~10. Глава~
С тех пор как Чимин начал ходить в садик, его мир стремительно расширялся. Вместе с новыми друзьями, песнями и играми приходило и новое, не всегда понятное знание о том, что он — не такой, как все. Дома, в теплом кругу семьи, его ушки и хвостик были источником всеобщего умиления. За его пределами они иногда становились мишенью.
Один из таких моментов настиг их в парке, в безмятежный субботний день. Юнги катал Чимина на качелях, и воздух оглашался счастливым смехом. Котёнок, захлёбываясь от восторга, кричал: «Выше, папа, выше!», а его хвост радостно вилял в такт полёту.
Их смех привлёк внимание женщины, гулявшей с ребёнком. Та остановилась неподалёку, и её взгляд, скользнув по ушкам Чимина, стал холодным и осуждающим.
— Ужас, — громко, явно желая, чтобы её услышали, сказала она своей дочери. — Смотри, Су А, вот до чего может докатиться человек. Вместо того чтобы завести нормальную семью, берут непонятно что из приюта. И ещё на людях показывают.
Воздух вокруг Юнги буквально застыл. Он почувствовал, как по его спине пробежала волна горячей ярости. Его альфа-инстинкты требовали немедленно броситься на защиту, заткнуть этой женщине рот любым способом. Но он посмотрел на Чимина.
Качели медленно остановились. Смех на лице малыша замер, сменившись растерянностью. Он не до конца понял слова, но ледяной тон и презрительный взгляд уловил отлично. Его ушки, секунду назад весело подрагивавшие, медленно прижались к голове, а хвост обвился вокруг ноги в испуге. Его большой, доверчивый взгляд устремился на Юнги, ища объяснения и защиты.
И в этот миг Юнги понял: его главная задача — не победить в уличной перепалке, а защитить хрупкий внутренний мир своего сына.
Он медленно, подчёркнуто спокойно опустился на корточки перед Чимином, полностью игнорируя женщину, как будто её и не существовало.
— Всё в порядке, котёнок, — тихо сказал он, проводя рукой по его щеке. — Некоторые люди... они просто ничего не понимают. Их сердца слишком маленькие, чтобы вместить что-то новое и прекрасное. Как ты.
Он встал, взял Чимина за руку и, не удостоив даму ни единого взгляда, твёрдым шагом повёл его прочь, к каруселям. Сердце его колотилось, но он заставил свой голос звучать ровно и уверенно.
— Запомни, солнышко. Ты — самый лучший мальчик на свете. И твои ушки, и твой хвостик — это часть тебя, и они прекрасны. Проблема не в тебе. Проблема в тех, кто не умеет любить.
Чимин молчал, крепко сжимая его палец. Тень от столкновения легла на его обычно беззаботное личико.
---
Эта тень не рассеялась и дома. Вечером, когда Юнги укладывал его спать, Чимин, уютно устроившись у него на груди, задал вопрос, которого альфа боялся больше всего.
— Папа?
—Да, котёнок?
—Почему я не такой, как другие дети? Почему у них нет ушек на голове?
Юнги почувствовал, как у него защемило сердце. Он обнял малыша крепче.
—Потому что ты особенный, солнышко. Ты — гибрид. Это значит, что в тебе собрано всё самое лучшее — от человека и от котика. Ты можешь бегать и играть, как все дети, а ещё ты можешь слышать лучше всех и чувствовать, когда я грущу. Это не «не такой», это «особенный». Как супергерой.
Чимин задумался, переваривая эту информацию.
—А... а откуда я взялся? — его голос прозвучал ещё тише. — Где моя мама?
В горле у Юнги встал ком. Он знал, что этот день настанет, но был к нему не готов.
—Твоя мама... — он выбрал слова с ювелирной осторожностью. — Она была очень доброй, но у неё не было возможности о тебе заботиться. Поэтому она отдала тебя в специальное место — приют, где о детях заботятся, пока для них не найдётся семья.
Он посмотрел в широко раскрытые, серьёзные глаза сына.
—И знаешь, что случилось потом? Я пришёл в этот приют и увидел тебя. И моё сердце сразу поняло — вот он, мой мальчик. Вот моё солнышко. Так что, можно сказать, ты выбрал меня сам. А я выбрал тебя. И мы стали семьёй. Самая настоящая семья.
Он не стал врать о сказочных аистах или капусте. Он сказал урезанную, но горькую правду, сконцентрировавшись не на потере, а на обретении.
Чимин долго молчал, и Юнги с замиранием сердца ждал его реакции.
—Значит... ты мой папа, потому что ты меня захотел? — наконец прошептал малыш.
—Да, — голос Юнги дрогнул от нахлынувших чувств. — Больше всего на свете.
— И ты никогда не отдашь меня обратно? В приют?
—Никогда, — твёрдо и без тени сомнения сказал Юнги, целуя его в макушку. — Ты мой сын. Навсегда.
Чимин вздохнул, и его тельце наконец расслабилось, будто с него сняли невидимый груз. Он прижался щекой к груди альфы, слушая его сердцебиение.
— Я рад, что выбрал тебя, папа, — прошептал он уже засыпая.
Юнги сидел ещё долго, держа на руках своё спящее сокровище. Сегодня он столкнулся с двумя самыми страшными испытаниями отцовства — внешней жестокостью мира и сложными вопросами собственного ребёнка. И он понял: его миссия — не оградить Чимина от всех зол, что невозможно. Его миссия — быть той несокрушимой скалой, о которую разобьются любые волны, и тем маяком, который всегда будет светить ему, напоминая, что его любят, ценят и принимают таким, какой он есть. Всей его кошачье-человеческой сущностью.