...

Глава 13

Страдания Сюэ Тун заключались в том, что Небесный Порядок наложил на неё слишком много ограничений. Поскольку она была мастерицей в разрушении правил и ещё лучшей мастерицей в их обходе, её действия породили бесконечные исправления и запреты. Казалось, её вот-вот приковали бы цепями.

Семья Сюнь когда-то давно часто с ней пересекалась. Некоторые предки даже вели с ней беседы и стали друзьями. Но потом связь неожиданно прервалась, и при следующей встрече их отношения стали исключительно формальными. Поэтому упоминаний о Сюэ Тун в записях рода Сюнь было немного, но все они попались на глаза Сюнь Жосу.

Она прочитала их ещё в детстве и давно забыла большую часть. Но сейчас, глядя, как Сюэ Тун плачет по-настоящему, вдруг вспомнила.

В тех записях было написано:
"Та, кто управляет перерождением, становится вместилищем всех обид. Она не человек. Она скорее могила, вмещающая все виды смертей этого мира."

Сюнь Жосу снова тяжело вздохнула.

В этот момент в дверь постучали.

За дверью раздалась странная мелодия — Янь Цин запел «Тревогу» (忐忑).

— Цзецзе! Сюнь-цзе! У меня в комнате ужас какой! Как тут вообще можно заснуть?!

Дверь открылась, и в этот момент живот Янь Цина к месту издал предательский звук.

— Эм... — он смущённо почесал затылок. — Страх расходует калории.

С тех пор как он повёл машину по серпантину, в голове у него крутились сплошные криминальные новости. Добравшись до гор, он не нашёл покоя — в мыслях новости превратились в паранормальные хроники. Сердце колотилось вдвое быстрее обычного, и если он ещё не заработал гипогликемию, то только потому, что у него крепкое тело и простая голова.

— Ладно, сначала посмотрим, что у тебя за комната, а потом пойдём есть, — решила Сюнь Жосу.

Она обернулась, взглянула на Сюэ Тун. Та отвернулась к стене, не желая, чтобы кто-то видел её покрасневшие глаза.

Сюнь Жосу поняла намёк и аккуратно закрыла дверь.

Янь Цин втянул голову в плечи и пробормотал:

— С моей работодательницей что-то случилось?

— Да нет, устала просто. Решила отдохнуть, — безразлично ответила Сюнь Жосу.

Не то чтобы он ей поверил, но переспросить не решился.

Две кельи стояли напротив друг друга.

Комната Янь Цина выходила на юг, и, казалось бы, не должна была быть такой сырой. Однако, ещё до того, как Сюнь Жосу вошла внутрь, её окутал затхлый запах плесени.

Снаружи солнце всё ещё палило, но большая часть комнаты тонула в тени. Первым делом Янь Цин включил свет, но тут же снова спрятался за спину Сюнь Жосу.

Обои на стенах в нескольких местах облезли и покрылись пятнами. В углах грибок разросся так сильно, что уже стремился захватить центральную часть стены.

Но самое странное — мебель.

Посреди комнаты стояла массивная деревянная кровать, отодвинутая от всех стен. У изголовья приткнулся туалетный столик, в который была вмонтирована высокая, почти в человеческий рост, зеркальная панель.

Зеркало не отражало кровать напрямую, но в него неизбежно попадала чья-то тень. К тому же, на стекле давно пролегала трещина, пересекавшая его сверху донизу. Стоило приблизиться — и отражение раскалывалось на две части, словно кто-то разорвал человека надвое.

А расстояния в комнате были слишком малы, чтобы встать подальше. Если только не вынести столик, эта трещина в зеркале неизбежно дробила любые тени.

— Ай-ай-ай! — застонал Янь Цин и крепко зажмурился. Затем, нащупав пальцем зеркальную панель, воскликнул:
— Сестрица! С какого перепугу в монастыре вообще туалетный столик?! Я подозреваю, что старый настоятель что-то задумал!

Его возмущение было не лишено смысла.

Очевидно, что эту комнату давно никто не занимал. Сюнь Жосу ещё у входа заметила следы ржавчины на дверной ручке — раньше здесь висел тяжёлый железный замок. Остались и обрывки бумажной печати. Влажный горный воздух сделал своё дело, и теперь всё покрывала красно-бурая ржавчина.

Ещё днём, разговаривая с Янь Цином, Сюнь Жосу уже кое-что поняла. У этого парня хоть и сильное начало янь, но лёгкая судьба. Всякая нечисть не осмелится к нему приблизиться, но будет плясать вокруг. Если бы он был посмелее, это бы его не тронуло.

Но вот беда… Он из тех, кого можно насмерть напугать.

Сюнь Жосу взглянула на него с сочувствием.

— …Сестрица, что это за взгляд?! — взвыл Янь Цин.

— Ты просто на меня смотришь?! Ты даже не собираешься мне помочь?! — Янь Цин страдальчески скривился. — Я даже ложиться на эту кровать боюсь! Лучше уж я завернусь в одеяло и пойду ночным сторожем у тебя работать.

— Не стоит, — отказалась Сюнь Жосу. — Сегодня ночью ко мне в дверь столько всего будет стучаться… Если ты это увидишь, мне потом придётся вызывать скорую. Не будем увеличивать нагрузку на медиков.

— Так ты меня просто на верную гибель бросаешь! — возмутился Янь Цин.

— Если тебе настолько не хочется здесь оставаться, есть одно местечко… — Она кивнула в сторону двора. — Настоятельские покои совсем рядом. Если Юаньцзе не выделит тебе постель, просто сядь у него в изголовье и повторяй ему всю ночь формулы по математике.

— …Что-то тут не так, — пробормотал Янь Цин, но в глубине души почувствовал неожиданное облегчение. Если ночью станет совсем невмоготу, можно будет пойти и насмерть изводить настоятеля. Ради собственной жизни он был готов пожертвовать самолюбием.

Да и вообще, Юаньцзе — хозяин в монастыре. Как можно предлагать гостю вот такую сырую, зловещую келью? Неужели совесть его не мучает?

Сюнь Жосу не стала дальше спорить. Она лишь ещё раз обернулась к туалетному столику.

Несмотря на то, что лампочка на потолке светила ровно, зеркальная поверхность всё равно казалась мутной. Там, где стекло соединялось с деревянной рамой, растянулась тонкая паутина. А в её центре, словно мёртвый плод, висел скрючившийся восьминогий хозяин.

В этом дворе происходило что-то странное.

Пока она здесь, Янь Цин может стать приманкой, чтобы облегчить работу Сюэ Тун. Однако в конечном итоге у него не хватит сил, чтобы выдержать всё это. Даже если он переживёт ночь, потом обязательно сломается — если не телом, так нервами. Оставлять его здесь дальше смысла нет.

Сюнь Жосу сложила ладони:

— Амида Будда… Кажется, старый настоятель сегодня будет забит линейной алгеброй и математическим анализом.

Интересно, сможет ли он завтра утром продолжить читать сутры?