Паутина

Лукас Тарниган сидел в комнате для допросов с таким видом, словно он находился не в пространстве с унылыми серыми стенами, а на званом обеде. Даже наручники, характерно гремевшие на его запястьях, не мешали ему небрежно отбивать пальцами по столу ритм той же мелодии, что звучала при его задержании. Внимательно рассматривая его, Ян Оболенски в очередной раз засомневался, хладнокровен ли этот мужчина — или же настолько глуп, что не понимает, куда втянул себя по доброй воле.

Перед встречей с Тарниганом Ян внимательно изучил заключение экспертизы, проведенной по результатам осмотра дома, принадлежащего Лукасу. Мини-принтеры высокой точности, штампы, формовочные приспособления, мензурки, рецептурные записи, десятки искусственно состаренных бутылок: гостей особняка могла впечатлить не только непосредственно винная коллекция Тарнигана, но и тот инвентарь, который он использовал. Впрочем, вице-капитана Оболенски больше всего поразило не это. А тот факт, что были также обнаружены промышленные термосварочные аппараты, мешки с маркировочными пломбами и высокоточные весы. Ян сталкивался с подобным и знал: такое оборудование может указывать на причастность к схемам распространения наркотиков. Копию отчета об экспертизе криминалисты отправили в том числе в отдел Джеймса Линча, и Ян после изучения пятистраничного документа направился прямиком к нему. Чтобы застать капитана Линча поглощающим очередную порцию живительного кофе, необходимую, чтобы продержаться на ногах еще пару часов и как можно бодрее оповестить:

— То, что это полноценная система, ты и без меня уже понял. Но вряд ли тебе уже успели сообщить, что там следы дешевого аналога «Грез». Нам предстоит выяснить, устроил ли твой новый подопечный самодеятельное выступление или причастен ко всей сети сбыта. В любом случае, срок он заработал не маленький.

Оттого Яну и казалось удивительным поведение Лукаса Тарнигана. Продолжая рассматривать его, вице-капитан Оболенски включил диктофон и откинулся на спинку стула.

— Господин Тарниган. Мне нужно подробно объяснить вам, почему вы здесь?

Лукас вежливо — уже хорошо знакомо Яну, — улыбнулся и почти ласково ответил:

— Я все знаю. Вы снова хотите поговорить о моем вине. Но в этот раз беседу придется разбавить подробным рассказом обо мне. Я с удовольствием отвечу на все вопросы, не стесняйтесь их задавать. Жаль только, — он потряс руками. — Что для нашего общения мне пришлось облачиться в столь неприглядный аксессуар.

— Вряд ли вы не предполагали такой исход. Расскажите, с чего все началось.

Говорить Лукас начал неспеша, почти в театральной манере.

— Не хотелось бы показаться банальным, офицер. Но придется. С детства. У нас дома всегда пахло вином. Не изысканным французским, а самым дешевым, которое продавалось в ближайшей лавке. Без него не могла заснуть моя мать. Если я отыщу в своей памяти хотя бы сотню вечеров из детства, когда ей это удавалось, то посчитаю огромной удачей. И самое забавное, офицер...

— Вице-капитан, — поправил его Ян.

Тарниган сложил ладони в почтительном жесте.

— Прошу простить за грубость. Мне показалось, что мы с вами успели несколько сблизиться, поэтому позволил определенную вольность. Больше такого я не допущу, вице-капитан. Итак. Самое забавное, что очень часто она, напиваясь, начинала рассказывать мне о Франции, о винных полях. И когда с ее губ срывались эти истории, для открывался портал в иной мир. Я воспринимал ее пьяные бредни, как другие дети воспринимают сказки. А когда мне было шесть, она разрешила мне понюхать бокал. Сейчас я понимаю, что он мог пахнуть лишь дешевым спиртом. Но тогда мне показалось, что это аромат красоты.

Он взглянул на Яна, и вице-капитан кивнул, молча призывая его продолжать.

