Паутина

В палате Марка началось новое утро, и Адриан приступил к привычной уже рутине. Встал еще до того, как во всей остальной больнице снова начнется повседневная суета. Окатить лицо ледяной водой, чтобы смыть с себя серую усталость очередной ночи, проведенной в рваном поверхностном сне. Выпил двойную порцию кофе, попытался позавтракать. Подошел к больничной кровати, где пугающе бледный Марк по-прежнему лежал неподвижно, и тихо произнес, потянувшись к тумбочке за полотенцем:

— Привет, капитан. Пора приводить тебя в порядок. Ты не должен появиться на ежедневном осмотре неумытым.

Адриан смочил полотенце и бережно, едва касаясь, протер им лоб, виски, щеки и шею Марка. Пусть так, но дать ему ощущение чистоты и постоянной заботы, — главное и единственное, что Адриану было сейчас доступно. Он наклонился, чтобы поправить подушку, и на короткое мгновение замер.

— Возвращайся, — шепнул Адриан почти в самые губы Марка. — Я здесь. Жду тебя.

Именно в этот момент ритм дыхания Марка сбился, а консультант Мерфи непроизвольно отшатнулся и отступил на шаг. Волнуясь подобно заблудившемуся путнику, наконец-то вышедшего к теплу человеческого жилища, Адриан наблюдал, как пальцы Марка, до того безвольно лежавшие поверх одеяло, сжали ткань, как задрожали веки капитана Аддамса, как он пытается сделать глубокий вдох.

Марк же не приходил в себя, а скорее пытался выплыть на поверхность, пока сознание возвращалось к нему короткими рывками. Первым в его реальности появился звук: ритмичный назойливый писк. Следом — неприятной знакомый аромат лекарств и средств для дезинфекции. За ними нахлынула боль. Реальная, жгучая и мучительная. Бедро горело, ребра нещадно ныли, а горло будто изнутри натерли наждачной бумагой. Капитан Аддамс все-таки смог глубоко вдохнуть, и грудь тут же отозвалась тяжестью. Закрытые глаза ощущались так, словно на каждый из низ кто-то положил по тяжелому валуну, и Марку стоило титанических усилий распахнуть их.

Первым Марк увидел размытое белое пятно потолка, дробившееся на квадраты. Затем зрение выхватило металлическую стойку капельницы, сеть трубок, тянущихся к его телу. За ним — ритмично вспыхивающий индикатор кардиомонитора. И наконец Марк смог различить рядом с собой силуэт. Моргнул, прогоняя пелену, и картинка обрела резкость.

Адриан. Уставший, осунувшийся, взъерошенный. В его расширенных глазах при этом читался такой дикий, первобытный страх, смешанный с надеждой, что у Марка защемило сердце.

— Марк? — еле выдавил консультант Мерфи. — Ты слышишь меня?

Капитан Аддамс попытался кивнуть, но даже это простое движение отозвалось новым приступом боли и отчетливым головокружением. Марк облизнул губы, и Адриан в ту же секунду отреагировал: схватил бутылку с водой, трясущимися руками открыл ее и с третьей попытки вставил в нее трубочку.

— Много нельзя. Только смочи горло.

Вода показалась капитану Аддамсу божественным нектаром и небесным эликсиром, возвращающим ощущение полноты жизни. Он сделал пару мелких глотков, что-то невразумительно хмыкнул и внимательнее присмотрелся к Адриану. Консультанта Мерфи мелко, но заметно трясло, и Марк поразительно быстро осознал, что ему нужно как можно скорее что-то сказать. Не имело значения, что именно, лишь бы понизить градус трагедии.

Марк собрал все доступные силы и прохрипел, коверкая слова непослушным языком:

— Кто ты... Я не помню...

Бутылка выпала из рук Адриана, которого словами Марка оглушило и пригвоздило к земле. Мысли понеслись со скоростью истребителя. Адриан лихорадочно вспоминал, говорил ли лечащий врач хоть одно слово по поводу возможной потери Марком памяти, пытался понять, что ему дальше делать, и отгонял упорно накатывающую панику. На Марка он смотрел, не моргая, а лицо Адриана побелело до цвета погребального савана.

— Ты... — наконец выдохнул он срывающимся голосом. — Серьезно?

Марку очень хотелось рассмеяться, и он даже попробовал это сделать, но вышла лишь кривая гримаса, благодаря которой Адриан едва не потерял сознание. Видя настоящий, почти первобытный ужас консультанта, Марк не стал его мучать дальше.

