Паутина

О клубе «Психея» знал каждый любитель ночной жизни в Джоувере. Как и то, что попасть в этот ночной клуб было не просто: внутрь пускали только обладателей вип-карты, получить которую удавалось только по рекомендации кого-то из действующих постоянных гостей. Существовал и еще один способ, напрямую связанный с немалым количеством нулей в выписанном чеке, — и судя по тому, что «Психея» никогда не пустовала, для многих он оказывался куда привлекательнее и эффективнее.

Двери «Психеи» были открыты сутками напролет, но по-настоящему бурная жизнь здесь начиналась после десяти вечера. Перед четырехэтажным зданием беспрерывно парковались дорогие машины и такси бизнес-класса, пассажиры которых и не думали прятать лица от любопытных прохожих. Те, для кого были открыты двери «Психеи», не волновало чужое мнение. Сама возможность провести там очередную ночь подтверждала, что жизнь со всеми ее богатствами принадлежит им. Во многом потому, что «Психея» не была ночным клубом в привычном его понимании — скорее это было место для ценителей.

Здесь пахло алкоголем, но не дешевыми винными парами — выдержанным виски, дорогим вином, коктейлями, приготовленными так, будто каждый из них был произведением искусства. Музыка была громкой, но в «Психее» звучало не кислотное техно, не очередной микс хита из поп-чарта, а — мягкий хаус, джазовые вставки, изредка сменяемые чуть более энергичным ритмом. В «Психею» приходили мужчины в дорогих костюмах и женщины в вечерних платьях. Они усаживались за столиками в стиле ар-деко, или за барной стойкой из черного мрамора, которая тянулась вдоль дальней стены. На расположенном в центре зала танцполе собирались те, кому нужно было показаться — красивые пары, небольшие компании. Их движения были больше демонстрацией тела, чем настоящим танцем.

А еще «Психея» была идеальным место для совершения сделок, сокрытия преступлений и разговоров, которым лучше было бы никогда не случаться.

Джон Романофф — хотя не так давно в его документах значилось имя «Евгений Румянцев», — подмигнул бармену, подхватил бокал с фирменным коктейлем «Взмах крыльев бабочки» и направился в конец зала, к полукруглой каменной лестнице. Поднялся на самый верхний этаж и прошел мимо двух охранников, которых даже при наличии дорогих строгих костюмов при всем желании нельзя было перепутать с гостями. Джон уверенно приблизился к третьей справа двери и толкнул ее, не стучась.

Его взгляду предстал роскошный — впрочем, как и везде в «Психее», — интерьер: тяжелые кожаные кресла, низкий массивный стол из матового бордового стекла, картины на стенах. В центре комнаты был расположен огромных размеров диван, на котором шумной стайкой устроились откровенно одетые девушки. Они наперебой ворковали и всячески пытались привлечь внимание мужчины, восседавшего по центру. Но стоило тому заметить гостя, как он сделал жест рукой — и за считанные секунды комната опустела. Джона эта кардинальная перемена в обстановке нисколько не смутила. Он поднял бокал в знак приветствия, сделал щедрый глоток и ленивой походкой прошел к одному из кресел. Опустившись в него, он вальяжно откинулся на спинку и закинул ногу на ногу.

— Добрый вечер, мистер Берген, — протянул Джон с игривой интонацией, совершенно не соответствующей поводу, по которому он заявился сегодня в «Психею». — Атмосферка тут у вас все больше напоминает театр, хочу заметить. Твои девчушки так вообще на слаженный балет похожи.

Дункан Берген медленно отпил коньяк. Неторопливость в принципе была одним из ключевых свойств его натуры. Этот зрелый мужчина пятидесяти лет с холеным лицом, коротко остриженной бородой и глазами, в которых читалось спокойствие обладающего властью человека. Взгляд Бергена оставалась безмятежным в любой ситуации: на поле для гольфа, на заседаниях совета директоров — и в те моменты, когда он отдавал очередной приказ «убрать» или «доставить товар». Сохраняя привычную размеренность, он вернул бокал на стол, протянул руку к лежащему неподалеку пульту и нажал на кнопку вызова персонала. Спустя половину минуты в комнате вновь появились сотрудницы «Психеи», но на этот раз они были облачены не в откровенные соблазнительные наряды, а в строгую черно-белую униформу. Слаженный коллектив артистов они напоминали куда больше. Двигаясь тихо, проворно и синхронно, они расставили перед Дунканом и Джоном фрукты, закуски и выпивку, после чего удалились.

