Паутина

До того, как отправиться в главный полицейский участок Хиллброу, который также носил звание единственного, Марк связался с Яном и благодаря эмоциональной тираде друга, обильно приправленной колоритными выражениями, получил представление обо всем, что случилось в его отсутствие. Впрочем, попытайся вице-капитан Оболенски использовать официальный тон или попробуй он исполнить небольшой поэтический этюд, пытаясь разбавить общую мрачную палитру событий, это ему вряд ли бы удалось. Поэтому Ян дал себе волю, излил душу и подвел итог экспрессивному монологу содержательным:

— Это пиздец, Марк.

Возражений у капитана Аддамса не нашлось. Он глубоко затянулся и выдохнул облако сигаретного дыма так шумно, словно вместе с ним могли исчезнуть все проблемы.

— Продержись еще немного.

— Да все в порядке, Марк. Подберу успокоительное. Возьму три отгула кряду. Сбегу на Луну, на худой конец. К слову, когда вы обратно?

— Надеюсь, что успеем на вечерний поезд. Если местные служители порядка окажутся разговорчивыми. И Ян... — Марк понизил голос, хотя поблизости никого не было. — Твою просьбу я передал. Как будут новости, сообщу.

— Спасибо. Ты говорил Линчу?

— Сам как думаешь? — капитан Аддамс метко бросил окурок в урну и потянулся, хрустнув позвонками. — Я должен был его предупредить. Не скажу, что он проникся твоими подозрениями, но противиться тоже не стал. Сказал — «Если считаете нужным, действуйте». В любом случае, я бы исполнил твою просьбу. Моя обязанность — помочь тебе. Как начальника. И в первую очередь, как друга.

— Когда разберемся с этой дрянью, давай накидаемся, как во времена Академии. Мне жизненно необходимо.

Марк хмыкнул.

— Выпить с тобой могу, но такое же состояние не гарантирую. Сам понимаешь, годы берут свое, да и новое семейное положение обязывает. Тебе тоже не стоит планировать алкогольную кому, иначе меня Мэгги потом на порог не пустит. А я, если ты не заметил, дорожу отношениями с твоей женой.

— Не поспоришь. Она и меня к тебе отправит.

— То-то же.

— Ладно, мне пора. Дел невпроворот.

— Удачи, Ян.

Вице-капитан Оболенски, думая о том, что только удача ему и поможет, вернулся в Отдел — Бюро оказалось в центре скандала, но от уголовной рутины полицейских это не избавляло. Мелкое хулиганство, пьяные драки, ранения умеренной степени тяжести исчезать из мира отказывались, и с ними нужно было разбираться. Исполненные энтузиазма преступники полицейским скучать не давали, изобретая все новые ходы и опираясь на самые разнообразные мотивы. Например, сейчас у Яна на столе лежала сводка о третьем по счету ограблении прачечной. Место для грабежа и без того было экстравагантным, а предпочтения злоумышленника окончательно повергали в недоумение: неизвестный из всего разнообразия вещей выбирал исключительно постельное белье с растительным принтом. Начинающий садовод от мира противозаконных деяний в перспективе не должен был доставить следствию слишком уж много хлопот: незадачливый воришка попал в объективы одной из уличных камер, и в то время, как Ян был погружен в диалог с Марком, сержант Шайнер выяснял личность постельного рецидивиста. Его задержание и дальнейшие процедуры можно было легко отдать в ведении даже не сержантов, а стажера Эмили, успешно вписавшейся в коллектив. Но вице-капитан Оболенски хотел лично допросить экстравагантного похитителя — хотя бы для того, чтобы немного отвлечься.

В это время в Хиллброу Джеймс — на этот раз вместе с Марком, — вновь наведывался в полицейский участок. Встретил их уже знакомый Джеймсу капитан, пророкотавший:

— Мой старый друг Линч! Чем обязан твоему новому визиту?

Двадцативосьмилетний капитан Линч, которого назвать «старым» получилось бы с очень большой натяжкой, пламенное приветствие проигнорировал. Возможно, Джеймс попросту не успел проникнуться им должным образом: круги под глазами главы наркоотдела Бюро сделали бы его победителем в любом смотре красоты среди панд и прозрачно намекали на крайне скоротечный сон. Хотя Марк, оглушенный громогласным басом местного полицейского, склонялся к версии, согласно которой Джеймс преисполнился в познании и на подобные мелочи внимания обращать не собирался.