— Повелся... Мерфи. Я помню... И слышал. Многое. Свитеры. Только попробуй... — Марк перевел дыхание. — Оленей... Арестую. И еще...

Марк набрал в грудь воздуха, собираясь для главного. Того, что эхом звучало в его спящем сознании, вытягивая из темноты. Но Адриан, почуяв неладное, не позволил ему продолжить. Шагнув вперед, он положил ладонь на губы Марка, и дрожь от его пальцев отозвалась в душе капитана Аддамса щемящей тоской.

— Молчи... — отрезал Адриан, зажмурившись, словно от яркого света. — Не сейчас. Потом. А еще ты идиот. Невероятный.

Марк шевельнулся, пытаясь приподнять голову, и Адриан мягко, но настойчиво удержал его на месте.

— Не трать силы.

Первые эмоции отступили, и на их место тут же пришла предельная собранность. Сердце Адриана все еще колотилось где-то в горле от волнения, но его разум перешел к режиму интенсивной работы с четким пониманием: пусть пробуждение Марка было желанным, принесло облегчение и счастье, но его состояние все еще было тяжелым. Адриан нажал кнопку вызова персонала и перехватил недовольный взгляд капитана Аддамса.

— Тебя надо осмотреть. Не геройствуй.

Марк выразительно поиграл бровями в ответ, но в полной мере насладиться представлением консультанту Мерфи не удалось. Входная дверь распахнулась через считанные секунды, и в палату быстро вошел лечащий врач в сопровождении двух медсестер. Он посмотрел на мониторы, а затем на пациента.

— Он пришел в себя, доктор, — Адриана по-прежнему говорил хрипло. — Он в сознании. Узнал меня. Речь связная, хоть и затруднена.

— Отличные новости, — бодро откликнулся врач. — Капитан Аддамс, с возвращением!

Адриан отступил, уступая место, но старался держаться как можно ближе к кровати. Сцепив руки в замок, он внимательно слушал врача, ловил каждый жест. Когда Марк поморщился от яркого света фонарика и попытался отвернуться, Адриан тихонько позвал его:

— Марк, потерпи.

Осмотр длился несколько бесконечно долгих минут. Врач проверял рефлексы, задавал простые вопросы, на которые Марк отвечал односложно, с трудом ворочая языком.

— Динамика положительная, — вынес вердикт доктор, выпрямляясь и выключая фонарик. — Организм сильный, справился с первым этапом. Господин Аддамс, но сейчас вы на грани истощения. Любое напряжение может вызвать откат.

Врач повернулся к Адриану.

— Сейчас ему нужен абсолютный покой. Мы скорректируем терапию, добавим поддерживающие препараты. Он снова уснет, это нормально. Сон сейчас — лучшее лекарство.

— Я понимаю, доктор. Спасибо вам, — искренне поблагодарил Адриан. — Я прослежу, чтобы его никто не тревожил.

— Вас это тоже касается, молодой человек. Понимаю, что вы очень ждали этого момента. Но до завтрашнего утра минимум взаимодействий, разговоров и любых других активностей. Надеюсь на вашу сознательность.

Адриан послушно кивнул, а когда персонал, сделав необходимые инъекции и поправив капельницы, покинул палату, с огромным облегчением выдохнул. Пододвинул стул вплотную к кровати, сел на то же место, что занимал далеко не первый день и крепко сжал ладонь Марка, на которого уже действовали лекарства: его веки вновь потяжелели, а взгляд затуманился. Но Марк упрямо не отводил его от Адриана, будто боялся, что стоит лишь отвернуться — и консультант Мерфи исчезнет.

— Я никуда не уйду, — заверил его Адриан, интуитивно осознав, что именно беспокоит Марка. — Доктор сказал тебе отдыхать. Будь послушным.

— Буду. Только скажи. Еще раз. Ты знаешь.

Адриан покачал головой, но наклонился и прижался к уху капитана Аддамса, чтобы произнести уже не раз сказанные слова, которым теперь наконец было суждено стать услышанными адресатом. Марк в ответ сжал пальцы Адриана, и через мгновение провалился в сон до рассвета следующего дня, который начался для Марка со встречи с матерью. Войдя, Аманда замерла на пороге — а затем бросилась к сыну, опустилась на колени на больничный пол, игнорируя попытки Адриана подставить ей стул, и схватила руку Марка, прижимая ее к своей мокрой от слез щеке.

— Негодник, — прошептала Аманда. — Какой же ты негодник, Марк Аддамс. Ты хоть представляешь, что ты с нами сделал? Что ты сделал со мной?

— Прости. Я не... планировал.

