...

Глава 14

Выйдя из комнаты, первым делом Сюнь Жосу заметила Сюэ Тун под вязом. Солнце ещё держалось на небе — лето всё же, — но в горах тень сгущалась быстрее. Деревья росли высокими и густыми, так что одной лёгкой куртки с капюшоном было вполне достаточно.

Сюэ Тун выглядела спокойно. Следов слёз на лице не осталось — постаралась замаскировать их как можно лучше. Сюнь Жосу даже стало неловко, что она вмешалась, но всё же спросила:

— Может, ещё отдохнёшь?

— Не надо, — отмахнулась Сюэ Тун. Недавний порыв слабости перед Сюнь Жосу делал ситуацию неудобной: как теперь себя вести — строго и отчуждённо или, наоборот, наигранно приветливо? Чтобы избежать неловкости, она поспешила сменить тему: — Пойдём ужинать, я тоже проголодалась.

Янь Цин покосился на них с подозрением:

— Эй, цзе-цзе, что между вами произошло? С моим боссом что-то не так. Она же обычно со всеми сразу на «ты», даже если притворяется.

— Ты, смотрю, уже не боишься привидений, — прищурилась Сюнь Жосу. — А ведь сплетничающие частенько их встречают.

— Да ладно! — Янь Цин мгновенно втянул голову в плечи и больше не пытался встревать в чужие дела.

____________________

Поскольку трапезная Линсяо-сы была открыта для паломников, зал разделяли белой ширмой: по одну сторону — монахи, по другую — постояльцы. Готовили им одно и то же, но туристы вечно щёлкали камерами и болтали без умолку, тогда как монахам во время еды полагалось хранить молчание.

Как только Сюнь Жосу и Сюэ Тун зашли в трапезную, снаружи раздался протяжный бой в колокол. Настоятель, которого среди своих можно было встретить закатанными рукавами и в позе бойца, теперь стоял одетым по всей форме. Даже в нестерпимую жару он соблюдал церемонию: поверх монашеского одеяния накинул ещё и рясу.

В его руках поблёскивала бронзовая чаша для подаяний. Зал гудел от голосов, но когда настоятель вошёл, большинство присутствующих обернулись в его сторону.

Трапезную, конечно, открывали не для всех. Здесь собрались только те, кто собирался провести ночь в монастыре. Настоятель постучал по чаше трижды, и даже шёпот стих.

— Как многие уже слышали, в горах неспокойно, — спокойно произнёс он. — Недавно там произошло убийство. Хотя место преступления далеко от монастыря, мы всё же просим вас не покидать свои комнаты после наступления темноты.

Он обвёл зал взглядом.

— Все кельи расположены рядом, вокруг вас будут другие люди. Если соблюдать осторожность, бояться нечего.

Сказав это, он снова оглядел зал.

Сюэ Тун и Сюнь Жосу притаились в углу. Они не проявляли особого любопытства — куда интереснее были скромные тушёные овощи в тарелке перед ними. Один лишь Янь Цин, прищурившись, время от времени поглядывал на настоятеля, то и дело отправляя ложку в рот. В его взгляде читалась лёгкая обида.

Настоятель, понимая, что здесь не место для разговора, прошёл мимо их столика и негромко сказал:

— Я подожду вас во дворе.

Он ждал почти час.

Сюнь Жосу не любила бросать своих. Между ней и Янь Цином не было особой привязанности, но, как говорится, два раза встретились — уже знакомые. Да и то, как старый монах заселил обычного человека в такой двор, выглядело уж чересчур… Пожалуй, ему тоже стоило испытать неудобства.

Прогулка после ужина

Полчаса за едой — полчаса на вечернюю прогулку.

Горный воздух свеж, но и комары тут были жирные и наглые. В монастырском дворе даже не зажгли спирали от насекомых, и за этот час настоятель едва не стал жертвой кровопускания: сидел под вязом и безропотно кормил всю местную мошкару.

Когда трое вернулись, старый монах уже занёс руку, чтобы прихлопнуть особо прожорливого кровососа, но Сюнь Жосу опередила его:

— Амитабха, на небесах ценят всякую жизнь.