— Капитан Хаузер, — Джеймс вежливо пожал протянутую ему руку. — Простите, что пришлось вас вновь побеспокоить. Нам необходимо уточнить еще несколько моментов. И осмотреть дом, где жили Фостеры. Предоставьте нам адрес и допуск.

— Только время на эту хибару зря потратите, — Хаузер помахал рукой в воздухе, будто отгоняя неприятный запах. — Когда пацану Фостеров обвинение предъявили, мои парни у них побывали. Ничего интересного не нашли.

— Позвольте нам решать, полезен этот выезд или нет, — оборвал его Марк. — И подчиняйтесь приказам офицеров из вышестоящего отделения. Время у нас не резиновое, . На вопросы ответите по дороге.

Капитан Хаузер посмотрел на Марка с обидой, капитан Линч — никак, потому что принял покорный «сам-его-боюсь» облик. Марк мысленно присвистнул, оценив талантливую пантомиму по достоинству, и сделал капитану Хаузеру знак в сторону выхода. На этом капитан Аддамс временно сложил активные полномочия и оставался молчаливым слушателем вплоть до самого приезда к Форестерам. Поначалу Марк слушал вполуха, но кое-что все-таки заставило его насторожиться.

— Что касается судьи, то через годик примерно уволилась наша дамочка и уехала к лучшей жизни. Куда — не подскажу. Может, и в Джоувер. Я за ней не следил потом шибко. Хотя честно скажу. Жаль, что такой экземпляр нас покинул. Статная была особа. Сочная.

— Капитан Хаузер, давайте без этих подробностей.

— Прости, дружище Линч, трудно удержаться! Таких женщин — одна на миллион. Вот и несет меня. Встретился бы с ней, по-мужски бы меня понял. Но уволилась она. В чем причина была, тоже не подскажу. Но вы ребята опытные, доступа ко всяким там документам у вас побольше нашего, так что без меня разведаете.

У капитана Аддамса дернулось нижнее веко. Хаузер умудрялся вместить в одну секунду десяток слов, из которых пользу в себе несло только одно — и Марк почувствовал невероятное облегчение, когда машина остановилась у одноэтажного дома и подарила освобождение от необходимости находиться с Хаузером в замкнутом пространстве.

Жилище Фостеров представляло собой унылое зрелище: низкая крыша, узкие окна, поросший сорняками газон. Голубая краска на фасаде поблекла, на перилах — потрескалась, а на металлической двери были заметные следы ржавчины.

— Состояние домишки видите? — хмыкнул Хаузер. — Мы даже не удивились, когда пацаненка с веществами поймали. Лучшей жизни хотел.

Джеймс это не прокомментировал: таких утверждений он слышал достаточно — и в ста процентах случаев от тех, кому предстояло отбывать срок. Капитан Линч сдержанно попросил Хаузера открыть дверь и первым вошел внутрь.

Сырость и затхлость здесь накрывали в первые же мгновения. Едкий запах застарелого пота плотно смешался с вонью дешевого табака, въевшегося в обои и обивку мебели. Большинство горизонтальных поверхностей покрывал слой жира, на полу лежали невесть откуда взявшиеся сухие листья, по углам были раскиданы обрывки бумаги, а на полу виднелись пятна грязи. Стены украшали пожелтевшие обои, на которых местами выступали пузырями отсыревшие участки.

Интерьер производил настолько угнетающее впечатление, что холеричное самообладание капитана Джеймса впервые за долгое время дало трещину. Он брезгливо поморщился с плохо скрываемым отвращением пробормотал:

— Я бы тоже хотел отсюда сбежать.

— Я и говорю, — поддакнул Хаузер. — И это еще после ремонта, его пацаненок Фостеров делал. Криво-косо, но как умел. Было еще хуже. С таким-то папашей неудивительно. Колотил он паренька. Я того не один раз в синяках видел.

— И ничего не предприняли? — сухо поинтересовался Марк. — Или в Хиллброу домашнее насилие считается нормой?

— Вы уж сильно-то на нас не наговаривайте. Мы беседы проводили. Да и не сильно он его бил. Ни переломов, ни сотрясений.

