Глава 13.
«Живи, мир — это твой разум, твои поступки. И неважно, какой у тебя возраст. Главное - это твои помыслы и душа».
Странно, но в один миг всё исчезло. Свет погас. Ничего нет — меня, Фиби, «друзей», родителей.
Я не знаю, что я и кто я. Я голос? Я мысли? Я не вижу ничего. Я ослепла?
Я Дженнифер? Дженн? Дженна? Кто я?
Я предмет? Неодушевленный?
Я существую? Я дышу, чувствую? Я смогу когда-нибудь понять, что со мной, черт возьми!
Шоссе. Темно.
Людей нет. Никто никогда не скажет тебе привет. Никто не рассмеется. Никто не пожмет тебе руку. Никто не поцелует тебя, так вкусно, и так терпко, что ты забудешь обо всем. Никто не обнимет тебя, когда ты, плача, будешь проклинать весь мир. Никто тебе не скажет приятных слов, от которых тепло будет разливаться по венам.
Никто. Никто. Никто.
Ты одна. Единственная.
Мир, Вселенная — странные понятия. В один момент у тебя есть всё, а в другой - ничего. Кто-то тебе улыбается, обнимает, целует тебя, а на следующий день он умирает. И всё. Конец. Мир остановился, Вселенная прекратила существование.
Кто я?
Кто я?
Кто я?
Никто.
Кто-то.
Тук-тук.
Привет.
Скажешь мне что-то?
Ответь, кто я. Я разум? Я человек? Я мысль? Я мимолетный прохожий? Предмет? Чувство? Прощение? Конец? Окончание? Кульминация? Завязка? Портрет? Ванная? Душ? Мойка? Мусор? Любовь? Душа? Игра?
Я — никто. Я просто воспоминание. Я не полноценный человек, я всего лишь ржавый механизм, который не будет работать.
Всего-то одна жизнь. Одна попытка что-то изменить, добавить, отменить. Я полностью её пропустила, упустила, уничтожила. Единственное, что я могу сейчас — наблюдать за тем, как всё меняется в то время, как меня нет.
И ничего уже не исправишь.
Попыток не осталось.
Осталась — неизвестность.
«Неизвестность пугает меня».
Меня больше не будет. Я больше никогда не скажу тебе привет. Никогда не рассмеюсь. Не пожму тебе руку. Не поцелую тебя, так вкусно, и так терпко, что ты забудешь обо всем. Не обниму тебя, когда ты, плача, будешь проклинать весь мир. Не скажу тебе приятных слов, от которых тепло будет разливаться по венам. Меня больше не будет. Не будет, не будет, не будет.
Я просто исчезну. Полечу. Упаду.
***
Сон перерос в нечто большее.
Проснулась я не в лучшем настроении. Я не буду говорить, что из-за школы или прочего. Просто у меня такое настроение. Я не хочу переводить все стрелки на школу, как обычный подросток. У меня жизнь такая, и мне уже просто всё равно.
Уроки я не делала уже довольно долго, это, наверно, мой собственный рекорд. Всегда, каждый день, я только и делала уроки. Меня всегда заставляли родители, да и я сама была не против, а если они видели - не дай Бог - хоть одну плохую оценку, то ужасались. Я тоже была от этого не в восторге, но они — другое дело. Я пахала, как чернорабочий, ради того, чтобы порадовать своих родителей. Конечно, для меня их радость — это подарок судьбы. Ведь я понимаю, что рано или поздно их не станет, и время, проведенное вместе, станет показателем для меня, были ли мы вместе «счастливыми». И я делала всё, чтобы они гордились мной, но когда-то должно было прийти время, когда бы они поняли, что я не такая уж идеальная. И это время прошло.
Я по-быстрому одеваюсь. Я уже давно перестала обновлять свой гардероб, а также смотреть на то, во что я одета. Я не стараюсь выглядеть привлекательно, или же наоборот. Мне просто не надо лишнего внимания. Я — обычная. Я простая девочка, и мне не надо того, чтобы в меня тыкали пальцем или говорили гадости. Всем неприятно, если кто-то делает это, и я не исключение.
Я замечаю, что Фиби нет в комнате. Странно, обычно я просыпаюсь первой, тем более, у неё нет сегодня пар.
Иду на кухню, и там уже стоит сестра. Она болтает с своей подругой по телефону, а я тем временем делаю себе чай. Я никогда не ем по утрам тяжелой пищи. Просто не люблю объедаться с утра, да и тем более, я такая хрупкая, что мне больше и не надо еды. К тому же, спортом я не занимаюсь, хотя раньше усиленно это делала. Я ходила на легкую атлетику, то есть сейчас у меня очень спортивные ноги. Да и недавно я ходила на пробежки, но перестала делать это. Ради кого я стараюсь? Для себя? Я никогда не мечтала быть спортивной. Как только я это осознала, я просто прекратила это делать.
