Глава 14.
— Как ты? — сказал Ник, подходя ближе. — Мне очень...
— Жаль, — продолжила я. — Я знаю, но мне не нужно твоего сожаления.
Он еле заметно вдохнул, и подошел обнять меня.
Я знаю, что должна чувствовать, если бы любила его. Электрический разряд, так говорят? Я его не чувствую. Я чувствую дружеское тепло, которое исходит от него. Мне он нравится.
Я не могу сказать, что мир после его поцелуя остановился. Это были просто ложные надежды.
Это не ревность.
Не любовь.
Это просто привязанность.
И ничего больше.
— Ты же знаешь, что ты навсегда в моем сердце? — прошептал Ник мне на ухо, я вздрогнула, и он обнял меня сильнее. — Я знаю, что ты не хочешь там быть. Но ты мой друг, и я уважаю тебя.
— И я, — откликнулась я и испытала кое-какое облегчение.
Он мой друг. Бесспорно, друг.
— Помни, я всегда поблизости. Хочешь что-то обсудить — просто позови. Я всегда буду рад тебе, — сказал он и отпустил меня.
Я молча кивнула и ушла.
Не было слёз рекой.
Не было долгого, мучительного расставания, на которое я рассчитывала.
Мы друзья.
Лучшие друзья.
И это всегда было так.
Обыденные коридоры. Обыденный день. Так всегда. Некоторые вещи никогда не меняются. Но нет, изменилось. Изменилось всё. Как будто сейчас я вижу вещи другими глазами. Не глазами ученика-отличника, а кого-то совершенно другого, как будто я — не я.
Это очень странно. Я действительно смотрю на мир иными глазами.
Не знаю, что именно изменилось. Известие о болезни... Да я о ней толком ничего не знаю. Не знаю, злокачественная опухоль или нет. Я знаю, что Фиби всё рассказали, а мне нет. Да я, в принципе, не хочу знать. Что мне это даст? Повод для размышлений, или повод кончить жизнь самоубийством?
Я не испытываю жалость. Я не испытываю ничего.
Такое чувство, будто все жизненные соки вытекли из меня, и я больше никогда не буду такой, как раньше. Жизнерадостной, любимой, милой.
«Всё изменилось?»
«Изменилось».
«А что именно?»
«Ты».
Я поклялась никогда не предавать себя. Я поклялась быть той, кем я являюсь, не строить каких-либо надежд на что-то лучшее. Я предала себя.
Я не исполнила обещание.
***
Мрачное утро сменилось днем. Солнце греет меня, согревает своими лучами. Оно освещает мой путь. Мрачное настроение ушло, испарилось. Я как будто парю в воздухе, мечтая раствориться в нем. На улице нет ни единого человека — я единственная в этом городе, стране, мире, во Вселенной. На всем земном шаре. Я не хочу знать, что такое боль, ожидание, смерть. Я просто знаю то, что есть сейчас, что я чувствую сейчас, что я вижу сейчас, о чем я мечтаю сейчас. И больше мне ничего не надо. Я просто хочу идти. Идти вперед, не назад. Я просто хочу жить. Я больше не чувствую боли в своем теле. И эта назойливая тишина несла мне мир и покой. Покой, который наступил слишком рано. Тишина... Я чувствую её. Это необычная тишина. Это нечто больше. Я могу увидеть её. Кажется, что тишина становится слишком громкой, кажется, что тишина вот-вот и убьет меня своим кинжалом.
Я чувствую что-то.
Что-то глубоко в моем сердце.
Пропасть.
Огромная пропасть.
Я запуталась. Запуталась в себе, в своих мыслях. В один момент я радуюсь, в другой — я уже еле живу. Не знаю, что со мной. Как будто во мне живут две совершенно разных личности, два разных человека с совершенно иными характерами. Такое чувство, что я не знаю кто я. Вот кто я? Я могу себе ответить на этот вопрос? Я не знаю, кто я. В том-то и дело. Мне сначала надо разобраться в себе, а затем уже идти вперед. Я не могу идти вперед, не зная, кто я.