— Лучше замолчите, — в голосе капитана Аддамса прозвенела угрожающая нота. — Вам пойдет на пользу.

То ли его голос, то ли его сжавшийся кулак заставили Хаузера благоразумно замолчать, отойти в сторону и не мешать с осмотром. В результате которого они быстро обнаружили цепочку следов: она уже покрылась новым слоем поли, но выделялась на фоне застарелой. Следы опоясывали замызганный журнальный столик в гостиной и тянулись к задней двери. На первый взгляд, принадлежали они двум разным людям, но сказать наверняка могли только специалисты.

— Вызовите криминалистов, — Джеймс повернулся к Хаузеру. — А мы пока осмотрим комнаты.

Спальня старшего Фостера пользы полицейским не принесла. Зато комната Калеба Марка и Джеймса заинтересовала сразу. Она выглядела не слишком ухоженной, но точно использовалась. На не заправленной постели лежало скомканное одеяло, на тумбочке рядом с кроватью стоял стакан с мутным ободком на дне. Марк прошел к шкафу, распахнул его и обнаружил несколько аккуратно развешанных рубашек, пару курток, коробки с обувью, рюкзак на верхней полке. Капитан Аддамс достал из кармана пару перчаток, надел их и аккуратно расстегнул рюкзак. Нырнул в него рукой — а затем вытащил толстую папку.

— Джеймс, — позвал он. — Тебе надо это увидеть.

Сложенные, отсортированные по датам газетные вырезки и распечатки новостей посвящались одному делу: крупному расследованию о синтетических наркотиках. Заголовки кричали о передозировках, закрытых лабораториях, пропавших уликах. Определенные абзацы Калеб — рюкзак принадлежал ему, на это указывали вышитые на лямке инициалы, — подчеркнул, где-то на полях оставил пометки. Стрелки, даты, комментарии «ложь», «не проверили». Брови капитана Линча сложились в сложную конструкцию, отражающую его недоумение и какое-то восхищенное удивление.

— Нам для этих выводов понадобилось трое специалистов, а он их просто карандашом набросал? Жаль, что я его раньше не встретил, постарался бы устроить к себе.

— Вместо этого он посмертно устраивает тебе головоломку. А вот это чудо техники, — Марк указал на старенький ноутбук, — может стать ключом к ее разгадке.

— Скорее ключом к ключу. Парень был достаточно осмотрительным, такие роют по несколько нор. Но устройство заберем, пусть наши парни изучают.

— Потом сведем с данными от Шайнера, получим относительно полную картину контактов молодого дарования.

Джеймс показал «Окей» пальцами, подошел к столу и открыл нижний ящик. Здесь его ждали латексные перчатки, несколько одноразовых масок и чистые упаковки. Пока Джеймс складывал их в пакеты для улик, Марк внимательно рассматривал пробковую доску на стене — и среди всего прочего нашел там особенный снимок. Группа людей позировала на фоне главного корпуса Университета Джоувера. Несколько лиц были частично закрыты цветными стикерами, но один человек, занимавший центральное место, оставался не спрятанным. С гордой улыбкой он смотрел на зрителя, будто стремясь через фотографию донести, насколько доволен тем, что его окружает группа талантливых студентов.

Никто иной, как Кристиан Ноэр.

Капитан Аддамс нахмурился. К этому человеку у него не осталось ни ревности — хотя природу их отношений с Адрианом Марк достаточно быстро осознал, — ни неприязни. Лишь раздражение от того, что никак не удавалось избавиться от тени Ноэра. Кроме того, Ноэр оставался громоздкой декорацией, скрывающей игроков покрупнее.

Марк двумя пальцами снял снимок, стремясь сохранить первоначальное положение стикеров, и приложил фотографию к остальным уликам. В комнате Джеймс и Марк провели еще около десяти минут и вернулись к Хаузеру.

— Криминалисты будут в течение получаса, — бодро отчитался он. — Предлагаю дождаться их на улице.