Фиби закончила разговор, и с ухмылкой посмотрела на меня. Ой-ой-ой, это не к добру.
— Радуйся! Гости приезжают сегодня днем, и вечером зайдут к нам. Я уберусь, а ты иди в школу, малышка.
— У-у-у! — недовольно завопила я, а сестра смерила меня странным взглядом.
— Я не понимаю, почему ты так зла из-за того, что они приехала, — она начала махать перед моими глазами пакетиком чая, и я выдернула его из её рук. — Они же всего наши мелкие кузены, тетя и дядя.
— Ты же знаешь, что я, черт возьми, ненавижу детей! — я сморщила нос в отвращении, а Фиби покачала головой.
Ну вот, опять я в чем-то провинилась!
— Никаких ругательств, Дженн! Не могу терпеть это, брр... — ну да, она не редко напоминала мне об этом.
— Давай вернемся к прежней теме. Ты же знаешь, что я ненавижу детей!
— Почему? — уже в сотый раз спрашивает она.
— Хм... интересно, ... почему же? — я с сарказмом делаю задумчивое лицо. Сестра прыскает со смеху. — Так, во-первых, они всегда о чем-то талдычат и спрашивают. Во-вторых, они гадят повсюду! Бегают, разбрасывают вещи! В-третьих, они же полные идиоты. Как их может кто-то любить?!
— Но это же дети, Дженна! — да-да, Фиби иногда любила называть меня Дженной.
— И что?
— А то!
— Это, по-твоему, нормальный ответ?!
— Ну, уж лучше, чем твой!
— Могу я спросить, чем вызвано ваше недовольство к моей персоне!
— Но ты же тоже была ребенком, черт побери!
— Что я слышу...
— Ответь на мое утверждение.
— И что, что я им была? Это была худшая пора в моей жизни. Я сожалею нашим родителям за то, что они вытерпели со мной.
— Ох, как ты мне противна.
— А то я не знала.
— Всё, заткнись и иди в школу! Давай, давай! — она шутливо пихнула меня в плече. Я усмехнулась от нашей «дискуссии с пристрастиями».
Я вышла на улицу. Свет ударил мне в лицо. Я, будто вампир, попятилась назад в подъезд, но быстро пришла в себя.
День. Школа. Утро.
Мне абсолютно точно не нравились эти слова и все, что с ними связано, но уж лучше так, чем весь день просидеть дома. Я вдохнула запах воздуха. Неиспорченный, наивный и немного сладкий. Непорочный. Такой живой, страстный, и в то же время простой.
«Просто вдохни его».
«Делай вздохи. Вдох-выдох, вдох-выдох».
«Если у тебя нет ничего родного в этом мире, слушай воздух и тишину».
«Видишь? Мир касается нас своими пальцами, и передает свою энергию нам с помощью воздуха».
Слова Адама мелькнули в голове, и я удивилась из-за того, что до меня только сейчас дошел их смысл. Воздух — это не просто наше воображение, атомы и молекулы, оксиген и азот. Это что-то большее. То, что у нас никто не отберет, то, чего мы можем коснуться и не почувствовать прикосновения.
Я уже на полпути. Многие спрашивали меня: «Почему ты идешь в школу пешком?» Я немного смущалась и никогда не отвечала, что мои родители бедны, чтобы купить себе неплохую машину. Теперь мне это кажется смешным. Я всегда была очень злой, когда меня стеснялись, а тут я стеснялась собственных родителей! До чего же я была эгоисткой раньше, поверить не могу! Рано или поздно мы все меняемся, и я рада, что это явление произошло со мной. Просто жуть. Я раньше - не я, а просто какой-то призрак, вторая сторона, более мерзкая, глупая что ли.
Когда я вошла в школу, всё было, как всегда. Никто не обращал на меня внимания, но я иногда ловила кое-кого на ехидном перешептывании и тыканье пальцами. Мне это не то, чтобы неприятно, просто меня нервирует то, что люди так легко могут обсуждать чью-то жизнь за глаза, а о своей даже заговорить боятся.
«Мир — это чертеж, совсем неидеальный и неровный. В нем есть недосказанности и непредсказуемости. И он никогда не станет чем-то таким, чем стоит гордиться или вникать в подробности. Всё, что мы можем делать — это пользоваться тем, что нам было дано, рассчитывая на одну попытку сделать всё в наилучшем виде. Не стоит делать это всё идеальным. Нет ничего идеального. Совсем ничего. Мы — одинокие, но в то же время близкие. Видишь, что нас разъединяет? Ничего. Это просто невидимый, глупый барьер, который мы никогда не удосужимся переступить. А всё это из-за чего? А вот это единственный вопрос, заданный правильно, Дженн. Из-за бесчеловечности. Глупости. Морали. Здесь слишком много ответов, но стоит всего лишь уловить суть сказанного: мы сами решаем. Да, я верю, есть судьба там и всё такое, то есть то, что суждено нам пройти, но в некоторых ситуациях у нас есть выбор... Этот выбор порой бывает сложным и не таким, как нам хотелось бы, но в итоге мы делаем то, что должны. Не всегда получается то, что надо, но нужно стараться. Нет ничего такого, что мы утрачиваем навсегда. Нет ничего такого, чего нельзя было бы испытать вновь...»
