Паутина

Третье, заключительное видео появилось в сети спустя двадцать шесть часов после публикации предыдущего. В графике не прослеживалось логики, а с определением сервера, с которого ролик мог быть опубликован, ситуация обстояла не лучшим образом. Капитан Иккинс давно не чувствовал себя настолько растерянными и некомпетентным. Они перепробовали все: от обязательной трассировки маршрута и анализа метаданных до идентификации через цепочки прокси. Результатов ни один из способов не принес, и Отдел возлагал последние — самые большие, — надежды на сетевых криминалистов из Федерального агентства безопасности. Представители обеих структур сходились во мнении, что аноним использовал международный VPN-провайдер, и это предположение требовало сделать несколько запросов за пределы страны. Решение проблемы полностью взяли на себя федералы, и они же изо всех сил содействовали Бюро в минимизации последствий обрушившейся катастрофы, в тандеме с Отделом Икинса пытаясь как можно быстрее удалить репосты оригинального видео. Не по доброте душевной и не из бескорыстия. Представители федералов понимали: если буря разрастется до исполинских масштабов, то они попадут под удар следующими. Частично им удалось нейтрализовать произведенный первой публикацией эффект — но второе видео и заявление господина Бергена потребовало приложить куда больше усилий. А третье заставило задуматься, имеют ли данные манипуляции смысл в принципе.

Потому что на этот раз видео завершал кадр, который пересекало послание уже не от погибших студентов. Без всяких сомнений, его оставил человек, чьими силами ролики появлялись в сети.

«Кто из нас не любит смотреть на цветы? Средоточие природной красоты, отражающие изначальный божественный замысел. Молодые люди, которых вы уже трижды видели на своих экранах, тоже были похожи на нежные бутоны, готовые вот-вот раскрыться навстречу солнцу взрослой жизни. Но они увяли раньше, чем явили миру прелесть лепестков. Превратились в засохшее подобие себя, достойное только унылого гербария, а не цветника реальности. Вы знаете, кто в этом виноват и у кого стоит спрашивать ответ. И пусть этот сад увядших грез навсегда останется клеймом на раздутом теле полиции».

Дункан Берге не заставил себя ждать с новой реакцией. Еще более торжественно, чем раньше, в новом выступлении он заявил:

— Я не буду пересказывать представший нам сегодня ужас — каждый житель Джоувера вправе сделать собственные выводы. И пусть Бюро снизошло до того, чтобы сообщить нам определенные детали, мы не сможем избавиться от ощущения, что служители правопорядка этим и ограничиться. Бюро не продвинулось в расследовании, и мы не знаем, чем на самом деле занимаются полицейские вместо поисков правды. Осознавая это и неусыпно помня о том, что у меня есть огромные обязательства перед общественностью Джоувера, я не просто заявляю, а клянусь. Мною инициируется независимая проверка деятельности Бюро. В рамках тех полномочий, которые у меня есть сегодня, и с привлечением дополнительных механизмов контроля. Проверка будет касаться как мер по конкретному делу, так и общей практики взаимодействия с общественностью. Все ответственные лица будут призваны к ответу и наказаны в случае необходимости, а о каждом этапе проверки я буду отчитываться не только перед вами. Но и перед душами молодых людей, отчаянно желавших добиться справедливости для своего учителя.

В Бюро его слова восприняли по-разному.

Полковники Рассел и Минтерри, у которых синхронно мелькнула мысль о том, сколько еще подобных кризисов им придется пережить до выхода на пенсию, сохраняли профессиональную собранность и демонстрировали отрешенное принятие. Им то ли больше нечем было нервничать, то ли они не испытывали желания тратить нервные клетки, но их реакция на обращение Дункана Бергена сводилась к кратковременному тику нижнего века. Сразу по окончании которого Леонард и Рассел приступили к согласованию нового пресс-релиза с Отделом по связям с общественностью. К их сожалению и умеренному негодованию, Дункан Берген был прав. Почти все, что пока было у Бюро, — размытые формулировки и стандартные фразы. Разве что полученная к этому моменту от Линча и Аддамса информация позволяла предоставить публике чуть больше конкретики и объяснить, что ситуация на самом деле сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

Подчиненные капитана Линча даже в его отсутствие были заняты подготовкой к предстоящей операции по задержанию крупной партии «Грез наяву», и на ней сосредоточились все силы Отдела. Деннис Гарсиа не расставался с двумя телефонами, постоянно находился на связи с информаторами и внедренными агентами. По предварительным оценкам, в случае успеха операция «Ловец снов» не только остановила бы распространение крупной партии «Грез», но и позволила бы вплотную подобраться к создателю всей структуры. Она имела ключевое значение для Отдела, поэтому любые события из внешнего мира не отвлекали полицейских от их основной задачи.