— Затем моей матери не стало, я окончил университет в своем родной городке... И решил покинуть страну. Мечты о той красоте, что может жить в бокале, если налить в него напиток с прекрасных полей, меня не оставляли. Я эмигрировал сюда, — голос Лукаса стал глуше. — И в полной мере ощутил, каково это — быть никем. Невидимым и едва слышимым выпускником с отвратительным акцентом. Мне едва хватало денег на жизнь и съем дешевой квартирки. В то время как вокруг были дорогие машины, шикарные клубы, красиво одетые люди. Я экономил на всем, чтобы хоть как-то соприкоснуться с этой жизнью, и выбрал для этого винные клубы. У меня не было ничего, кроме готовности слушать и отличной памяти. Я запоминал вкусы, ароматы, этикетки, описания, чужие впечатления. Со временем научился говорить о напитках так, что слушали все без исключения. Это было похоже... На магию, вице-капитан. Тогда я будто прозрел и понял, в чем моя сила.

Он сделал паузу, посмотрел на наручники, сжал кулаки.

— Но знание и какая-то «магия» не делают тебя своим. По-настоящему богатый мир оставался для меня все еще закрыт. Будь ты хоть трижды гением, все равно останешься в нем гостем. Решение пришло само собой. Если я не мог войти в желанный мир честно, так почему бы не построить свой?

— Вы начали подделывать вино.

— Я никогда не воспринимал это таинство как создание и производство «подделок», как вы выразились. Поначалу я играл. Смешивал дешевые вина, добиваясь вкуса дорогих. Я считал это искусством. Вел себя, как художник, который пишет копию полотна именитого мастера. Люди хотели легенду, и я ее давал. Сначала делал это для друзей. Потом захотел проверить, смогу ли обмануть эксперта. Это был вызов. Я выиграл. И знаете, что я почувствовал? Власть. Эти люди, с их миллионами, сидели у меня за столом, ловили каждое слово. Я был никем, а стал кем-то. Гениальным актером в собственном спектакле, а полученные деньги – доказательством таланта.

Ян скрестил руки на груди.

— Вы можете называть содеянное как угодно, господин Тарниган. Но то, что вы совершили, все равно останется мошенничеством. Вы обманули десятки людей, продали сотни поддельных бутылок.

— Но они так и остались историей, которую желали получить люди. Взрослая игра, если желаете. Богатые люди хотели в ней участвовать, я предоставлял им возможность, – Лукас опустил голову, помолчал несколько секунд, а затем коротко рассмеялся. – Забавно, правда? Я, мальчишка-эмигрант, смог сделать столько людей заложниками созданной мной легенды. Но сейчас я здесь.

— Почему вы не остановились?

— Это был мой мир. Я построил его. И боялся, что снова исчезну, если остановлюсь. Вице-капитан... Я не злодей. Я... артист, зашедший слишком далеко.

Ян пару минут он обдумывал услышанное и никак не мог определиться, что по-настоящему чувствует. Недоумение, презрение, жалость? Впрочем, возникшая было в душе буря быстро сменилась холодным равнодушием. Пусть из-за винных подделок Лукаса Тарнигана страдали только чужие банковские счета, он все равно был причастен к «Грезам наяву» и не имел права на сочувствие.

Ян тряхнул головой, отгоняя лишние мысли.

— Господин Тарниган, я зафиксировал ваши показания, – холодно произнес он. – Позже вам будут предъявлены официальные обвинения. Также позднее вам предстоит пройти через процедуру дачи показаний еще раз.

Ян подал сигнал конвоиру. Тот вошел, поднял Тарнигана со стула. Лукас встал медленно, без сопротивления, уверенно пошел к выходу и лишь там обернулся, чтобы сказать:

— Они все равно будут желать легенду. Со мной или без меня.

Когда дверь за ним закрылась, Ян потер лицо. Легенды, сказки, выдумки: меньше всего он желал слышать что-то из подобных историй. Ему хотелось слышать обычную простую человеческую правду, как от подозреваемых – так и от некоторых друзей, умудрившихся скрыть факт проживания с объектом своего интереса. И если с отношением к поступкам Тарнигана вице-капитану Оболенски определиться было сложно, то относительно Марка его эмоция была очевидна: Ян чертовски на Марка злился – и в обозримом будущем намеревался вытрясти из друга, начальника и главного засранца Бюро по совместительству все детали.

