструмент, — говорить по-прежнему было невероятно тяжело, но упрямство заставляло выдавливать слово за словом, не запинаясь. — Или его уже стерли подчистую. Или он все еще нужен.

— Мы нуждаемся в деталях, капитан. Подтвердите для протокола: Гарсиа знал маршруты отхода с места проведения «Ловца снов»?

— Да, — выдохнул капитан Линч. — И отключил маячки своей группы.

— Отлично. Тогда идем дальше.

Допрос длился час. Агенты вытягивали из Линча каждую мелочь, пытаясь найти хоть одну дополнительную зацепку. Джеймс говорил сухо, рублено, экономя дыхание, но с каждым ответом чувствовал, как внутри растет холодная пустота. Он сдавал своего ученика. Он официально признавал поражение. Неудивительно, что после ухода агентов Джеймс ощущал себя не лучше, чем выпотрошенная индейка. Хотелось кричать, выть, колотить мебель, но ресурсов тела хватало лишь на хрип. Глаза начало жечь от подступающих слез гнева и разочарования, и в этот момент дверь палаты снова приоткрылась.

— Эй, мумия, — шепот Итана прозвучал как гром среди ясного неба. — Я видел каких-то стервятников в коридоре. Они тебя не добили?

Услышав его, Джеймс впервые за последние дни ощутил не раздражение, а что-то похожее на благодарность. Этот ненормальный вихрастый блондин будто стал единственной живой точкой в его мертвом мире.

— Заходи, — просипел Джеймс. — И закрой дверь.

Итан широко улыбнулся. Вновь увидев Джеймса, он убедился, что ни один из его аргументов, приведенных чуть раньше в беседе с Марком и Адрианом, не был ложью.

— Ты понимаешь, что он откусит тебе руку? — чуть раньше скептически поинтересовался у Итана капитан Аддамс. — Я не назову его заносчивым, но он очень гордый человек, сейчас состоящий из концентрированной злости. Не лучший момент, чтобы подчеркивать его беспомощность.

— Итан, не то чтобы я хотел тебя отговаривать, — вторил ему Адриан. — Но в самом деле, откуда такое стремление окружить капитана Линча вниманием? Не думаешь, что он заподозрит тебя в неприличных намерениях?

Итан серьезно посмотрел на брата, и в его глазах не было привычной насмешливости.

— Начнем с того, что ни о чем вне рамок приличия я не помышляю. Пока. Он не в том состоянии. Также вполне возможно, что вы правы, а я вскоре останусь без руки. Но Адри... Знаешь, на что я купился? На его искренность. Все его чувства, как открытая книга. А я всю жизнь окружен людьми, которые улыбаются мне в лицо, а за спиной обсуждают, что я позор семьи, потому что выбрал кухню, а не юриспруденцию. Тебе ли об этом не знать, как и о том, почему с твоей матерью я общаюсь лучше, чем со своей родной.

Адриан покачал головой. Конечно, не было нужды напоминать о причинах, послуживших сближению Итана и Эвелины. Именно госпожа Мерфи взяла Итана Росса, сына своей сестры, наследника знаменитой семьи адвокатов, под свое крыло, когда он заявил, что нашел призвание в кулинарии и лишился из-за своего решения наследства. Итан, увидев его реакцию, грустно усмехнулся и кивнул в сторону коридора.

— Этот ваш Линч... Он пылает изнутри. И не только из-за предательства. Это сама его суть. Уж поверьте, профессия научила меня быстро и безошибочно понимать людей. Господин Линч соткан из пламени, страсти к своему делу и силы воли. Когда он восстановится, то перегрызет глотки всем, кто довел до беды. Я уважаю это, восхищаюсь этим. Он не мог мне не понравиться. Не как любовный интерес, а как человек. И желание позаботиться о нем для меня естественно и нормально. Так что не мешайте мне выполнять миссию Красного Креста с гастрономическим уклоном.

После этого Итан и очутился у Джеймса. И пока Линч в его присутствии переваривал диалог с агентами и невероятно вкусный суп заодно, в палате капитана Аддамса успешно разгоралась то ли драма, то ли трагикомедия.