— Не планировал он! — Аманда всхлипнула, но тут же смахнула слезы свободной рукой, стараясь казаться строгой. — Я обещала твоему отцу, достать тебя с того света и устроить тебе порку, если ты решишь туда сбежать. Собирался проверить, блефую я или нет?! Кто ты после этого, как не отпетый негодяй!

Она поднялась, аккуратно погладила Марка по волосам и посмотрела на него со всепоглощающей любовью.

— Ты ужасно выглядишь, сынок. Просто кошмарно.

— Спасибо, мам, — в глазах Марка мелькнули смешинки. — Ты тоже... ничего.

Аманда фыркнула, повернулась к Адриану и требовательно поманила его к себе. Когда он подошел, она обхватила его за локоть, словно демонстрируя Марку.

— А он! — заявила Аманда тоном прокурора. — Этот святой мальчик! Он же из-за тебя превратился в тень! Не ест, не спит, охраняет тебя, как цербер. А тут вздумал отлеживаться и заставлять нас переживать! Так что слушай меня сюда, маленький солдафон. Ты сейчас быстро поправляешься. Ешь все, что дают, слушаешь врачей и этого терпеливого молодого человека. Как только тебя выпишут, марш к нам на ужин. Оба. Никаких отговорок про работу, преступников и прочую ерунду. Я хочу накормить вас обоих так, чтобы вы в двери не пролезали. Ты меня понял?

— Так точно. Еще приказы?

— Больше не сметь меня так пугать. Мое сердце не железное, даже если твой отец утверждает обратное.

— Обещаю.

Поговорив с сыном еще немного, Аманда погладила сына по отросшим волосам, попрощалась с Марком и Адрианом. Стоило ей скрыться, и Марк пробормотал:

— Она ураган. Всегда такой была.

— У нее есть право, — Адриан поправил сбившееся одеяло. — Она боялась потерять тебя. Мы все боялись. Поэтому ты теперь обязан вернуться в форму как можно быстрее.

Марк негромко хмыкнул и вновь ушел в спящий режим — а через два дня, когда сознание капитана Аддамса окончательно прояснилось, к Марку пришел Ян. Одна сторона его лица все еще была раскрашена в жуткие цвета гематомы, переходящей в желтизну на шее, а дышал вице-капитан тяжело, с заметным присвистом. Передвигался он тоже с трудом, опираясь на костыль. Увидев бодрствующего капитана Аддамса, Ян широко улыбнулся.

— Вице-капитан, — голос Марка был еще слабым, но в нем уже звучали властные нотки. — Ты почему не в койке?

— Надо было убедиться, что ты не дезертировал в мир иной.

— Не дождешься.

Ян криво усмехнулся здоровой половиной лица и, доковыляв до стула, тяжело опустился на него, морщась от боли в ребрах. Адриан, сидевший в углу с ноутбуком, деликатно сделал вид, встал и скрылся в прилегающей комнате, давая друзьям пространство для беседы. Начавшейся не сразу: несколько минут Ян и Марк молчали, пока вице-капитан Оболенски не произнес тихо:

— Линч... — тихо начал Ян, уставившись на пол. — Если бы не он... Я бы сейчас здесь не сидел.

— Я знаю, — Марк нахмурился, и это движение отозвалось болью в висках. — Он восстановится и будет как новенький, вот увидишь. Упрямый сукин сын, похлеще меня. Сейчас и ему, и нам всем нужен перерыв.

Марк и Ян замолчали. Им необходимо было обсудить слишком много, но оба еще не пришли в норму, и потому не хотели лишний раз друг друга тревожить. Так, в понимающем молчании, они провели около четверти часа, после чего Ян медленно поднялся.

— Я пойду. Мэгги убьет, если узнает, что я прошел все это расстояние.

— Исчезни, Оболенски, — Марк вяло махнул. — И не смей возвращаться на работу, пока не начнешь бегать стометровку.

Ян его приказу беспрекословно последовал — и упустил уникальную возможность в режиме реального времени проследить, как его близкий друг и непосредственный начальник превращается в требовательного, недовольного ворчуна в абсолютной степени. Восстановление Марка шло не так легко и быстро, как это показывают в боевиках, и поэтому капитана Аддамса раздражало буквально все: катетеры, закованная в гипс нога, собственная слабость, из-за которой даже попытка сесть превращалась в олимпийское достижение. Но больше всего Марка бесило его собственное отражение: за то время, пока он был без сознания, капитан Аддамс успел обзавестись не просто щетиной, а уверенно прорастающей бородой. И сказать, что это выводило Марка из себя, было бы преуменьшением.

