...

Сюэ Тун только что выбралась из гроба одной из родственниц семьи Сюнь, но Сюнь Жосу точно знала, что её прародительница давно обратилась в прах. Даже если бы она действительно смогла выбраться из своего гроба, то уж точно не в сезонном платье от модного дома.

Судя по жалобному тону Сюэ Тун, она была явно хорошо знакома с семьёй Сюнь, но к их роду не принадлежала.

Через десять минут Сюнь Жосу всё же оказалась поднята этой самоуверенной незнакомкой. Сюэ Тун оказалась слишком сильной: после пары символических попыток сопротивления Сюнь Жосу просто сдалась.

Теперь они вдвоём сидели прямо на крышке гроба и непринуждённо беседовали.

— Я не призрак. Я куда более высокого уровня, — заявила Сюэ Тун. — Моё имя записано в зале Яньло, и я отвечаю за земное колесо перерождений. Если бы не это, ваши предки даже не встретили бы меня.

Сюнь Жосу не горела желанием поддерживать разговор. Это была уже вторая ночь подряд, когда ей не дали нормально уснуть.

В отличие от угрюмой Сюнь Жосу, Сюэ Тун, казалось, была полна энергии. Она была типичной совой: чем темнее становилась ночь, тем бодрее она выглядела.

— Сюнь Цзянь была подлой женщиной, — продолжала Сюэ Тун. — Не знаю, что она со мной сделала, но, кажется, я обречена появляться в гробу последней из рода Сюнь, когда её время подходит к концу.

Сюнь Цзянь — легендарная прародительница семьи Сюнь и основательница их рода. Все похвалы, написанные в родословной, можно было бы сложить в три огромных корзины. Однако она жил задолго до появления фотографии, а сохранившиеся семейные портреты... были скорее вольной интерпретацией, чем реалистичным изображением. Если бы по этим картинам восстанавливать облик предков, они выглядели бы как прямоходящие обезьяны с задранными вверх шеями.

Сюэ Тун стряхнула с одежды травинки, распахнула воротник и, наклонившись к лицу Сюнь Жосу, сказала:

— Ваши глаза у всех одинаково плохие. Видишь этот знак? Ты, вероятно, тоже его имеешь.

На её ключице был отпечаток, напоминающий символы на санскрите. Сюэ Тун, казалось, не знала, что такое личное пространство. Чтобы Сюнь Жосу смогла как следует рассмотреть, она придвинулась так близко, что её дыхание касалось лица собеседницы. Сюнь Жосу пришлось откинуться назад, опираясь рукой на крышку гроба, и осторожно пытаться отодвинуть Сюэ Тун, чтобы восстановить комфортную дистанцию.

Даже если эта странная особа и вправду имела отношение к её предкам, Сюнь Жосу не горела желанием втягиваться в эту историю. Она не была слишком привязана к жизни и видела, как много душ, цепляющихся за земные эмоции и желания, в итоге находили печальную судьбу.

От Сюэ Тун пахло алкоголем. В сочетании с её платьем и укладкой она выглядела так, будто только что покинула пышный бал. Сюнь Жосу сомневалась в каждом её слове, но у неё не было выбора. Противостоять Сюэ Тун было бесполезно, поэтому она просто отодвинулась подальше, соскользнув к краю гроба, чтобы вырваться из её зоны влияния.

Когда взгляд Сюнь Жосу упал на знак под ключицей Сюэ Тун, она…

У Сюнь Жосу внезапно появилось нехорошее предчувствие.

Знак на ключице Сюэ Тун, выжженный кроваво-красным, напоминал санскритское слово «归» (возвращение). Однако в санскрите редко встречаются точные значения, и этот символ скорее выражал идею «облака в небе, вода в сосуде» — возвращение всего к своему изначальному состоянию.

Сюнь Жосу понимала, что её прародительница точно не хотела бы, чтобы на её поколении род Сюнь оборвался. Эти хитрые манипуляции, скорее всего, были её последней попыткой всё исправить.