Его предложение было встречено с заметным одобрением, поскольку трое полицейских оказались единодушны во мнении, что табачный дым окажет на них менее разрушительный эффект, нежели атмосфера дома Форестеров. На крыльце служители закона дождались прибытия вызванной Хаузером команды в количестве целых двух полицейских — и еще час ушел на повторный осмотр дома, проводимый под бдительным присмотром Марка и Джеймса. Итоговый отчет они попросили направить на почту: никаких сложных процедур не требовалось, и тратить время на ожидание в Хиллброу оба капитана не видели смысла. В компании все того же Хаузера они вернулись в отель, побросали вещи в сумку и поспешили на местный вокзал, еще успевая к последнему на сегодня поезду из Хиллброу.

Перед отправлением Марк успел проверить переписку с Адрианом. Там обнаружилось четыре новых фотографии мелкого бесенка, с которым Марку отныне предстояло делить не только жилплощадь, но и внимание консультанта Мерфи. На фото пушистый негодник продемонстрировал недюжинный талант к скалолазанию, взобравшись Адриану на плечо и надменно взирая с достигнутой высоты. Затем обозначил позицию, согласно которой это именно он завел людей, а не наоборот: манифестировал он свое мнение, расположившись по центру подушки капитана Аддамса. Иными словами, четырехлапый постоялец апартаментов господина Мерфи начинал жить свою лучшую жизнь и ничуть этого не стеснялся.

Губы Марка растянулись в улыбке. Он собирался предупредить Адриана о времени возвращения, но внезапно передумал. Счастливая улыбка сменилась лукавой, а родившийся стремительной вспышкой план быстро обрел очертания и логичную последовательность действий. У сидевшего рядом Джеймса Линча, покосившегося на Марка, вновь возникли определенные сомнения в его психической стабильности, и мысленно Джеймс поблагодарил все материальные и духовные силы этого мира за то, что ему приходится иметь дело со скучными наркоторговцами, а не психами всех мастей и разной степени тяжести. Он откинулся на сидении и мгновенно погрузился в сон, блаженно проспав фантастически долгие для его измотанного организма два часа, а на вокзале Джоувера в первую очередь обеспечил себя очередной порцией американо, напоминавшей по объему ведро. Марк его примеру следовать не стал: он попрощался, поймал такси и сделал заказ в том азиатском ресторанчике, что так полюбился Адриану.

Восторг дядюшки Тханета, встретившего Марка на пороге, не поддавался никакому описанию. И в то же время хозяин заведения был несказанно удивлен:

— Зачем же вы так утруждались, кхун Марк? Я очень рад вас видеть, но вы могли заказать доставку. Привезли бы, куда пожелаете. Хотя, — он хитро прищурился. — У вас в пакетах блюда, которые особенно нравятся кхуну Адриану. Его-то адрес нам тем более известен.

— Дядюшка Тханет, скажите. Вам нравится кормить тех, кто вам дорог?

— Конечно! Для меня это одна из главных радостей. Я счастлив, когда близкие наслаждаются моей едой.

— Вот и ответ! — Марк подмигнул ему. — Я ни грамма не утруждаюсь, а хочу позаботиться о дорогом человеке. И лично передать ему угощения, созданные вашими руками.

— Тогда торопитесь, езжайте скорее! — сохраняя прежнюю доброжелательность, дядюшка Тханет из лучших побуждений начал отталкивать Марка к выходу. —- Пусть отведает горячего и свежего! Хотя нет, погодите!

Марк опомниться не успел — а дядюшка Тханет уже заботливо нагружал его дополнительным пакетом, под завязку набитым свежими салапао.

— Как я мог позабыть! — дядюшка Тханет хлопнул себя по лбу. — Кхун Адриан так их любит! Теперь точно езжайте.

— Спасибо, — Марк слегка поклонился. — Он точно будет рад.

Марк вернулся в такси — а в другой части города Адриан, строго наказав котенку хотя бы пять минут не пытаться скинуть на пол мелкие предметы, скрылся в ванной. Он как раз закончил принимать душ и сушил волосы, когда гостиную заполнила мелодия, безошибочно указывающая на звонившего.

— Да, капитан, — не глядя, ответил Адриан. — Ты в Джоувере?

— Да, но пришлось кое-куда заехать. Не знаю, надолго ли задержусь. Ужинай и ложись без меня, хорошо? А поскольку я уверен, что ты ничего не готовил, я взял решение этой проблемы на себя. Судя по трекеру, курьер с твоим пропитанием уже на подходе.

Подтверждение поступило незамедлительно: в квартиру консультанта Мерфи громко постучали.