Отдел информационной безопасности, помимо прочего, работал над еще одной специфической задачей: они анализировали техническую сторону выпущенных командой Бергена видеозаявлений. Руководство Бюро все сильнее утверждалось в подозрении, что Берген слишком уж точно подгадывал время для публикации. В Бюро хотели понять, сколько времени уходило на съемку и монтаж — пока было неясно, к чему приведет такое расследование, но чутье полковника Минтерри подсказывало ему, что результаты в дальнейшем могут пригодиться.

По размаху царившей суеты с Отделом капитана Икинса успешно соревновался Отдел капитана Аддамса. Подчиненные Марка курсировали между допросами, распечатками переписок и журналов звонков, кофейным автоматом и нервным срывом. На долю Яна при этом выпало еще и посещение нескольких совещаний кряду — и первое из них проводил капитан Хадсон.

Одернув полы своего неприличного дорогого пиджака, вычурно чужеродного в окружении стандартных голубых рубашек, он прочистил горло, обвел присутствующих торжественным взглядом и начал речь.

— Наши парни отлично поработали, и сегодня мне есть, чем поделиться.Как вы помните, на бумаге оружия, из которого убили Ноэра, не существует. Я не буду вдаваться в детали, уточняя, сколько структур и мест нам пришлось проверить, чтобы отыскать хоть какие-то следы, но в итоге мы вышли на четверых возможных владельцев. Первый из них, — Хадсон вывел на экран изображение. — Господин Колдуэлл, владелец стрелкового клуба. Имеет отношение к кастомным стволам, знаком с мастерами, способными сделать подобную винтовку. Неопровержимое алиби, готов сотрудничать со следствием. Мы не видим смысла оставлять его в списке подозреваемых, но его советы и знания могут пригодиться.

Вторым был Артур Хейл: известный инвестор и коллекционер оружия. Он покупал редкие образцы, участвовал в закрытых торгах и по известным данным владел таким оружием, о котором многие из присутствующих в конференц-зале никогда и не слышали. Тем не менее, Хейл также оказался чист, да и репутацией опытного инвестора, вкладывающегося в перспективные и выгодные проекты, он дорожил куда больше возможности всадить пулю в декана кафедры криминальной психологии.

Следующие два кандидата на роль убийцы представляли больший интерес. Особенно после выступлений Дункана Бергена — ведь оба этих человека так или иначе имели отношение к его предвыборной компании.

Луис Кальдерон, мигрант во втором поколении, а ныне техник по промышленному оборудованию, оказался ведущим специалистом в группе, решавшей для Бергена технические вопросы. Установка оборудования, его перевозка, обслуживание помещений штаба: все находилось в его ведении. У Кальдерона имелся доступ ко многим зданиям в городе — достаточно было показать оформленное от имени Бергена удостоверение, — а также соответствующая профилю винтовка в распоряжении.

— Согласно документам, в момент стрельбы в Ноэра он находился на другом объекте. Также у него нет финансовых или личных мотивов для того, чтобы заниматься непосредственным устранением Ноэра. Но доступ к зданию напротив ресторана у Кальдерона был, а некоторые осведомленные лица утверждают, что по указке Бергена он готов и на массовое убийство пойти.

— Этим «лицам» можно доверять? — скептически поинтересовался Минтерри. — Их показания выглядят, как банальная попытка очернить Кальдерона.

— В их честности не сомневайтесь, полковник. Пусть некоторые из них не отказались бы занять место Кальдерона, их показания мы проверили. Поскольку они утверждали, что Кальдерон Бергену чем-то обязан, мы копнули глубже. Выяснилось, что пару лет назад Дункан Берген спас всю семью Кальдерона от депортации. Кальдерона мы прорабатываем, но основной упор хотим сделать на проверку Джона Романоффа.