— Эй, с тобой всё в порядке? — меня кто-то окликнул, и я повернула голову к незнакомому мне мальчишке. Он выглядел небольшим, так, на класс седьмой-восьмой, но его обеспокоенное лицо говорило о том, что ему не все равно на меня.
Спасибо, Господи, хоть за это!
— Да, всё хорошо.
Кому же принадлежали те слова? У меня что, склероз, раз я не могу вспомнить? И сегодня что, день воспоминаний?
Когда же я, наконец, смогу разобраться в своей голове, а не строить из всего чертову головоломку?
Видимо, никогда.
Я прошла и остановилась возле своего шкафчика. Кстати, я вам о нем ещё не рассказывала!
Шкафчики у нас в школе выставлены в ряд. Изначально мне это не так уж и нравилось, но время проходило, и я вообще забывала о его существовании. У меня здесь есть всё — какие-то выброшенные жвачки, непонятно откуда взявшиеся помятые листы, разные изделия на рисовании, чертежах, технологиях, проще говоря — всякий бред. Я никогда не была чистюлей, да и вообще, у меня всегда и везде беспорядок. Я не ухаживаю за своими вещами, чем всегда отличалась от своей мамы. Она — это просто убирающийся монстр, в хорошем смысле. Если увидит какую-то пылинку — её сразу же надо ликвидировать. Я не говорю, что она помешана на этом, но иногда это действительно выходит за грани приличия.
В общем, я беру кое-какие тетради и иду на урок. Первый у меня — геометрия. Лично я его не очень люблю, но этот урок мне нравится больше, чем алгебра. Просто, на мой взгляд, это в кое-чем проще, а в кое-чем сложнее. Да, я умею доступно объяснять. Но мне всё равно этот урок хоть чуточку, но нравится.
Я забегаю в класс прямо перед началом, и, слава Богу, ведь этот несносный учитель ненавидит опоздания. Я раскрываю книгу, которую начала читать недавно, но она так увлекла меня, что прочла её буквально всю за несколько часов. Книга о любви, и даже называется она «По дороге к любви», но что мне наиболее в ней нравится — так это то, что девушка в ней бежит от всего.
От обид.
От страха.
От переживаний.
От болезней.
От мечты.
От планов.
От ошибок.
От клетки.
От страха.
От фатальностей.
Я открыла её и начала вспоминать, на чем я остановилась...
«Я никогда не жил такой полной жизнью, как в это короткое время, когда ты была со мной. В первый раз в жизни я ощущал эту полноту, меня переполняла радость и ощущение свободы. Ты стала для меня недостающей частичкой моей души, ты была мне воздухом, которым я не мог надышаться, ты была кровью, которая бурлила в моих жилах. Думаю, если справедлива теория переселения душ, то во всех наших прошлых жизнях мы с тобой были вместе. Я знаю тебя совсем недолго, но у меня такое чувство, будто я знал тебя всегда.
Хочу, чтобы ты знала: даже когда я умру, я все равно буду помнить тебя. Я буду вечно любить тебя. Как бы я хотел, чтобы все обернулось по-другому! Столько бессонных ночей я думал о тебе: и в пути, и в мотелях, когда не мог сомкнуть глаз, смотрел в потолок и представлял себе, какой могла бы стать наша с тобой жизнь, если бы мне суждено было...»
— Мисс, могу я узнать, что Вы делаете? — мурашки пробежались у меня по коже от услышанных слов. Я невольно вздрогнула, чем и выдала себя. Учитель подошел ко мне и выхватил книгу!
Одноклассники начали смеяться, но, почему-то, я больше беспокоилась о книге. Учитель что-то недовольно бормочет себе под нос.
— Вы отстранены от занятия, мисс Грин. Поговорим после уроков!
Этот напыщенный идиот только что действительно меня отстранил?
— Но...
— Никаких «но»! Убирайтесь из этого кабинета, сейчас же!
Из моих глаз непроизвольно хлынули слёзы, поэтому я быстрее убежала, дабы никто не увидел их.
Я даже не знаю, из-за чего мне было больше обидно - из-за отстранения, или книги.
Я забежала в туалет и скатилась по стенке, отдаваясь эмоциям, но относительно быстро пришла в себя, и вышла оттуда. Я начала прогуливаться по темным коридорам...
— Привет, Дженн, — услышала я голос, который заставил меня вздрогнуть и одновременно вздохнуть.
— Ник, — невнятно пробормотала я.
Мир начал уходить из-под ног.