Сюэ Тун прижала пальцем свою ключицу, наполовину закрывая санскритский знак. От этого жеста Сюнь Жосу резко поморщилась: на её собственном теле в соответствующем месте вспыхнула острая боль, словно там прошлись раскалённым железом.

Сюнь Жосу поняла: она не умерла естественной смертью. Её душа не покинула тело, иначе в гробу осталась бы её безжизненная оболочка. Она всё ещё была жива, хотя и не до конца понимала почему. Теперь причина казалась очевидной: всему виной эта странная женщина, называющая себя Сюэ Тун.

— Больно? — усмехнулась Сюэ Тун, глядя на неё. — Я-то сразу догадалась, почему твоя прародительница, Сюнь Цзянь, наотрез отказалась уйти в перерождение. Она использовала свою душу, чтобы оставить этот знак и привязать последнего из рода Сюнь ко мне. А я ведь не человек, так что теперь и ты больше не совсем человек. Строго говоря, ты — моя вторая половина.

Сюнь Жосу молча смотрела на неё.

— У меня работа такая: отправлять души в перерождение. Теперь половину этой работы придётся делать тебе. Только смотри, не ленись, а то если я пострадаю, тебе достанется ровно столько же.

Сюнь Жосу сдержанно заметила:

— Раз уж это так неудобно, почему бы тебе не снять этот знак? Я не хочу жить.

— Думаешь, если бы я могла, я бы выбиралась из могилы посреди ночи? — раздражённо отозвалась Сюэ Тун и, ухватив её за воротник, притянула ближе. — Ты же из рода Сюнь. По логике, только ты можешь его снять.

Сюнь Жосу ответила лишь молчаливым взглядом.

Ей следовало бы лучше изучить наследие рода, пока у неё была такая возможность. В своё время нужно было осесть в старом доме и досконально изучить книги из всех трёх библиотек.

Однако сейчас она просто сидела на крышке гроба, холодная и бесстрастная, как мягкая и серая вата. Ни угрозы, ни кокетство Сюэ Тун не трогали её. Она смотрела прямо перед собой, будто ничего особенного не происходило, и даже эта самоуверенная женщина не могла выбить её из равновесия.

— Ты совсем не похожа на Сюнь Цзянь, — в конце концов вздохнула Сюэ Тун, убрав руку. — Она говорила вдвое больше, чем ты, и её глаза горели. А твои... такие подходят разве что для уединённой жизни, полной молитв.

Сюнь Жосу промолчала.

Сюэ Тун, похоже, не требовалась поддержка в разговоре — она могла говорить сама с собой полчаса кряду. Её предки, вероятно, были такими же.

Сравнив прародительницу и её Сюнь Жосу, Сюэ Тун решила, что первая была далеко не идеальна, а вторая и вовсе несносна. В её глазах весь род Сюнь оказался сомнительным.

Ночной ветер гулял по полям, не разбирая, кого касается — человека или нечто другое. Лето только начиналось, и даже ночью температура не падала ниже двадцати восьми градусов. Но этот ветер принёс с собой ледяную прохладу, покрыв траву инеем.

— Сюэ… Гунян*, — наконец сказала Сюнь Жосу, соблюдая максимально уважительную дистанцию. Имя “Сюэ Тун” зависло на кончике ее языка, и она решила обойтись более формальным обращением.

*[姑娘 (gūniang - барышня, молодая девушка) может использоваться как уважительное обращение к девушке или женщине]

Они только что познакомились, и звать её просто по имени было бы слишком фамильярно.

— Похоже, что с нашим знаком не разобраться в ближайшее время, но кажется, нас тут кто-то ищет, — добавила она.

Семейный бизнес рода Сюнь всегда был прост: гадать на будущее и избавлять заблудшие души от их земных привязанностей. Обычно души, приходившие к ним, были миролюбивы и легко отпускали свои печали. Их называли "призраками" больше по привычке, но в сущности они были безобидными. Лишь немногие становились злыми духами.