В этот день Агентство планировало допросить и Марка, выделив для этого другую пару агентов. Адриан лично встретил их у поста охраны и проверил документы, отдавая дань своей новой паранойе, а по возвращении в палату вместо мирно изучающего потолок Марка обнаружил только его пустую кровать. Окно было закрыто, вещи — включая свежеприобретенную коляску, — оставались на месте, зато из душевой комнаты доносился задорный плеск воды.

— Марк?! — рявкнул Адриан. — Какого дьявола?

Он метнулся к незапертой душевой, где и обнаружил капитана Аддамса, одной рукой опиравшегося на раковину, а другой — на костыль. Балансируя на здоровой ноге, Марк пытался дотянуться до полотенца в метре от себя.

— Ты рехнулся?! — выдохнул Адриан, в два шага преодолевая расстояние и подхватывая Марка под локоть. — Пять минут подождать не мог?

Марк дернулся от неожиданности, но устоял.

— Выдыхай, мой консультант. Я всего-то решил протестировать свои новые побрякушки, — подбородком он указал на костыль. — И помыть руки перед встречей с властями.

— Заодно сломать себе шею, чтобы обновить список повреждений? — процедил Адриан, тем не менее бережно помогая Марку развернуться. — Только вчера тебе сняли вытяжку. Врач рекомендовал вставать только в моем присутствии. Не подскажешь, кто на меня похож: зубная паста или душевая лейка?

— Я в порядке, — упрямо возразил Марк, но послушно повис на Адриане, позволяя довести себя обратно до кровати. — Нога держит. Почти.

— Не считается, — Адриан усадил капитана Аддамса на край кровати, не обращая внимания на оторопевших агентов, уже стоявших в дверях. Помог закинуть загипсованную ногу, взбил подушку, выпрямился и скрестил руки на груди. — Еще один такой фокус, и я привяжу тебя к изголовью. Не в ходе эротической игры.

— Это ты сейчас так говоришь, в процессе сам втянешься, — усмехнулся Марк, но сразу поморщился, устраиваясь удобнее. — Ладно, я понял. Давай уже перейдем к делу, пока господа позади тебя не уснули от скуки.

Адриан метнул в Марка последний предупреждающий взгляд и повернулся к агентам.

— Прошу прощения за эту заминку. Приступайте. Но если он утомится, беседа закончится досрочно.

Окончательно ошалевшие федералы таки смогли выйти из оцепенения. Капитан Хадсон, конечно, предупреждал их о несколько эксцентричном поведении своего подчиненного, если дело касалось капитана Аддамса, но они не ожидали стать его свидетелями так скоро. К счастью, профессионализм вернулся достаточно быстро, чтобы перейти к допросу.

— Капитан Аддамс, — агент Саффер сел напротив Марка, осторожно покосившись на Адриана, похожего на сурового стража. — Нас интересует Джон Романофф и ваше с ним столкновение. Как мы поняли, вы утверждаете, что он лично присутствовал на месте?

Марк кивнул.

— Он руководил зачисткой. Он мертв?

— Оперативная группа просеяла каждую горсть пепла и подняла каждый обломок. Кинологи, криминалисты, представители Бюро, наши агенты: там работали несколько десятков человек. Мы нашли фрагменты одежды и следы принадлежащей Романоффу крови. Но тело — нет. Ни зубов, ни костных фрагментов, которые позволили бы идентифицировать смерть.

— Значит, его вытащили, — жестко констатировал Марк, сжимая кулаки. — Сразу после того, как он потерял сознание. До или во время взрыва. Кто-то знал, что здание рухнет, и позаботился о своем цепном псе. Берген. Он не мог позволить, чтобы труп его человека нашли на месте теракта. Или, что еще хуже для него, чтобы Романофф выжил, попал к нам и заговорил.

— Берген — публичная фигура, — осторожно заметил агент Саффер. — Мы не можем обвинять его без железобетонных улик. 

— Отсутствие тела на месте взрыва, где погибли люди, — это уже улика, агент, — отрезал Адриан. — Это значит, что кто-то с доступом и ресурсами зачистил локацию быстрее, чем туда добрались спасатели. Если наличие такого ресурса у возможного мэра — не повод его арестовать, то я не знаю, что тогда может стать причиной.

— Мы понимаем. Но и вы должны понять, почему ни мы, ни Бюро пока не можем действовать. Сейчас мы заняты планированием будущей операции по аресту Бергена, а также обнаружению Романоффа и Гарсиа. Ваши показания нам очень помогут, — Саффер поднялся, и его напарник последовал примеру. — Мы усилили посты в больнице. Но я бы рекомендовал вам быть осторожнее. Свидетели, которые выжили после такого, — это неудобные свидетели.