Я подняла глаза и встретилась взглядом с небом. Оно такое чистое и голубое. Нет ни единой тучи, ни единой извилины. Оно идеально. В таком мире как наш, мы всегда можем полагаться на небо. Оно никогда не упадет. Никогда не предаст. Но оно может унести нас далеко-далеко отсюда, так, насколько мы захотим.
А мы захотим.
Я медленно передвигаю ногами, словно что-то держит меня. Я не хочу торопиться, возможно, именно сейчас я хочу не быть первой. Я хочу быть той, кто получила удовольствие даже от такой вещи, как идти домой со школы.
Для многих детей — это не играет роли. Ну и что? Ну идем мы со школы, нужно идти скорее. Но для меня это другое. Не знаю почему, но я просто не хочу спешить. Я как будто растягиваю удовольствие, хотя удовольствием это и не назовешь.
«В чем твоя проблема?»
«Во мне».
Я у дома. Сейчас я войду, магия испарится. Я приоткрываю дверь и всматриваюсь внутрь. Вроде никого. Я быстро бегу в свою комнату, но тут слышу, как меня окликает моя любимая сестра:
— Дженн! — кричит она, я поворачиваюсь на голос.
Фиби всегда была красавицей. Сейчас на ней красивое летнее платьице, которое подчеркивает её замечательную фигуру. Я никогда не завидовала ей, потому что мой вид мне тоже нравился, но нельзя не заметить, как я отличаюсь. У неё волосы пшеничного цвета, у меня же каштанового. У неё чуть-чуть загорелая кожа, которая идеально сочетается с волосами, а у меня же более бледноватого оттенка. У неё очень длинные ноги, так что Фиби практически никогда не ходит на каблуках, потому что чувствует себя великаном. Не могу отрицать только то, что она действительно большая, но ей идет в любом образе — с каблуками или нет. А у меня ноги покороче, но и не маленькие. Что-то среднее между большими и маленькими, и мне это безумно нравится. Красивый нос, у меня тоже неплох, но из-за одного нелепого происшествия мне делали операцию на него, и он, увы, уже никогда не будет столь идеальным, каким был давно.
— Что? — произношу я, стараясь показать свое неудовольствие тем, что мне даже не дали дойти до комнаты после школы.
Сестра подходит поближе ко мне и показывает пальцем в гостиную, в которую ведет большой коридор. Я просовываю голову, пытаясь увидеть, на что она показывает, и наконец-то замечаю несколько силуэтов.
Они уже здесь?
Черт!
— Они уже здесь? — спрашиваю я, отлично зная ответ.
Я чувствую, что вот-вот упаду на месте. Всё было бы неплохо, если бы я не была такой стеснительной. Дело в том, что в компании родственников или незнакомых мне людей родители или другие люди найдут всегда причину, по которой можно меня опозорить. Одно неверное движение, неправильно слово — и все сразу же знают об этом. Лично я всегда держу язык за зубами, но всё равно делаю что-то неправильно, и тогда уж я позор для семьи. Возможно, я даже чуть-чуть социофоб, потому что в кой-то мере боюсь знакомиться с людьми от того, что могу сделать что-то неправильное и они утратят ко мне интерес, или того ещё хуже — станут моими врагами. Примерно это и случилось с Крисс. Я не знаю, что сделала не так, и из-за чего она меня возненавидела на всю жизнь. Но если уж это и действительно так — она меня ненавидит — то значит я в чем-то провинилась.
— Да, — молвила Фиби и посмотрела на мое лицо, выражающие странные эмоции. — Господи, Дженна, мы знаем их всю жизнь, а ты до сих пор стесняешься! Они же наша семья! Так, иди быстро приведи себя в порядок, мы поужинаем, ты можешь присоединиться, — я всё ещё стояла в ступоре. — Не стой, как столб! Иди быстро, ты должна успеть хотя бы поздороваться с ними.
Я прошмыгнула в комнату, недовольная и злая. Не то, чтобы я так уже ненавидела общаться с людьми, ведь иногда это действительно приносит удовольствие, как, например, общение с Фиби. Но там будут дети.
Дети.
Для меня это ужасно. Я никогда не любила детей, и никогда не могла найти с ними общий язык. Но близняшки... Это самое худшее несчастье. Они приставучие, глупые, а ещё и жутко любопытные! Это.... Это... Я очень завидую тем людям, которые умеют нормально разговаривать с детьми, потому что у меня это не очень выходит.