— Я думала, эта мелочь имеет к тебе отношение, — хмыкнула Сюэ Тун, убирая волосы за ухо. — Когда я пришла, оно бродило в лесу с соной в руках.

Призрак, похоже, был частью похоронной процессии, но он не ушёл вместе с остальными, а остался из-за более глубоких привязанностей.

— Выходи! — резко сказала Сюэ Тун, подтянув ноги на крышку гроба.

Холод обволакивал землю. Даже нелюди вроде Сюэ Тун ощущали холод и жар. Этот маленький дух оказался сильнее, чем она ожидала — её щиколотки уже начали замерзать.

Сюэ Тун с полным правом закинула ногу на колени Сюнь Жосу:

— Мне холодно, а ты ведь чувствуешь то же самое. Чтобы нам обеим не замёрзнуть, предлагаю согреть меня.

Сюнь Жосу промолчала. Этот проклятый санскритский знак оказался слишком дорогой ценой: её предки не только пожертвовали собой, но и привязали её, единственную наследницу рода Сюнь, к кому-то ещё. Если Сюэ Тун ранят, то кровь потечёт и у неё; если ранят её саму, то не умрёт, а будет страдать.

Щиколотки, скрытые под подолом ципао, соприкасались с землёй, и леденящий холод пробирал до костей. Проникая через кожу и мышцы, он сковывал суставы. Жосу чувствовала не только собственный холод, но и тот, что испытывала Сюэ Тун. Её ноги быстро потеряли чувствительность.

Она опустила взгляд на обнажённую щиколотку Сюэ Тун. Говорят, зрение у рода Сюнь слабое. Днём это почти не замечаешь, но ночью глаза видят только то, что принадлежит миру мёртвых. Например, Сюэ Тун. Или мальчика-призрака, который сейчас осторожно выглядывал из-за кипариса.

Это был маленький мальчик лет двенадцати-тринадцати, худой и щуплый, словно задержавшийся в росте. Из-за этого он выглядел младше своего возраста. Его верхняя часть тела едва доходила до длины соны, которую он держал в руках.

На вид мальчик не казался пугающим. Он был аккуратно одет: полосатая футболка, тёмно-синие шорты, на голове — матросская шляпа. Единственное, что выделяло его из толпы, — это сона. Где и когда он её раздобыл, оставалось загадкой.

Сона явно была из мира живых, изящный инструмент для работы. Её поверхность была натёрта маслом, без единой трещинки, — видно, что хозяин очень её ценил.

Мальчик крепко обнял сону и подошёл к Сюнь Жосу.

На крышке гроба сидели две девушки. Хотя звала его именно Сюэ Тун, мальчик почему-то больше боялся её — ярко-красное платье и улыбка внушали тревогу. В то время как Сюнь Жосу оставалась равнодушной ко всему.

Мальчик подошёл ближе и осторожно потянул за подол её ципао.

— Вот и пожалуйста, притягиваешь всякую нечисть, — Сюэ Тун подтянула ноги к груди и лениво потерла их о подол Жосу. — Холодно. Если хочешь от меня избавиться, найди способ снять этот знак. Иначе мы будем связаны навсегда, жизнь за жизнью. Даже если замёрзнешь насмерть, это ничего не изменит.

Она ткнула пальцем в сторону мальчика:

— А ты, если не подойдёшь, я сверну тебе шею.

Мальчик побледнел, но страх не помешал ему забраться в тень Сюнь Жосу, едва не слившись с ней.

Ещё вчера Жосу радовалась, что наконец сможет отдохнуть в своём гробу. Но теперь перед ней сидели две пары глаз — одна взрослая, другая детская, — смотрящие на неё так, будто пришли за долгами. Даже её равнодушие не выдержало такого натиска. Кажется, пора расплачиваться за грехи предков.

---

Авторке есть, что сказать:
Сюэ Тун: В роду Сюнь нет ни одного нормального человека.
Сюнь Жосу: Тогда почему бы тебе не держаться от меня подальше?!