Капитан Хадсон щелкнул пультом, выводя новый снимок, сделанный скрытой камерой в интерьерах небезызвестной «Психеи». На нем Джон Романофф расслабленно устроился на диване с бокалом виски. Согласно приведенной рядом со снимком сводке, мужчине исполнилось тридцать семь, но выглядел он заметно моложе своих лет. Высокий лоб, правильные черты лица, светлые кожа и волосы, большие, почти черные глаза делали его невероятно привлекательным. Одет он был в безупречно сидевший на нем серый костюм и лаконичную черную футболку. Из образа, лишенного вычурных деталей, выбивались только черные кожаные перчатки. Они казались неуместными в помещении, и поэтому притягивали взгляд. Они словно указывали на то, что их владелец привык все контролировать и не оставлять следов. Ни физических, ни эмоциональных.

— Романофф уже несколько раз фигурировал в попадавших к нам делах, — продолжил Хадсон. — В трех из них являлся подозреваемым в заказном убийстве, и на каждый случай у него находилось алиби. Формально считается независимым социологом-консультантом. Но любой более-менее осведомленный человек скажет, что он некто вроде инженера ситуаций. К нему обращаются, когда стандартные решения не работают, либо же все испробованное не дало результата. Также является владельцем винтовки соответствующего профиля. Находится в негласной тесной связи с Дунканом Бергеном, является одним из его ближайших доверенных лиц. В случае с Ноэром мотив неочевиден, алиби имеется. Но именно его я считаю наиболее вероятным убийцей.

Капитан Хадсон замолчал и явно стремился выдержать эффектную паузу. Полковник Минтерри подавил желание хлопнуть себя по лбу, а полковник Паркер мысленно проклял человека, когда-то подсказавшего Хадсону, что театральность на совещаниях — хороший ход. Но деваться было некуда, и Рассел любезно подыграл оратору.

— Капитан Хадсон, но почему же?

— Я заново изучил его профиль, — с готовностью ответил заметно оживившийся капитан. — Во время допроса он продемонстрировал сочетание эмоциональной сдержанности и инструментального мышления. Романофф последовательно избегал моральных оценок, предпочитая говорить о людях и событиях в терминах полезности, последствий и допустимых потерь. Для него насилие — не табу и не вспышка, а допустимый метод, если он логически оправдан. Психолог отметил еще один важный момент. Романофф не испытывает потребности оправдываться. Напротив, он склонен рассматривать радикальные действия как «необходимые меры» и демонстрирует уверенность в праве принимать решения за других. По сути, он из тех людей, которые убивают не потому, что не могут иначе, а потому что считают это рационально верным шагом. Романофф — каноничный хладнокровный киллер. Он никогда и никого не станет убивать в порыве эмоций или состоянии аффекта. Также он умеет тщательно скрываться и виртуозно заметать зследы. Тот факт, что мы смогли установить его причастность к владению индивидуально созданной винтовкой, можно назвать чем-то сродни чуду.

Паркер подтолкнул к Хадсону ожидавшую своего часа папку.

— Мотив у него мог иметься. Мы установили причастность Ноэра к ряду преступлений. Он не просто выступал в качестве консультанта, готового подсказать, как лучше исполнить замысел. Он пошел дальше — Кристиан Ноэр использовал преступников как материал для своих исследований. В нескольких работах, опубликованных им в официальных профильных изданиях, мы обнаружили завуалированные отсылки к реальным уголовным делам. Кроме того, — Паркер тяжело вздохнул. — Мы также установили, что Ноэр являлся «советником» в тех делах, материалы которых использовал для своей диссертации консультант Мерфи. Прямо или косвенно связанных с «Грезами наяву». С ними, в свою очередь, могут быть связаны Берген и Романофф.

— Вы допрашивали Адриана?

— Нет. Но уже уведомили о необходимости встречи. Адр... Господин Мерфи готов сотрудничать со следствием и ответить на любые наши вопросы. Ян, — полковник Паркер повернулся к Оболенски. — Пообщаться с ним придется тебе. Младшие могут что-то упустить, а причину не дать заниматься этим Марку ты без меня знаешь.

