~11. Глава~
Идиллия, длившаяся несколько месяцев, была подобна хрустальному шару – прекрасной, но хрупкой. Одним звонком всё разбилось.
Юнги как раз помогал Чимину лепить из пластилина забавного кота, когда на его рабочий телефон поступил вызов от неизвестного номера.
—Господин Мин? — произнёл чей-то бархатный, но холодный голос. — Меня зовут Ким Минхо. Я представляю интересы семьи Пак. Мы получили информацию, что под вашей опекой находится наш кровный родственник, гибрид по имени Чимин. Мы хотели бы обсудить условия его возвращения в семью.
Мир Юнги рухнул в одно мгновение. Он вышел из комнаты, чтобы Чимин не видел его побелевшего лица.
—Вы ошибаетесь, — сквозь зубы произнёс он. — Чимин — мой сын.
—По документам он всё ещё является воспитанником приюта, не так ли? — парировал адвокат. — Усыновление не было оформлено. Госпожа Пак, бабушка мальчика, желает встречи. Завтра, в 11:00, в моём офисе. Без ребёнка.
Закончив разговор, Юнги прислонился к стене, пытаясь перевести дыхание. Его худший страх сбывался.
Встреча в строгом, дорогом офисе была ещё более унизительной, чем он ожидал. Госпожа Пак, женщина с лицом из мрамора и глазами, лишёнными тепла, сидела напротив, взирая на него свысока.
—Вы позволили себе слишком многое, господин Мин, — начала она без предисловий. — Мой сын, по молодости и глупости, вступил в связь с гибридной самкой. Результатом стал этот... ребёнок. Мы отослали его мать подальше, а отпрыска сдали в приют, надеясь, что эта история навсегда останется в прошлом.
Юнги сжал кулаки под столом, чувствуя, как ярость закипает в нём.
—Почему сейчас? Почему вы вспомнили о нём спустя годы?
— У моего сына и его законной жены не может быть детей, — холодно констатировала она. — Наследнику бизнеса-империи Пак нужен преемник. Да, он неидеален, но у него наша кровь. Мы готовы предложить вам значительную компенсацию за ваши... хлопоты.
— Он не вещь! — прорычал Юнги, вскакивая. — Он мой сын!
—По закону — нет, — парировал адвокат. — Вы не являетесь его официальным опекуном. Мы уже подали иск о признании вас неподходящей кандидатурой для воспитания гибрида в силу вашей занятости и... нетрадиционного статуса альфы-одиночки.
Вернувшись домой, Юнги был разбит. Он смотрел на спящего Чимина, который безмятежно посапывал, прижимая к себе игрушечного тигрёнка, и чувствовал себя абсолютно беспомощным. Система, предрассудки, деньги — всё было против него.
Именно в эту отчаянную минуту в дверь позвонили. На пороге стоял Сокджин. Его лицо было серьёзным.
—Я предупреждал Джуна, чтобы он поторопился с оформлением, — без предисловий сказал он, входя. — Я слышал, что семья Пак вышла на тебя.
—Ты знал? — голос Юнги дрогнул от обиды и гнева. — Ты знал, откуда он, и всё равно отдал его мне?
—Я знал, что он не просто гибрид из приюта, — поправил его Сокджин. — Его подбросили к нам в коробке из-под дорогого виски. С запиской: «Его зовут Чимин. Пусть у него будет шанс на лучшую жизнь». Больше — ничего. Я не знал, кто именно его родители, но догадывался, что проблемы могут быть. Я видел, как ты на него смотришь, Юнги. И я решил дать этот шанс и тебе, и ему.
Сокджин достал из портфеля конверт.
—Я рисковал работой, но сделал копии. Вот медицинская карта его биологической матери. Она не «отослана», как они утверждают. Она умерла при родах. Осложнения, которые возникли из-за того, что её, беременную гибридку, выгнали на улицу без гроша. Вот справка из морга.
Юнги с ужасом читал сухие строчки. История обретала чудовищные очертания.
—И вот, — Сокджин положил на стол ещё один листок, — самое главное. Показания сотрудницы приюта, которая видела, как молодая девушка, вся в слезах, оставляла ту самую коробку. Она опознала на фотографии водителя семьи Пак. Они не просто «сдали» его. Они выбросили его, как мусор, обрекая на смерть, и лишь чудо и доброта незнакомой девушки спасли его. А теперь, когда их собственная династия оказалась под угрозой, они решили вернуть его, как вещь.
На следующий день в кабинете адвоката семьи Пак царила напряжённая тишина. Юнги вошёл туда не сломленным просителем, а холодным, собранным альфой. Его адвокат положил на стол копии документов, предоставленных Сокджином.
— Прежде чем вы продолжите свой иск о «неподходящей кандидатуре», — голос Юнги был тихим, но каждое слово отстукивала, как гвоздь, — я предлагаю вам ознакомиться с этим. С доказательствами того, как ваша семья поступила с матерью моего сына. И с ним самим. Я сомневаюсь, что суд и, что важнее, общественность, благосклонно воспримут историю о том, как влиятельная семья пытается отобрать ребёнка у единственного человека, который дал ему любовь, после того как они сами обрекли его на гибель.
Лицо госпожи Пак побелело. Её адвокат лихорадочно просматривал документы.
—Это... Это шантаж! — выдохнула она.
—Нет, — Юнги поднялся. — Это справедливость. Чимин — мой сын. Если вы попытаетесь отнять его у меня, я обрушу на вас весь огонь, на который способен. А теперь, если вы простите, мне нужно забрать сына из садика.
Он вышел, не оглядываясь. Битва была ещё не выиграна, но первый, самый важный раунд остался за ним. Он ехал в сад, чувствуя, как камень тревоги медленно откатывается от его сердца. Он знал, что юридическая война ещё впереди, но теперь у него было оружие. И самая сильная мотивация в мире — сияющие глаза маленького котёнка, который ждал его у дверей группы, чтобы рассказать, как он сегодня играл с Ари.
Чимин был его сыном. Не по крови, но по праву любви, заботы и той жертвы, которую он был готов принести, чтобы защитить его от любых теней прошлого.