~9. Глава~
Идея отдать Чимина в садик появились, когда тому исполнилось три гибридных года. Юнги, наблюдая, как котёнок днями напрёт играет только с ним или с приходящими в гости «дядьками», всё чаще ловил себя на мысли: «Ему нужны друзья. Сверстники. Нормальное детство». Мысль о том, чтобы отпустить своё солнышко в чужой, незнакомый мир, повергала его в ужас, но альфа понимал — это необходимо.
Выбор пал на элитный развивающий центр «Радуга» — место с безупречной репутацией, небольшими группами и психологом в штате. Директор, пожилая бета-дама с тёплым взглядом, при первой же встрече заверила: «У нас есть опыт работы с гибридами, господин Мин. Мы создаём среду принятия для всех детей».
Утро в день икс началось с маленькой катастрофы. Чимин, обычно такой послушный, наотрез отказался надевать новую, купленную специально для сада одежду.
— Не хочу! — упирался он, забившись в угол комнаты. — Она колючая! И ушки мешают!
Юнги,сжав в кулаке дрожь и нарастающую панику, на коленях умолял его:
—Котёнок, пожалуйста. Там будет так весело! Новые игрушки, ребята...
—А ты останешься со мной? — в голосе Чимина прозвучал такой чистый, детский страх, что у Юнги сжалось сердце.
—Я... я буду ждать тебя совсем рядом, — солгал он, чувствуя себя последним негодяем.
Путь до сада был пройден в гробовом молчании. Чимин, закутанный в свой любимый плед, прижимался к окну, а его хвост беспокойно бил по сиденью. Юнги одной рукой вёл машину, а другой сжимал телефон, готовый в любую секунду развернуться и увезти своё чадо обратно, в безопасные стены дома.
В раздевалке творилось столпотворение. Крики, плач, смех и суета родителей. Чимин вжался в ногу Юнги, его ушки прижались к голове, а глаза стали размером с блюдца. Воспитательница, молодая омега с доброй улыбкой по имени госпожа Соён, мягко попыталась взять его за руку.
— Пойдём, Чимин, покажу нашу группу. У нас там живёт настоящий попугай!
Но котёнок вцепился в подол пальто Юнги с такой силой,что тот почувствовал — ещё секунда, и он сам расплачется.
— Я... я подожду тут, в раздевалке, — сквозь стиснутые зубы выдавил он, встречая понимающий взгляд воспитательницы. — На всякий случай.
Он не солгал. Он не уехал. Он остался в пустой, пропахшей детским мылом раздевалке, уставившись в стену и пытаясь унять дрожь в коленях. Каждые пятнадцать минут он слал госпоже Соён сообщения: «Как он?», «Ничего не случилось?», «Он плачет?». Та терпеливо отвечала: «Всё хорошо, господин Мин. Он пока ни с кем не играет, но сидит тихо и наблюдает за попугаем».
Через два часа он уже ходил кругами по тротуару у входа, не в силах совладать с воображением, которое рисовало ему самые страшные картины: Чимина дразнят, Чимин упал, Чимин плачет, а его никто не утешает.
---
А в группе тем временем разворачивалась своя драма. Чимин, заворожённый, час просидел у клетки с ярким попугаем, который то и дело кричал: «Привет, котёнок!». Это вызывало смущённую улыбку, но не решало главной проблемы — общения.
Дети поначалу с интересом разглядывали нового мальчика с необычными ушками, но, не получив ответной реакции, потеряли к нему интерес. Все, кроме одного.
Мальчик по имени Джисон, сын известного политика, был в группе негласным лидером. Крупный для своего возраста и избалованный, он привык, что все игрушки в группе — его. Увидев, как Чимин робко потянулся к новенькому, только что привезённому конструктору, Джисон тут же подскочил и грубо оттолкнул его.
— Это моё! Не трогай!
Чимин отшатнулся,словно его ударили. Он привык к любви и обожанию, к тому, что все его желания предугадываются. Столкновение с грубой силой стало для него шоком. Слёзы брызнули из его глаз сами собой.
— Я... я только посмотреть хотел, — прошептал он, съёживаясь.
—А я сказал — не трогай! — Джисон наступил на него, забирая коробку с конструктором. — И вообще, ты странный. Чего это у тебя уши на голове? Ты урод!
Это слово стало последней каплей. Чимин расплакался навзрыд. Госпожа Соён бросилась утешать его, но тут случилось неожиданное.
Из-за ширмы с куклами вышла маленькая девочка с пушистыми рыжими волосами и большими, как у белки, глазами. Её звали Ари. Она молча подошла к Джисону, забрала у него из рук коробку с конструктором и с силой шлёпнула его по руке.
— Нельзя обзываться! — строго сказала она, и её тон был настолько властным, что Джисон на секунду опешил.
Затем она повернулась к Чимину и протянула ему коробку.
—Держи. Он вредный. Не слушай его. Мне твои ушки нравятся. Они красивые.
Чимин, всё ещё всхлипывая, поднял на неё мокрые от слёз глаза. Он увидел не жалость, а решительную поддержку. Он медленно взял коробку.
—С-спасибо, — прошептал он.
—Давай строить вместе? — предложила Ари, и в её улыбке было столько солнечного тепла, что слёзы Чимина постепенно высохли.
---
Ровно в четыре часа дверь в группу распахнулась, и на пороге появился Юнги, бледный и измождённый за день ожидания. Он готов был увидеть всё что угодно — истерику, отчаяние, грусть.
Но вместо этого он увидел Чимина, который сидел за столиком рядом с рыжей девочкой, и они вместе что-то увлечённо строили. Его сын не плакал. Он... улыбался. Немного неуверенно, но улыбался.
— Папа! — Чимин заметил его и подбежал, обнимая за ноги. — А это Ари! Мы построили гараж! А Джисон — плохой, он меня обозвал, но Ари его отругала!
Юнги слушал этот сбивчивый, но счастливый рассказ и чувствовал, как камень падает с его души. Он поднял взгляд на воспитательницу, которая с улыбкой подошла к нему.
— Всё прошло хорошо, господин Мин. Первый день — он всегда такой. Но посмотрите — он уже нашёл себе друга.
По дороге домой Чимин не умолкал ни на секунду. Он болтал о попугае, о злом Джисоне и о храброй Ари. Юнги слушал и понимал: это был один из самых трудных дней в его жизни. Но, глядя на сияющие глаза своего котёнка, который сделал свой первый, пусть и неуверенный, шаг в большой мир, он знал — это был правильный день. И завтра они придут снова. Уже без пледа. И, возможно, даже без папиной руки у самой двери группы.