Глава 19
С того самого свидания, если это можно так назвать, у меня дома прошло чуть больше недели. Иногда я ловил себя на том, что воспоминания о том вечере всплывают в самых неожиданных моментах: в запахе кофе, в тихих шагах по коридору офиса, в сообщениях от Феликса про обед. И всё же, несмотря на это лёгкое волнение, сегодня был день совсем другой.
День рождения Эйдена.
Ровно в полночь я осторожно приоткрыл дверь его комнаты. В полумраке мерцала крошечная свеча в виде цифры шесть, торчавшая на маленьком зелёном бенто-торте, украшенном кремовыми подсолнухами. Я тихо напевал песенку.
— С днём рождения, мой подсолнушек, — улыбнулся я, входя в комнату.
Но стоило мне сделать пару шагов, как Эйден вдруг дёрнулся, широко распахнул глаза и радостно сел. От осознания, что он всё это время притворялся спящим, я не сдержал смешка и сбился с мелодии.
— Ты ждал, да? — спросил я. Эйден лишь хитро улыбнулся, кутаясь в одеяло. И, когда я включил свет, его глаза загорелись.
— Вау! Какой красивый! — воскликнул он, мгновенно вскочив на матрас.
Я едва успел перехватить его за предплечье, чтобы он не свалился, всё ещё держа торт в другой руке. Эйден взглянул на меня снизу вверх, хлопая глазами — я прекрасно знал этот взгляд. Вздохнув, я кивнул.
Он тут же протянул палец, аккуратно провёл по крему, зацепив один из подсолнухов, и осторожно попробовал.
— Вкусно-вкусно! — заявил Эйден, после чего снова засиял от счастья. Я рассмеялся. Ни один праздник не был для меня важнее, чем этот; время, когда всё настоящее, без лишней спешки и внешнего шума.
Рабочий день сегодня был короче обычного. Феликс просто сказал:
— Я ухожу с вами. Никаких возражений.
Я и не стал возражать.
Вместе мы направились в соседний корпус, где Эйден уже успел собрать целую гору подарков и сладостей. Когда мы вошли, он улыбался, словно маленькое солнце, окружённое конфетами и в ответ дарующее тепло.
— Папа! — крикнул он и тут же бросился ко мне. Я поймал его на руки, прижимая к себе, чувствуя, как он хихикает. — Папа, опусти! Я уже взрослый! — протестовал он, дрыгая ногами.
— Конечно, взрослый, — усмехнулся я и поставил его на пол. Феликс, стоявший рядом уже с охапкой пакетов, тоже смеялся. И мне почему-то стало так спокойно, так тепло.
Когда мы наконец со всеми попрощались и вышли на улицу, воздух показался особенно свежим. На парковке нас ожидала машина Феликса — тёмная, ухоженная, словно отражение его самого. Эйден быстро запрыгнул внутрь, забрался в детское кресло и начал ловко пристёгиваться, даже не дожидаясь моей помощи.
— Молодец, — сказал я с улыбкой.
Феликс взглянул на меня поверх крыши машины, и в его взгляде было что-то тёплое, ощутимое без слов. Я поймал себя на том, что смотрю чуть дольше, чем нужно. И, кажется, заметно покраснел.
Через полчаса мы уже были дома и вовсю готовились к приходу гостей. Я заранее всё продумал: ничего вычурного, просто уютный маленький праздник, такой, какие я люблю. Гостей должно было быть всего двое: Оскар, мой друг, и Винсент, старший брат Феликса. Небольшая компания, но зато своя, так сказать.
Феликс занялся едой, я накрывал на стол, Эйден бегал вокруг нас — то помогая, то отвлекая, а то и просто напевая себе под нос поздравительную песню. Вскоре всё наконец было готово: гирлянды, шарики, запах готовой еды; я выдохнул и улыбнулся. Мы с Феликсом переглянулись, уставшие, но довольные. И едва я успел присесть, как в дверь раздался звонок.
— Пришли, — сказал я с улыбкой, поднимаясь.
У двери оказались Оскар и Винсент, которые, как выяснилось, столкнулись уже на лестнице.
— С днём рождения, Эйден! — почти хором сказали они, вручая подарки и пакеты с конфетами.
Мой сын, сияя, тут же убежал к дивану, чтобы всё распаковать. Бумага летела в разные стороны, а его восторженные возгласы эхом разносились по комнате.
Мы же прошли к столу. Феликс усадил меня рядом с собой, напротив разместились Оскар и Винсент. На мгновение у меня возникло ощущение, будто мы собрались не просто друзьями, а чем-то иным. Может, почти как семья?
— Ого, это вы вдвоём всё сделали? — Винсент оглядел комнату, где мерцали гирлянды и висели шарики.
— Да, — ответили мы с Феликсом одновременно. От этого синхронного ответа мне почему-то стало тепло в груди.