Ян взглянул на часы. «Будущее» наступало уже скоро: прямо с допроса Тарнигана вице-капитану Оболенски предстояло отправиться на совещание, от одной мысли о котором у Яна начинала зверски болеть голова. Мало того, что его должен был возглавить сам полковник Паркер, так еще и присоединиться к полицейским из Отдела капитана Аддамса должны были федералы. Не вызывавшие у Яна ни трепета, ни радости – о чем наглядно свидетельствовали его сурово сведенные брови и недовольно поджатые губы. Выражение лица Яна смягчилось лишь на мгновение – когда при входе в зал Ян увидел сидящих рядом капитана Аддамса и консультанта Мерфи, чья шея была скрыта под высокой водолазкой. Но вице-капитан быстро вспомнил о своем недовольстве на друга и на всякий случай показал ему кулак, после чего окинул недовольным взглядом трех агентов в унылых серых костюмах и скупо их поприветствовал, прежде чем занять место.

Вскоре появился полковник Паркер, поздоровался, представил офицеров друг другу и перешел к делу.

— У нас не так много времени, поэтому я хотел бы сразу услышать о результатах проведенной по делу Кристиана Ноэра баллистической экспертизы. Капитан Хадсон, кто из ваших может предоставить информацию?

— Я сам, полковник, — капитан Хадсон открыл подозрительно пухлую папку и начал читать ее содержимое таким строгим тоном, что Ян поморщился, а Дилан на всякий случай вытянулся по струнке. – Итак, к материалам экспертизы были приобщены деформированный фрагмент пули, извлеченный из тела погибшего, металлический фрагмент, предположительно от гильзовой кромки, найденный на кровле здания напротив, а также фотоматериалы места происшествия, планы и 3D-лазерная съемка крыш и фасадов. Реконструкция трассы доказала, что выстрел был произведен с крыши напротив здания ресторана, где происходила встреча господина Ноэра и господина Мерфи. Впрочем, как мы и предполагали. Но что нас смогло удивить, так исследование снаряда. Его поверхность покрыта нестандартной оболочкой. Анализ выявил присутствие меди с примесями, в том числе следы титаносодержащих соединений. Также на сохранившихся фрагментах видны следы пять следов, указывающих на правую нарезку. Их геометрия, профиль... Полковник, в общем, все указывает, что это индивидуально собранная снайперская винтовка. Ни одна из характеристик не соответствует стандартам даже военного оружия.

Полковник Паркер тяжело вздохнул. Слишком тяжело и шумно, заставляя на этот раз вытянуться по струнке еще и Луизу.

— С одной стороны хорошо, — задумчиво протянул Паркер. — Проще будет отыскать владельца. С другой, нет ничего хорошего. Обычный талантливый умелец не проследил бы за Ноэром и не полез на крышу ради того, чтобы заставить его замолчать. Чутье старой собаки подсказывает мне, что это опытный снайпер с доступом к отменным материалам. И это сильно усложняет задачу. Не мне вам рассказывать, кто подобным профи обычно спины прикрывает.

Он вздохнул тяжелее прежнего и посмотрел на капитана Хадсона.

— К сожалению, нам все-таки придется прибегнуть к мере, которую мы обсуждали ранее, – Рассел Паркер повернулся к Адриану. — Консультант Мерфи, вынужден сообщить вам, что вы отстранены от расследования по данному делу. Как в качестве консультанта Бюро, так и в звании младшего сержанта Агентства.

В зале совещаний повисла тяжелая тишина.

С начала совещания Адриан сидел практически неподвижно и невероятно сильно напоминал восковую копию самого себя. Окружающим было незаметно, но Марк то и дело сжимал его пальцы под столом, но ответное прикосновение было вялым и слабым. После слов полковника Паркера состояние Адриана почти не изменилось – разве что уголок его рта дернулся.