— Так точно, полковник.

— Тогда на этом пока все. Встречаемся, — Паркер обреченно взглянул на часы. — Через сорок минут по поводу «Ловца снов». Отличного всем обеда.

Перед Яном встала сложная дилемма: толпиться среди кучи людей, которых в последние дни вокруг вице-капитана и без того стало слишком много, — либо уничтожить запас крекеров, оставленный Яном в ящике стола на крайний случай. Утром Ян слишком торопился на работу и встал заметно раньше жены, поэтому остался без домашнего обеда. Хотя совсем уж «крайним случаем» это получилось бы назвать с большой натяжкой, на форс-мажор, достойный поглощения соленого печенья уже тянуло.

Но в кабинете Яна ждал сюрприз. Вытянувшись в идеальную вертикаль, рядом с его столом стояли Дилан и Луиза. Увидев вице-капитана на пороге кабинета, Крошка Лу толкнула сержанта Шайнера, пытавшегося ссутулиться, локтем в бок и радостно улыбнулась:

— Вице-капитан! Мы заметили, что вы сегодня без нормального пропитания, — она слегка пнула Дилана по ноге, и сержант Шайнер тут же вытянул вперед руки с ланч-боксом. — Так вышло, что мы сегодня наготовили себе чересчур много. И мы просим, нет, умоляем! Помогите нам разобраться с излишками. Иначе придется выкинуть. Спасите продукты питания от несправедливой участи!

Дилан сказанное Луизой подтвердил, предусмотрительно опустив одну несущественную деталь: никаких излишков не было. Внимательная Крошка Лу, способная по изящному движению чужой брови установить точное время начала бурного романа, из обрывков разговора вице-капитана Оболенски уловила, что он собирается приехать в Бюро раньше официального открытия. Крошка Лу шустро сделала правильные выводы и взяла на себя заботу о начальстве — правда, воплощать ее планы пришлось Дилану. Но для Яна этого особого значения не имело: неважно, кто конкретно из этой парочки хлопотал над домашней едой, у опытного и зрелого вице-капитана все равно неожиданно защипало в носу.

— Ну и зачем вы это устроили? — смущенно буркнул он. — Вам совсем заняться нечем? Надо вас активнее нагружать работой.

— Вице-капитан! — Крошка Лу широко распахнула глаза. — Капитан уехать не успел, а вы уже превращаетесь в него! Это что, магия босса?

Дилан вздрогнул. Когда их отношения с Луизой перешли в новую стадию, сержанту Шайнеру открылся доступ к доселе неизвестным территориям. Включая уютную квартиру сержанта Грин и ее ноутбук. Точнее, не к самому устройству, которая Крошка Лу берегла сильнее любого сокровища, — а к возможности наблюдать, как Луиза создает очередное романтическое творение, призванное скрасить вечер ее читательницам. Беглое изучение ее литературных зарисовок внесло определенные коррективы в мировоззрение сержанта Шайнера, и с недавних пор слово «босс» он воспринимал не совсем в традиционном его понимании. Оттого он и покосился на Луизу, предчувствуя ужасное, но выражение лица сержанта Грин не внушало подозрений. Дилан расслабился и поспешил на защиту дамы сердца.

— Вице-капитан, а мы вообще-то уже многое успели сделать! Изучили все звонки Калеба Фостера, его сообщения и почту. Нашли три регулярно встречающихся номера и два адреса. После перерыва попытаемся установить личности владельцев.

— Какие молодцы, — Ян сдержал порыв потрепать Дилана по макушке. — Но хочу вас расстроить. Кажется, у вас начинаются проблемы с памятью. Мы встречаем с наркоотделом для обсуждения деталей «Ловца». Так что поиск придется ненадолго отложить.

Дилан насупился.

— Ничего мы не забыли! Это совещание у нас во всех календарях. Просто я неправильно выразился. Вы же поняли, что я в виду имел. Опять на нас наговариваете!

— Все-все, не тарахти. И спасибо, — Ян по-отечески добро улыбнулся. — За «излишки». Позабочусь, чтобы ни старания, ни еда не пропали зря. Сами не забудьте поесть.