В очередной раз оценив свою физиономию, Марк пробурчал, ощупывая густую, жесткую растительность.

— Я похож на йети, которого протащили через канализацию. Консультант, дай мне зеркало. И бритву. Можешь даже охотничий нож. Что угодно, если это способно резать волосы.

— Тебе нельзя делать резких движений. — спокойно отозвался Адриан. — И борода тебе немного идет.

— Да? Может, тебя это еще и возбуждает?

Адриан скептически оглядел человека перед собой и не удержался от смеха.

— Прости, капитан. Вынужден признать, что я равнодушен к лесникам.

— Вот видишь! — недовольно буркнул Марк. — Если мне нельзя, тогда побрей меня ты!

— Не думал, что ты добровольно подставишь мне свое горло, — хмыкнул Адриан. — Но не посмею противиться.

Он сходил за бритвой и кремом для бритья. Присел на край кровати, ласково коснулся щеки Марка, нажал кнопку пуска — а капитан Аддамс затих, расслабившись под мерное гудение прибора. Ощущение такой заботы было странным и непривычным — но в то же время приятным и невероятно интимным. Они с Адрианом сотни раз целовались, нежно и страстно занимались любовью, но этот момент возвел близость между ними на совершенно новый уровень. Марк чувствовал дыхание Адриана на своей коже, исходящее от него тепло, и по всему телу капитана Аддамса растекалось незнакомое томление.

Когда Адриан закончил, он смахнул с лица Марка остатки срезанных волосков мягкой салфеткой, а Марк поймал его ладонь и прижался щекой.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Теперь ты снова похож на человека.

— Просто человек, а не лесник заслуживает поцелуя за покорность? М, консультант?

— Целомудренный и невинный? Вполне.

Капитан Аддамс громко цокнул и уже вознамерился выдать гневную тираду, но не успел выдать и звука, прерванный Адрианом, уничтожившим все его негодование на корню. Настроение свежевыбритого и обласканного Марка моментально улучшилось — но увы, вскоре качнулось в противоположную сторону. Потому что повышенная волосатость была далеко не основной проблемой Марка — самым большим его предателем все-таки оставалась левая нога. Капитан Аддамс воспринимал ее не как часть самого себя, а как отдельный и крайне неудобный объект недвижимости. Гипс, казалось, весил целую тонну, а сложная система вытяжения напоминала пыточную машину.

В очередной раз пытаясь устроиться удобнее, Марк неосторожно дернулся, и от бедра к пояснице тело прострелило до пелены перед глазами. Марк втянул воздух сквозь зубы, вцепился в простынь — а консультант Мерфи мгновенно очутился рядом.

— Не издевайся над собой, — строго произнес он, перехватывая руку Марка и вкладывая в нее пульт с дозатором обезболивающего. — Нажми.

— Я кто тебе, калека беспомощный?

— Останешься им, если не будешь контролировать свои пределы. Нажимай. Не заставляй привязывать тебя к кровати и полностью забирать над тобой власть.

Марк ругнулся себе под нос, но кнопку все же нажал. Аппарат тихо пискнул, и по вене разлился спасительный холод.

— Знаешь, — Марк ткнул самого себя в гипс. — В нем есть что-то вроде шарма. Я похож на памятник самому себе.

— Ты похож на капитана полиции, который поспорил с гравитацией и бетоном, — парировал Адриан. — И проиграл в этом споре.

— Зануда. Зато теперь я могу использовать эту ногу как оружие. Если кто-то войдет без стука, развернусь и вырублю его гипсовым поленом. Как думаешь, нарисовать на нем мишень? Или просто сделать надпись?

— Давай я нарисую знак «Осторожно, злая собака». Будет очень уместно.

— Дождешься ты у меня, консультант. Только дай мне полноценно встать на ноги.

Адриан вздохнул. Дождаться нужно было не только возвращения привычной подвижности, но и окончания периода самоуправства Марка, который более чем освоился в роли больного тирана. Он требовал чистить ему фрукты и проверять наличие в них косточек, кормить с рук, обнимать в среднем каждые полчаса и показывать все фотографии Локи, присланные Эвелиной. Консультант Мерфи не противился и не возмущался, но мысленно делал пометки, намереваясь припомнить все до единого капризы своего капитана, чтобы заставить их отрабатывать.

Очередной такой тиранический выпад был прерван внезапным появлением Итана. Нагруженный пакетами с логотипом своего ресторана, брат Адриана появился в палате Марка в установленное время, но вид у Итана был не привычно-жизнерадостный, а ошарашенный.