Я выбираю одежду. Одежды у меня мало, потому что я не особо разбираюсь в ней, да, и тем более, не нуждаюсь. Мне нравятся хорошо одетые, но я никогда таковой не являлась, хотя многие в этом сомневаются. Я люблю также естественную красоту, которую не надо подчеркивать чем-либо.
Я беру какую-то белую футболку, с непонятными инициалами на ней, и, не торопясь, одеваю. Затем джинсы.
Ну, не могла бы сказать, что я чем-то отличаюсь видом от своего обычного, но в этом что-то есть.
На время я забыла о опухоли мозга. Это мне даже нравится. Не думаю, что от этого что-то изменится, но если же я могу хотя бы на время забыть об этом, это всё-таки что-то да значит.
Я просто живу.
Существую.
Вдыхаю воздух.
Мечтаю.
Надеюсь.
Не знаю, всё ли я делаю из этого. Но что-то точно. Мне трудно сказать, что моя жизнь хороша. Я практически ничего не попробовала, и сейчас, наверное, многие бы начали писать список, типа, «что сделать перед смертью». Я никогда не была на стороне таких вещей. Во-первых, по-моему, всё должно идти своим чередом. Во-вторых, слишком поздно. В-третьих, зачем что-то менять, что-то делать, если знаешь, что смерти не избежать? Зачем делать то, что заставит тебя полюбить жизнь, и тут бац — ты умираешь. Зачем создавать лишние проблемы? Не знаю.
Я ничего не понимаю.
Я выхожу из комнаты и замечаю наших гостей. Сара, она же миссис Уилсон, мистер Уилсон, маленькие близняшки — Кэйт и Мэри, и старший брат — Джейк. Мне всегда нравился Джейк, во-первых, тем, что он так же, как и я ненавидит все эти штуки, типа семейных обедов. Во-вторых, он старше, и его не надо развлекать. А в-третьих, тем, что когда мы общаемся с ним, я чувствую себя лучше.
— Здравствуйте! — пробормотала я, и сразу же очутилась в объятиях миссис Уилсон. Она сестра моей мамы.
— Привет, милая! Как школа? — первое, что спросила она.
М-да. Школа.
— Неплохо, — сказала я, и села рядом с Джейком на диван, тот поднес руку к своему к виску, и, будто пистолетом, выстрел себе в голову.
Я тихо захихикала.
— ДЖЕННИ! — Услышала я вопль, и сразу же обернулась на голос. Конечно же, кто бы сомневался, что это близняшки. — Поиграй с нами!
Господи, только не это.
— У меня что-то голова болит...
— Дети! Не приставайте к Дженнифер! — сказал мистер Уилсон, я вздрогнула, услышав свое полное имя, но была благодарна, что он избавил меня от этих двух назойливых девчонок.
— Дженни, у тебя уже есть парень? Что-то ты витаешь в облаках, — провозгласила Сара, и я поперхнулась собственной слюной.
Джейк рядом со мной засмеялся.
Сукин сын.
— Нет, конечно же, нет, — промямлила я, и шутливо пихнула Джейка.
***
Следующие несколько часов прошли как в тумане.
И я словно почувствовала то, чего у меня никогда не было.
«Семья».
Я никогда ещё не чувствовала этого. Я никогда не верила в то, что могу действительно насладиться ужином с двумя надоедливыми детьми и их родителями. Но мне понравилось. Да, понравилось. Они не ставили меня в неудобное положение и никогда не говорили о том, о чем мне бы не хотелось говорить. Я села перед своим блокнотом и начала сочинять стих.
«Сейчас — никогда. Я досматриваю какое-то кино.
Допиваю красное вино.
Я ни о чем сейчас не мечтаю.
Надежд нет, мысли — не знаю.
Я не думаю, о том, как бы сейчас было у костра.
Я не думаю о том, какая на самом деле Деметра [2].
Я просто живу. Я выживаю.
Я просто медленно умираю...»
Я рухнула на кровать, устав от этого дня.
И я даже не подозревала, что именно сейчас моя жизнь начала рушиться...