Несмотря на то, что еда была на удивление вкусной и стоила того, чтобы с удовольствием ей насладиться, закидывать ее в себя пришлось наспех — и меньше, чем через сорок минут десяток сотрудников уголовного Отдела занимали места в конференц-зале.

Возглавлял заседание вице-капитан Гарсиа. На входе Ян вскинул на него пристальный взгляд. Информатор Марка пока не передал ему никакой информации, а подозрения Яна меньше не становились. Но Дэннис Гарсиа вел себя, как обычно, — разве что его голос звучал властно и холодно, когда он приветствовал входящих в помещение.

Когда все расселились по местам, вице-капитан Гарсиа повернулся к экрану позади него.

— Операция пройдет в бывшем корпусе частного колледжа Святого Мэтью. Закрыт восемь лет назад, официально находится в стадии ожидания инвесторов.

На экране появилось изображение: вытянутое здание из светлого кирпича, с плоской крышей и застекленным центральным входом.

— Патрули здесь появляются редко. Камеры муниципальные, старые, половина не работает. Сигнал сотовой связи нестабильный, поскольку здание стоит в низине. Сделка планируется на втором этаже, в актовом зале. Он представляет собой большое помещение с минимумом перегородок, что позволяет нам осуществить максимальный визуальный контроль.

Ян поднял руку и, получив кивок одобрения, уточнил:

— Почему не первый этаж?

— Опасно для наших людей и подозрительно для дилеров. На этом этаже повсюду большие окна и слишком просторные коридоры. Второй этаж дает иллюзию безопасности. Кроме того, — Гарсиа увеличил изображение. — Есть важный технический момент. На крыше установлены старые вентиляционные блоки и аварийные люки. Они давно выведены из эксплуатации, но все еще проходимы. Если начнется захват, часть дилеров почти наверняка попытается уйти наверх, чтобы перебраться на соседний корпус через переходную плиту.

Убедившись, что других вопросов не последует, Дэннис продолжил.

— Что касается распределения групп. «Альфа» находится у северного крыла под видом охраны объекта. Отвечают за скрытое наблюдение входов второго этажа и лестничными пролетами, фиксируют перемещения участников сделки и первыми заходят внутрь после сигнала. «Браво» — на подъездной дороге, контролируют все въезды и выезды. «Чарли» наблюдают за первым этажом и служебными помещениями. После начала операции зачищают здание снизу вверх, перекрывают аварийные выходы, не дают подозреваемым рассредоточиться или смешаться с оперативниками. Снайперская пара — на водонапорной башне, в трехстах метрах от объекта. Обеспечивают визуальный контроль периметра и парковочной зоны. Работают в режиме прикрытия: фиксируют попытки бегства, дают корректировки группам на земле и открывают огонь только при прямой угрозе.

— А что по поводу крыши? — вновь послышался голос Яна. — Это лазейка для побега, как мы будем ее закрывать?

— До начала активной фазы никак, это только навредит операции. Если кто-то туда полезет, реагируем по ситуации. К тому же, при текущем распределении сил крыша работает как ловушка. Любое движение вверх автоматически лишает подозреваемых вариантов — вниз им уже не уйти, наружу тоже. Если мы заранее выставим людей на крыше, они это заметят. Нам нужно, чтобы они считали крышу шансом.

— Принято.

— Отлично. Все отряды находятся в полной готовности ждут сигнала к захвату. Слов нашего агента «Теперь сны будут сладкими». Или выступают по истечении пяти минут после передачи товара, если связь оборвется. У меня на этом все. Если вопросов нет, то концентрируемся на подготовке. Сегодня я разошлю списки групп для сверки. Вице-капитан Оболенски, — он повернулся к Яну. — Вас прошу просмотреть особенно внимательно на предмет изменений состава, участвующего в операции. Как и было запланировано, она состоится через четыре дня. По всем вопросам обращайтесь ко мне или к капитану Линчу, как только он вернется. Благодарю за внимание.

Вопросов не было, и полицейские начали расходиться. Они покидали конференц-зал, а Гарсиа собирал бумаги и выключал оборудование. Напоследок Ян вновь бросил на него взгляд. Дэннис посмотрел на него в ответ так дружелюбно и открыто, что впервые в жизни вице-капитан Оболенски захотел оказаться неправым.