Настоятель вздохнул, сложил ладони и, как ни в чём не бывало, продолжил сидеть, служа живым угощением для комаров.

Ему ли жаловаться? Сам выбрал такую карму.

Но Сюнь Жосу не собиралась разделять его мучения. Когда поняла, что настоятель уже достаточно искусан, она кивнула в сторону дверей:

— Пойдёмте в дом. Эти местные комары — страшное дело. Укусит один — будете чесаться неделю.

Настоятель ничего не сказал, но его взгляд, полный молчаливого страдания, говорил за него. Его покусали от макушки до самых ушей.

____________

Внутри было прохладно. Солнце почти село, оставив за собой лишь слабые отсветы. Белый свет лампы придавал комнате болезненный оттенок.

Сюнь Жосу и Сюэ Тун уселись на кровать. Янь Цин сразу занял единственный стул. Настоятель, связанный условностями, не мог ни присесть к ним, ни присвоить себе пустующий стол, так что остался стоять.

Он чувствовал, что его явно решили проучить, но так и не понял, за что.

— Амитабха, — наконец, заговорил он прямо. — Неужели я чем-то обидел вас?

Прежде чем Сюнь Жосу успела ответить, Сюэ Тун хмыкнула:

— Двор у вас нечист. В последние дни тут явно что-то случилось. Если вы действительно хотели, чтобы я разобралась, то могли бы быть честны. Вместо этого вы насильно оставили нас здесь, да ещё и втянули обычного человека. Это уже слишком.

Она посмотрела настоятелю прямо в глаза:

— Вы что, скрываете скандал?

Одно дело не улажено, а за ним уже тянется другое. Линсяо-сы, сияющий золотом, оказался клубком нечисти и призраков.

Ещё стоя во дворе, Сюэ Тун почувствовала неладное. Холод стелился слишком густо, а солнечный свет словно не доходил до земли. Тени деревьев ложились скудно, будто лучи преломлялись о невидимый барьер.

Если подобрать правильное описание, то этот двор напоминал замкнутый хрустальный шар: внутри всё казалось настоящим, но на самом деле было лишь декорацией. А свет проникал внутрь уже искажённым.

Настоятель не изменился в лице. Он только сложил руки в молитвенном жесте.

— Нельзя спрятать то, что должно быть раскрыто, — произнёс он.

Сюэ Тун посмотрела на цветок гиацинта в своей ладони. Её нынешняя задача была связана с ним. Если бы она ошиблась, последствия могли быть непредсказуемыми.

— В этом дворе раньше жила женщина, — спокойно продолжила она. — В келье прямо напротив. А мы сейчас находимся в вашей комнате, настоятель.

Сюнь Жосу медленно перебирала в пальцах медную монету — последнюю из тех, что остались у неё под рукой. Она не умела проводить души, как Сюэ Тун, но расчёты — вот её истинный дар. И скрыть от неё историю этого двора было невозможно.

— Луна над вязом — дурное знамение, — пробормотала она. — Сюэ Тун предстоит важное дело. Надеюсь, настоятель не собирается нарочно тянуть время.

Зло любит прятаться в доме, а ночь — его время. Как только последние лучи солнца исчезнут за горизонтом, они окажутся заперты здесь, во дворе. Даже если Сюэ Тун захочет отступить, уже поздно — ловушка захлопнулась. Им придётся довести дело до конца.

Сюнь Жосу подумала: «Ха, такие трюки я ещё в пятнадцать лет освоила. Всё-таки монахи слишком наивны.»

Настоятель снова оказался загнан в угол. Хоть кожа у него была не тонкая, но даже он почувствовал, как лицо слегка горит. Он откашлялся, стараясь сохранить достоинство:

— Что именно вы хотите узнать?

…

Янь Цин, расположившись в кресле, метнул взгляд то на одну, то на другую. Перед ужином обе смотрели друг на друга ледяными взглядами, а теперь — единый фронт против него.

Он тут же распрямил спину. С ним ведь и Сюнь-цзе, и начальница! Кто теперь его обидит?!

_________________

Авторке есть, что сказать:

Когда вдвоём — как дети в песочнице.
Как только появляется третий — сразу союзницы!