Остальные отреагировали более эмоционально. Марк непроизвольно дернулся на стуле, будто хотел встать и что-то возразить, но тут же опустился обратно. Луиза и Дилан стали похожи на двух растерянных детей, которым только что сообщили, что Санта-Клауса не существует, а потом пригвоздили тем, что письмо из школы волшебников они тоже никогда не получат. На их лицах читались непонимание и неверие, а Дилан еще и до треска сжал ручку, которую до этого вертел между пальцами. Челюсть Яна отвисла, и он вопросительно посмотрел на полковника Паркера, который в ответ лишь пожал плечами. Двое федералов переглянулись: один едва заметно улыбнулся, второй начал что-то ретиво быстро записывать в блокноте.

Лишь когда тишину можно было почти ощутить физически, заговорил консультант Мерфи:

— Полковник Паркер, капитан Хадсон, — Адриан говорил спокойно, но чуть более хрипло, чем обычно. — Прошу озвучить официальную причину моего отстранения.

Паркeр перевел взгляд на капитана Хадсона, будто невольно перекладывая на него обязанность произнести вслух то, что все и так понимали, и Хадсон слегка прочистил горло.

— Младший сержант Мерфи. Мы отстраняем вас на основании конфликта интересов. Ваше непосредственное участие в инциденте с господином Ноэром, а также предшествующее покушение создают риск давления на ход расследования. Хоть вы и не подозреваемый, ваше вмешательство может повлиять на объективность выводов.

Адриан внимательно все выслушал, поднялся и отдал честь.

— В таком случае не имею права здесь задерживаться.

Не обращая внимания на присутствующих – включая капитана Аддамса, – Адриан покинул зал, и Марк сразу вскинул умоляющий взгляд на полковника Паркера. Тот укоризненно покачал головой, но показал Марку три пальца, позволив ему тем самым отлучиться ровно на три минуты. Поэтому консультант Мерфи не успел дойти до конца коридора, когда Марк догнал его и схватил за запястье:

— Эй!

Адриан обернулся.

— Что случилось, капитан?

— Ты смеешься? — вскинулся Марк. — Или только я заметил, что конкретно произошло?

— Марк, это всего лишь процедура. Я понимаю и принимаю это решение, как рациональную меру. К тому же, совсем с работы меня не выгнали. Мне будет, чем заняться.

— Пусть так. Но попрощаться ты мог.

— Как ты это представляешь, капитан? — губы Адриана наконец тронула знакомая игривая улыбка. — «Я ухожу, но для начала скажи, что заказать на ужин? Кстати, у нас почти закончилась смазка, я куплю по дороге».

— Иногда мне хочется тебя убить, — поставил его перед фактом Марк, притянул к себе и прошептал. — Я беспокоюсь о тебе.

— Знаю, — Адриан несколько раз похлопал Марка по спине ладонью. — Вряд ли тебе стоит так надолго отлучаться. Иди. Буду ждать тебя дома. Не забывай, что твой «контракт» с моей матерью еще не закончился.

Адриан отстранился и пошел к лифту, а Марку пришлось вернуться в зал. Когда он зашел обратно, то обсуждение дела вовсю продолжалось.

— Полковник, оружие точно заказывали специально. Для начала займемся поиском специалистов, которые могут изготовить подобное.

— Капитан Хадсон, ваша помощь придется очень кстати. У нас полным ходом идет подготовка к операции по «Грезам наяву», оба Отдела по уши в задачах. Особенно вице-капитан Гарсиа. Он лично внедрял несколько информаторов, и на них огромная ответственность. Боюсь, скоро мне придется всему Отделу по борьбе с наркотиками оплачивать стратегический запас кофе. Так что профессиональное расследование с вашей стороны станет для нас отличным подспорьем.

— Что вы, полковник. Мог пострадать и наш сотрудник. Сейчас у нас есть три возможных направления. Первое — подпольные мастера. Второе — частные оружейные инженеры, имеющие доступ к экспериментальным сплавам. Третье... — он помедлил. — Контакты тех, кто сотрудничал с группировками, связанными с трафиком. Они могли бы выйти на нужные материалы по своим каналам. Мы начнем с тех, кто мог поставить нестандартную оболочку на пулю.