— Иду встречать!

Не обернувшись, облаченный лишь в небрежно запахнутый халат Адриан убрал телефон в карман поспешил к двери. Распахнул ее — и обнаружил, что упомянутый «курьер» ему невероятно знаком. На пуховике и ресницах самоотверженного доставщика оставались искрящиеся следы от растаявшего снега, и вся его высокая фигура была окутана прохладой, принесенной Марком с улицы. Этот легкий холод стремился внутрь, но сразу же растворялся в том тепле, что источали квартира и ее владелец.

Адриан слегка опешил от подобного поворота событий, зато Марк с репликой не растерялся.

— Тц! — он сурово свел брови, но глаза лучились радостью. — Поверить не могу, что ты променял своего парня на еду! Не стыдно?

Он указал подбородком вниз.

— Еще и в таком виде.

— Ты же... — потрясение пока не оставило Адриана, и подбор слов в кои-то веки давался ему непросто. — Только что...

— Обманул тебя. Считай, мы квиты, — заявил Марк, уже расставляя пакеты в прихожей и с удовлетворением отмечая, что Адриан не высказал и крошечного возражения против «парня». — Или не надо было спешить домой?

— Надо было! — встрепенулся Адриан и шагнул Марку навстречу, чтобы обнять его. — Всегда надо.

На шум, поднявшийся в прихожей, с деловитым выражением мордочки вышел котенок. Обнаружив на вверенной ему территории второго двуногого, малыш насторожился и выгнул спину — а то, что последовало дальше, заставило его еще и распушить хвост до невероятных размеров. К счастью, один из людей догадался подхватить второго на руки, унести в спальню и предусмотрительно захлопнуть дверь, избавив тем самым кошачью душу от фундаментальных потрясений. Пострадала в итоге только позабытая еда: отведать ее горячей Адриану не удалось, и все до единого блюда пришлось разогревать.

Эту обязанность взял на себя Адриан, а Марк — предварительно с большим удовольствием также отдавший себя во власть горячей воды и геля для душа, — целиком сосредоточился на новом сожителе. Шаловливый котенок поначалу попробовал явить незнакомцу свой характер, укусив за лодыжку, но ожидаемого благоговейного трепета не последовало. Вместо оказания почестей Марк вопросительно посмотрел на сорванца и подхватил котенка.

— Ты думал над именем? — обратился Марк к Адриану, не прекращая гипнотизировать взглядом пушистого негодяя, растопырившего лапы во все стороны. — Мне кажется, Чертенок ему вполне подойдет.

— Мяяяяу, — возразил котенок, что переводилось как «Получше ничего придумать не смог?».

— Тебя не спрашивали, — сурово произнес Марк, и котенок замер, со всей ясностью ощутив, кто здесь на самом деле хозяин. — Не лезь во взрослые разговоры.

Адриан поставил тарелки на стол и улыбнулся.

— Энигма или Нуар.

— Хм... «Капитан, убери лоток за Энигмой», «Консультант, Энигма запутался в простыне». «Энигма, прекрати жевать провод!», — разными интонациями произнес Марк, и Адриан не удержался от смеха. — Как насчет чего-нибудь попроще?

— Смоук? Инки? Локи?

— Мрря? — на последнем имени котенок наклонил голову и прижал одно ухо. — Мряя!

— Гляди-ка, Локи ему нравится, — Марк хмыкнул и погладил малыша по белому «носочку». — Мне тоже. Значит, так тому и быть. А на следующий Хэллоуин купим ему тематический костюмчик!

— Пойдем есть, капитан. Пока в своем воображении ты не скупил ему еще десяток карнавальных комплектов.

Этим вечером свет был особенно теплым, разговор — уютно неспешным, совершенно не касающимся работы. И все же в спокойной, почти семейной атмосфере проскальзывала едва заметная неловкость: и Марк, и Адриан помнили данное капитаном Аддамсом обещание. Оно будто невидимо скользило в воздухе, невесомо касаясь то одного, то другого, не давая о себе забыть. И оба это чувствовали — в отличие от Локи, который на поверку оказался существом, категорически не признающим личных границ. Он раз за разом карабкался Марку на колени, устраивался поперек, требовательно тыкался лбом в ладонь, а если капитан Аддамс снимал его, возмущенно возвращался обратно.