— Привет, болезные, — Итан поставил пакеты на стол, но продолжал оглядываться на дверь. — Слушайте, сейчас такое случилось!

— Что, медсестра отказала тебе в свидании? — поинтересовался Марк, жуя свежеочищенное яблоко. — Какая потеря.

— Нет, — Итан округлил глаза. — Я шел по коридору ожогового отделения, срез́ал путь. И оттуда, из одной палаты, на меня почти вывалилась мумия! Натуральная! Весь в бинтах, с ног до головы. И знаете, что самое страшное? Она пыталась сбежать!

Адриан напрягся.

— В смысле сбежать?

— В прямом! — Итан начал жестикулировать. — Шатаясь, эта мумия ползла к выходу, волочила за собой стойку с капельницей и рычала на медперсонал что-то вроде «Мне надо в Бюро». Ее ловили трое сантиров! Я помог загородить проход, и это создание меня чуть взглядом не испепелило. Адриан, я клянусь, еще секунда — и меня бы покалечили!

Адриан и Марк переглянулись и одновременно выдохнули:

— Линч.

— Кто? — не понял Итан. — Тоже полицейский?! Серьезно? В полиции зомби-апокалипсис или день открытых дверей в гробнице фараона?

— Капитан Линч, глава Отдела по борьбе с наркотиками, — пояснил Адриан. — Пострадал сильнее всех.

Марк попытался приподняться на локтях, морщась от боли.

— Если он встал, значит, решил, что без него все рухнет. Итан, давай сюда бульон, — распорядился Марк, успевший выучить список блюд, которыми его старательно снабжал Итан. — Мне нужно быстрее сращивать кости. Иначе один полоумный трудоголик начнет переворачивать Бюро без меня.

Итан покачал головой, доставая контейнер.

— Вы ненормальные. Все. Один с дыркой в ноге командует, другой в бинтах по коридорам бегает. Адри, ты уверен, что хочешь связываться с безумцами?

— Уже связался, так что ты опоздал с вопросом, — Адриан забрал у Итана суп, зачерпнул ложкой и протянул ее Марку. — Давай, капитан, а то мумия тебя обгонит. Твоя гордость получит непоправимый урон, мы не можем такого допустить.

Марк послушно и с нескрываемым удовольствием открыл рот, позволяя Адриану себя покормить. Итан, ставший невольным свидетелем этой сцены, почувствовал себя крайне неуютно и поспешил сбежать, оставляя их наедине. Но вместо того, чтобы сразу направиться к лифту и уехать обратно в ресторан, он вдруг остановился и задумался. Слова о «мумии» не шли у него из головы. Единственный взгляд, брошенный на него перебинтованным капитаном, был наполнен такой яростной, концентрированной энергией, что Итана словно током ударило. Там, под слоями бинтов и боли, была жизнь. Непокорная, упрямая жизнь, остановить которую было не под силу ни повязкам, ни боли, ни больничным стенам.

Поколебавшись пару минут, Итан развернулся и направился в сторону ожогового отделения. Узнал у медсестры номер нужной палаты, нашел ее, осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. На единственной кровати неподвижно лежал тот самый перебинтованный человек, укутанный в слои белоснежной марли и повязок. Его вид, одновременно хрупкий и внушающий бесконечное уважение, заставил Итана принять окончательное решение.

— Эй, — позвал он, ныряя в палату и ставя на тумбочку лишний контейнер с бульоном, изначально призванным стать обедом самому Итану. — Сбежать не вышло?

Услышав чужой голос, «мумия» не шелохнулась, но глаза капитана Линча медленно открылись. В его взгляде не было ни страха, ни удивления из-за визита. Это был взгляд хищника, попавшего в капкан: мутный от обезболивающих, но все еще острый. Линч смотрел на Итана так, словно прикидывал, куда именно ударить, чтобы убить с одного раза, как только он сможет пошевелить хотя бы пальцем.

— Сбежать не вышло? — ничуть не смутившись, Итан обоятельно улыбнулся. — Это тебе. Тебе нужны силы, чтобы в следующий раз отбиться от санитаров. Я зайду завтра. Проверю.

Итан не стал ждать реакции или ответа и ретировался так же быстро, как появился, а тяжелый, прожигающий затылок взгляд капитана Линча он ощущал даже через закрытую дверь. И это ощущение отозвалось внутри странным, будоражащим кровь предвкушением: Итан понял, что его волонтерская деятельность в этой больнице только что стала намного интереснее.