— Вся надежда на вас, капитан. Моим бойцам я позже дам другие указания. Марк, ты и твои ребята свободны, а мне еще необходимо перекинуться парой слов с офицерами Агентства.

— Так точно, полковник, — отозвался Марк, который явно пребывал не в лучшем расположении духа. — Мы возвращаемся в Отдел.

Но попасть в нужный кабинет сразу капитану Аддамсу не удалось. Доблестный полицейский был почти вынужден спасаться бегством от Луизы, которая неожиданно обогнала его, преградила дорогу, скрестила руки на груди и сурово спросила:

— Капитан, с каких пор консультант Мерфи имеет отношение к федералам? Вы знали? Если вы были в курсе, то почему не сказали? Не думайте, что я вас отпущу так просто, без ответов!

— Да что ты говоришь, сержант?! Я твой начальник или подозреваемый у тебя на допросе? Если ты забыла, кем именно я для тебя являюсь, то прямо сейчас я отправлю тебя к дорожному патрулю в качестве штрафа. Как тебе такой ответ?

Весь боевой настрой мгновенно слетел с Луизы, она что-то невразумительно пискнула, схватила идущего неподалеку Дилана и сбежала с поля сражения вместе с ним. Марк перевел было дух, но оказался под прицелом вице-капитана Оболенски и его гневно сверкающих глаз.

— От меня ты не отделаешься. Пойдем-ка перекинемся парой слов в курилке.

Дверь в которой хлопнула так, что Марк искренне возмутился:

— Что она тебе сделала?

— Она ничего, — огрызнулся Ян. — А ты очень даже.

Марк закатил глаза, прикурил сигарету и вздохнул.

— Ладно, давай. Как сильно на этот раз? От «подумаю об этом» до «я тебя ненавижу и съезжай из города»?

Ян резко крутанулся и так сильно ткнул Марка кулаком в бок, что капитан Аддамс зашипел.

— Ты. Живешь. С ним. И ничего мне не сказал! Лучшему другу! Когда ты собирался это сделать? Преподнести мне новость вместе с приглашением на свадьбу, или я все-таки удостоился бы узнать подробности хотя бы до мальчишника? Я уж не говорю о том, что наш консультант оказался федералом, об этом даже думать пока не хочу. Но съехаться и оставить это втайне от меня! Есть у тебя совесть, засранец?

Марк слушал его, заметно поморщившись, и в конце концов не выдержал. Он вытащил еще одну сигарету и ловко воткнул ее в рот вице-капитана, из-за чего Ян, конечно, опешил – но все-таки замолчал. Марк хмыкнул и покачал головой.

— Ты не понимаешь, Ян. Все несколько сложно. И мягко говоря, странно.

— Странно?! — надолго лишить Яна вербальных навыков все-таки не удалось. — Марк, если бы ты притащил домой мини-пига или женился на ковре, это я бы назвал странным. Но то, что между вами, – предсказуемо и закономерно.

— Не в этом дело. Официально мы вместе не живем. Это временная акция.

— Блядство, ты издеваешься?! Разучился объяснять по-человечески?

— Давай сделаем так. Выберем с тобой вечерок поспокойнее, посидим в нашем баре, и я все расскажу. Но чуть позже. После дня рождения консультанта.

— Я ведь ничего больше от тебя не дождусь, правда? — дождавшись неопределенного взмаха рукой, Ян обреченно вздохнул. — Хрен с тобой, пусть будет так. И о консультанте... Знаешь, чего я никак не могу взять в толк? Почему отстранили только его, но тебя нет? Ты на следствие в пылу эмоций можешь оказать куда более сильное давление.

— Я поговорю об этом с Паркером, но заранее предполагаю, что он ответит. И самое хреновое, что я буду с ним согласен. Он фактически передал расследование целиком федералам. От нас там не требуется почти ничего. Так что влияние Мерфи там куда значительнее, чем мое. Вот его и подвинули в сторону.

— Как он, кстати?

Марк покачал головой.

— Пока еще не знаю. На первый взгляд все в порядке, но я в этом сильно сомневаюсь.