Лишь тогда Берген наконец заговорил:

— Ты пришел поболтать со мной об эстетике «Психеи»? А может быть, углубимся в беседу об искусстве? Или мы не станем ходить вокруг да около и сразу перейдем к делу?

— Мы даже не коснемся отвлеченных тем? Ну там, — Джон сделал неопределенный жест ладонью. — Биржевые котировки, история о том, как ты купил очередной участок земли, успехи твоей дочери в колледже.

— Романофф. Мое время дорого стоит, а ты пришел его тратить явно не попусту. Будь любезен, переходи к сути.

Джон с притворным сожалением вздохнул.

— Я ведь хотел отложить обсуждение не самых приятных деталей нашего сотрудничества. Но раз уж ты сам напросился, какие ко мне могут быть вопросы. В общем, кое-что вышло из-под контроля, и нам нужно избавиться от твоей «Ладьи». Полезный был парень. До того, как привлек слишком много внимания ищеек. Если его оставить, появятся дополнительные проблемы. Их и без того сейчас хватает. Цифры ты тоже видел, потери у нас немаленькие. Стоило Бюро подключиться, все пошло по собачьему хрену. Не выкинем «Ладью» сейчас, туда же отправился вся сделка.

Берген позволил себе негромкий вздох.

— Жаль. Полезный паренек. Но если так, действуй на свое усмотрение. Нужно разменять эту мелочевку, все карты в твоих руках. Не стану мешать. Только избавь меня в дальнейшем от подробностей. Не люблю все это кровавое дерьмо.

— Ты думаешь, я буду о них знать? Или хуже того, стану марать руки?

— Когда ты этого чурался? Мне казалось, ты один из тех, кто лучше всех понимает очевидную истину, — Дункан закинул в рот виноградинку и тщательно ее прожевал. Джон выжидательно смотрел на него и не торопил с ответом, помня о драматичности, к которой имел слабость Берген. — Чтобы результат был идеально чистым, нужно покопаться в грязи самому.

Джон поморщился.

— Теперь мне захотелось помыться. Спасибо, удружил.

— Обращайся. Ну а поскольку ты сам заикнулся об уборке. Что ты планируешь делать с «Консультантом»? Твой подопечный, а ты за ним не уследил. И заметь, я тебя предупреждал о нем. Я говорил тебе, что нельзя задействовать людей, которыми так сильно руководят личные мотивы. По крайней мере, не в нашей сфере.

— Признаю свою вину, —Джон развел руками. — Я действительно не учел, что его... Одержимость...

— Сдвиг по фазе, ты хотел сказать? — хмыкнул Берген. — А то и вовсе полная ебанутость?

— Называй, как тебе удобно, Дункан, — улыбнулся Джон, ничуть не обидевшись тому, что его перебили. — Суть все равно в границах, которые он перешел. Увы, с ним тоже придется попрощаться. А заодно похлопотать с поиском замены. С этим могут возникнуть проблемы.

— Разберешься сам. Но постарайся побыстрее. Не хочу узнать об очередном «сюрпризе» с его стороны. Сам понимаешь, мне сейчас не нужны лишние хлопоты и уж тем более возможные скандалы.

— Думаешь, твое имя выплывет наружу?

— Такой исход возможен. Мои ребята разузнали, кто конкретно в Бюро пытается найти, откуда растут ноги у «Грез». Не думаю, что у них выйдет. Да и человек у нас там свой есть. Но, как говорилось в какой-то умной книге, «если неприятность может произойти, она обязательно произойдет».

Джон замер на мгновение, а потом расхохотался.

— Дункан, это закон Мерфи. Какая-то полубредовая херня, выданная за научную Или что-тот около того. Ты бы не ленился тратить время и заучивать источники цитат, которые приводишь. У тебя скоро куча выступлений, этот навык пригодится. Базовый для политика, не считаешь?

Дункан Берген покачал головой и не ответил. В отличие от Джона, он считал базовым для кандидата на пост мэра Джоувера навыком умение вовремя промолчать.