— Вот уж спасибо, а то я был не в курсе, — ехидно откликнулся Марк и откинулся на подушку. — Простите, но больше мне нечего сказать.

Когда дверь за агентами закрылась, Марк нахмурился.

— Они никого не найдут, — мрачно произнес он. — Их уже след простыл.

Адриан подошел к кровати и сел рядом, привычно беря Марка за руку.

— Не будь таким пессимистом. Я изучил все архивы Ноэра, там есть кое-какие зацепки. Это уже что-то. А теперь постарайся не думать ни о чем и отдохни.

— Не хочу, — воспротивился Марк. Задумавшись на мгновение, он вдруг хитро прищурился и потянул Адриана за руку, заставляя того лечь рядом. — Я не устал. У меня есть силы для одной маленькой забавы. По которой я соскучился.

— С ума сошел?! — вскинулся Адриан, одновременно пытаясь устроиться удобнее и проверяя, не задел ли больную ногу. — Ты что удумал?

Марк наклонил голову и потерся носом о щеку Адриана.

— Попробуй угадать. Многого не обещаю, но... В конце концов, больше всего у меня пострадала только одна запчасть. Пальцы, язык и некоторые другие места у меня в полном порядке. Так что давай, консультант. Поднимайся и перебирайся поближе к изголовью.

Адриан судорожно втянул воздух. Кровь прилила к его лицу в тот же миг, когда он понял, что именно предлагает Марк. Перспектива была заманчивой, но обстановка — не самой подходящей.

— Капитан, — Адриан попытался отпихнуть Марка, подозрительно крепко вцепившегося в его талию. — Как ты себе это представляешь? Помнится, когда я щеголял в больничной пижаме, ты высмеял идею свидания со мной. Думаешь, я теперь с энтузиазмом подойду к перспективе рейтинговых развлечений?

Марк коротко хохотнул, а его рука переместилась к завязкам штанов Адриана.

— Тц, мой злопамятный консультант, ты так суров к нам обоим. В таком случае, мое предложение остается в силе до возвращения домой. Но и сейчас ты от меня не уйдешь. Я не хрустальный, и раны мы не потревожим, если ты будешь достаточно послушным.

Адриан шумно сглотнул, ощутив дуновение ветра на одной из своих неожиданно оголившихся частей тела. Вяло сопротивляясь, он все же подался вперед и прошептал, повторяя жест Марка:

— Я полюбил скотину. Пеняй потом на себя.

— Мой младший сержант Мерфи опять грязно ругается? М, мне это по душе. И отказываться от своих слов я не собираюсь, — это капитан Аддамс произнес почти в губы Адриана и за секунду до того, как поцеловать его, повторил. — Не собираюсь.

Через четверть часа Адриан перевел тяжелое дыхание и лениво потянулся за влажными салфетками. Марк перехватил его ношу, выудил два маленьких полотна и принялся старательно вытирать живот своего консультанта. Его движения точь-в-точь повторяли контуры татуировки Адриана, от начала и до самого конца.

Марк спросил, что означает надпись, в первое же утро, когда они проснулись обнаженными в одной постели. Полусонный Адриан тогда потянулся и буднично признался: 

— Все проходит. На латыни. 

Капитан Аддамс тогда не стал расспрашивать и уточнять, но к надписи воспылал особенной страстью, с завидной регулярностью очерчивая ее контуры языком. Он бы не отказал себе в удовольствии провернуть любимый трюк и сейчас, но пришлось ограничиться скромным средством гигиены.

Вытерев последнюю белесую каплю, Марк прижался лбом ко лбу Адриана, положил ладонь ему на живот и тихо сказал:

— Ты осознаешь, что пройти может все, кроме меня?

Адриан прикусил его за подбородок, удовлетворяя свою жажду мести за развратное нападение, и лишь после этого ответил:

— Я знаю. Поэтому я здесь.

Марк наспех привел в порядок и себя, после чего устроил Адриана у себя на плече и крепко обнял. В объятии было все, в чем нуждались они оба: ощущение надежности, тепла и обещание, что какие бы бури ни бушевали снаружи, этот маленький, только их мир останется нерушимым.