Марк сомневался обоснованно – и вполне справедливо. Капитану Аддамсу хватало наблюдательности, чтобы заметить, насколько странным и несвойственным консультанту Мерфи было его поведение. Только на первый взгляд с Адрианом все было, как обычно, – но Марк чувствовал, что от его глаз скрыто куда больше.

Он был прав. Полное осознание событий, участником которых пришлось стать Адриану, приходило к нему непростительно медленно. Капля за каплей оно ледяной стужей просачивалось ему под кожу, постепенно сковывая холодом изнутри. С момента убийства Криса горло Адриана несколько раз сводило спазмом, а ночью он просыпался с испариной на висках. К счастью, Марк спал достаточно крепко, чтобы не заметить этого, и Адриан тихо выскальзывал из кровати, выпивал успокоительное и возвращался под бок к капитану Аддамсу, как ни в чем не бывало.

Новость об отстранении стала той последней порцией ледяной реальности, которая окончательно парализовала чувства Адриана. Стараясь не выдать истинных эмоций, он попрощался с Марком, не удосужившись забрать ключи от машины, на такси добрался домой – и царившая в квартире пустота подвела его к той границе, от которой он удерживал себя огромным усилием воли.

Адриан попытался повесить пальто на вешалку – и у него не получилось. Пальцы дрогнули, и дорогая ткань осела на полу бесформенной кучей. Мысль о том, чтобы нагнуться и поднять одежду, показалась Адриану невыносимой. Банальное, привычное действие потребовало бы от него слишком энергии, запас которой стремительно заканчивался. Горло сдавило очередным спазмом, дышать стало сложнее. Механически переставляя ноги, Адриан прошел в гостиную и сел на диван. Аккуратно, сохраняя прямую осанку. Разве что кончики пальцев дрожали до отвратительного сильно, а ладоням консультант Мерфи никак не находил места.

Его взгляд стал блуждать по предметам вокруг: стул, полка с головоломками, брошенная Марком домашняя рубашка, оставленная им чашка кофе, лампа. Адриан не рассматривал их — скорее, искал хоть что-то, на чем смог бы задержаться. Но взгляд все равно проваливался, становясь все более стеклянным.

Следом пришла дрожь. Рубашка на спине намокла от холодного пота, по телу прокатился озноб. Адриан знал это состояние, он уже проживал его – и остатками трезвого сознания изо всех сил противостоял ему. Консультант Мерфи протянул трясущуюся руку, крепко схватился за телефон, не глядя набрал Марка, но не дождался ответа на вызов.

Еще, еще и еще. А затем абонент стал недоступен.

От этого грудь Адриана пронзило невыносимой болью. Он горько усмехнулся. Опять. В очередной раз он вовремя не понял ни чужих, ни собственных чувств, чем и оттолкнул от себя человека, который рискнул с ним сблизиться по собственной воле. Напугал секретами, бесконечными недоговорками, неиссякаемыми проблемами. Их было слишком много для любого нормального человека – и для Марка в том числе. Зачем ему было возвращаться в дом, где само пространство было словно соткано из сложностей Адриана?

Консультант Мерфи все так же заторможенно поднялся. В его ушах гудело, он не слышал ни единого звука вокруг. По-прежнему пустым взглядом глядя прямо перед собой, Адриан пошел в душ и, не сбрасывая одежды, встал в центр кабины. Его ладонь уже легла на ручку, чтобы выкрутить горячую воду на максимум, когда консультант Мерфи почувствовал резкий порыв воздуха и услышал:

— О, а я думал, ты отдыхаешь в спальне. Погоди, а зачем ты... И почему ты до сих пор в тех же вещах?

Адриана еще раз прошило дрожью от макушки до пят – но сейчас дрожь была похоже на пробуждение. Никакого липкого страха, ощущения, словно он тонет под огромной толщей воды. Его плечи впервые за весь день расслабились. Адриан судорожно вдохнул, и сжимавшее его грудь кольцо наконец разомкнулось. Он повернулся и одарил Марка слабой улыбкой:

— Чуть раньше с краном было что-то не так, решил перепроверить. Ты как раз вовремя. Примешь душ со мной? — мягко спросил и сменил настройку воды.