— У тебя появился поклонник, — заметил Адриан. — Весьма настойчивый. Кажется, мне еще предстоит побороться за твою благосклонность.

— Он просто знает, кто здесь главный, — фыркнул Марк, почесывая Локи за ухом. Котенок тут же растекся в руках, забыв о своих злодейских планах. — Кое-кому тоже не помешало бы это усвоить.

— Интересно, кому же? Укажи на этого человека, капитан. Я предупрежу его о том, чтобы он поскорее проявил сообразительность.

— Консультант.

— М?

— Я люблю тебя.

Мир Адриана на короткое мгновение словно потерял опору. Консультант Мерфи догадывался, что именно хочет сказать Марк, готовился, но все равно признание ошеломило сильнее, чем Адриан предполагал. Не потому, что в принципе прозвучало, — а потому что в нем было слишком много искренности. Адриану признавались и раньше: порывисто, лицемерно, похотливо. Как угодно — и лишь слова Марка не заставляли усомниться в их правдивости, исходящей из глубины сердца.

Дыхание Адриана сбилось, пальцы сжались на краю стола. В очередной раз спущенный на пол Локи, почувствовав нечто странное в атмосфере, вспомнил о навыках скалолазания и торопливо пополз куда-то в сторону небес, используя для этого капитана Аддамса. Марк же демонстрировал удивительное спокойствие. Он снял со штанины котенка и взял его на руки. Говорить Марк продолжил, почесывая пушистого террориста, недовольно дергающего усами из-за прерванного путешествия:

— Я знаю, что тороплюсь с такими высказываниями. И я правда не жду, что ты сейчас скажешь что-то в ответ. Но помнишь, что ты сказал, когда предложил жить вместе? Ты посчитал это правильным. Я чувствую то же самое. Для меня это не вспышка, а то, с чем я живу каждый день рядом с тобой. Поэтому я говорю тебе сейчас. Ты можешь не отвечать. Нет, — он взъерошил волосы. — Я знаю, что ты не будешь отвечать. И я принимаю это. Ничего страшного, если ты пока не пришел к понимаю, что твои чувства такие же по силе. Я подожду. Потому что выбрал тебя и не оступлюсь от своего выбора.

Плечи Адриана напряглись, затем медленно опустились. Взгляд метнулся вниз и обратно к Марку.

— Капитан, я... мне нужно.

— Нет, — Марк вытянул руку и положил ладонь на его губы, мешая договорить. — Сейчас не говори ни слова из тех, что собирался. Скажи их тогда, когда будешь уверен. Я не стану воровать у тебя право выбрать для этого тот момент, который ты посчитаешь подходящим. Для себя. Когда бы это не произошло, я приму с радостью. Любое место, любой момент. Мне важно не «когда», а то, что это будет твое решение.

Под его ладонью Адриан замер. Он осторожно накрыл запястье Марка своей рукой, не отталкивая, а принимая прикосновение, и на мгновение прикрыл глаза. Затем кивнул и мягко отодвинул ладонь Марка. Но не отпустил, а лишь крепче сжал пальцы, большим пальцем ласково проведя по теплой коже.

— Хорошо.

— И не отвертишься, — другой рукой Марк поднял котенка. — У меня есть свидетель! Он все запомнит и при необходимости даст показания.

— Мя!

Локи сказанное подтвердил, и Адриан тихо усмехнулся, все еще не отпуская пальцы Марка. В этом жесте воплотились все пронизывающее консультанта Мерфи доверие и благодарность. Локи, почувствовав, что момент больше не требует его важного присутствия, зашевелился и попытался вывернуться из рук Марка, протягивая лапы в сторону прихожей. Вероятно, Локи полагал, что именно эта часть квартиры особенно хорошо соответствует его новой должности.

К сожалению, не давшей ему достаточно полномочий, чтобы позднее все-таки проникнуть в надежно закрытую спальню. Возмущенный Локи, чье кошачье сердце до глубины было потрясено вопиющей несправедливостью, готов был уже надругаться над человеческими ботинками, выразив тем самым свою общественную позицию, но запах корма показался ему более интригующим. Так, в этот эпохальный день, неведомо для хозяев их обувь была спасена благодаря обычным консервам и великодушию одного котенка.