— А вы прям сдружились, — заметил Оскар с тем самым видом, от которого я мысленно поморщился. Он специально это сказал.
— Да-да, — неловко подтвердил я, чувствуя, как к щекам приливает кровь. — Мы ведь ещё и работаем вместе.
— Кстати, я и не знал, — Оскар сощурился, — что новенький может так быстро получить собственный кабинет рядом с директором.
Я бросил на него взгляд, полный мольбы. Мол, пожалуйста, остановись. Но читать по губам он так и не научился. К счастью, Винсент всё понял и поспешил разрядить обстановку, подняв бокал:
— Ну что, давайте за именинника!
Я выдохнул с облегчением. Феликс тем временем подозвал Эйдена, помог усадить его за стол, подложив подушку, чтобы тот дотягивался до тарелок.
— Эйден, наш мальчик, — сказал он, глядя на него с той мягкой улыбкой, от которой у меня всегда дрожит сердце, — мы тебя поздравляем и очень сильно любим!
Все подняли бокалы, и в этот момент Оскар, уже собиравшийся сделать глоток, не удержался:
— А я ещё надеюсь, что ты окажешься альфой!
Я не успел даже закатить глаза, как Винсент с лёгким интересом повернулся к нам:
— А ему ещё не делали тест?
Мы с Феликсом переглянулись. И почему-то от этого мельчайшего, случайного момента стало тепло внутри. Где сердце. Будто всё так и должно быть.
Я посмотрел на Феликса — он как раз наклонялся к Эйдену, помогая разрезать торт. Его профиль, мягкий свет гирлянд, детский смех — и вдруг в голове возникла мысль, от которой дыхание сбилось на секунду. Будто мы — это я, мой муж и сын. Эта мысль показалась такой уютной, что я даже не попытался её отогнать.
— Ну, тест так-то недешёвый, — лениво заметил Оскар, крутя бокал в пальцах. Винсент тут же перевёл на него взгляд, и я почувствовал лёгкое напряжение.
— А я договорюсь, — спокойно, но с твёрдостью произнёс он. — Сделают бесплатно.
В воздухе будто что-то щёлкнуло. Возникла невидимая искра, и я сразу понял — тут назревает нечто большее, чем просто разговор.
— Нет же, правда, не нужно, — поспешно вмешался я, улыбнувшись. — Вы и так уже слишком многое сделали для нас.
Но никто не услышал. Или сделали вид, что не услышали.
— Всё в порядке, — повторил Винсент, даже не глядя на меня. — Я договорюсь.
— Не нужно, — вмешался Оскар неожиданно серьёзным тоном. — У меня тоже есть связи, я сам всё устрою.
Я моргнул, немного ошарашенный. Связи? У Оскара? Ну, возможно, конечно. Но разве у него есть знакомый врач?
— Интересно, какие такие связи? — спросил Винсент, прищурившись.
— А зачем вам это знать? — мгновенно парировал Оскар.
— Ну, вдруг я его знаю, — спокойно продолжил Винсент, явно наслаждаясь этими поддразниваниями. Оскар победоносно хмыкнул, откинувшись на спинку стула.
— Ну, вы, может, и знаете, а вот он вас — нет.
Он демонстративно повернулся к столу, поднёс бокал к губам и отпил шампанское, словно ставя точку в разговоре. Я, прикусив губу, посмотрел на Феликса. Он с трудом сдерживал улыбку, и стоило нашим взглядам встретиться, как мы оба чуть не расхохотались. В воздухе висело напряжение. И скорее комичное, нежели иное.
У Оскара и Винсента явно было что-то вроде взаимной неприязни… или притяжения, замаскированного под неприязнь.
— М-м… Ну, — неловко прокашлялся я, стараясь вернуть разговор в мирное русло, — главное, что у Эйдена сегодня праздник.
Феликс тут же подхватил тему, заговорив о том, как быстро растут дети, и вскоре атмосфера снова потеплела. Радостный Эйден сидел за столом между нами, рассказывая истории из садика: как он упал с качели, но не заплакал, потому что взрослый; как поделился конфетой с девочкой, которая «теперь его друг навсегда»; и как воспитательница ему часто говорит, что он «очень умный, прям как папа».
Феликс слушал внимательно, улыбаясь, а я смотрел на них и чувствовал, как что-то внутри растапливается. Наверное, теперь я жалею, что тогда отказал в кафе...
Когда Эйден убегал к дивану или к своим игрушкам, мы возвращались к разговорам о работе, о недвижимости, о рецептах сегодняшних блюд. Феликс, конечно, не удержался и рассказал пару историй про папу, про отца и их с Винсентом детства.
А я всё ловил себя на том, что иногда замираю, просто наблюдая за ним. Как он улыбается, как наклоняется ближе, слушая меня, как его взгляд становится нежным и внимательным, когда рядом Эйден.
И каждый раз внутри появлялось то странное чувство, которое я, кажется, начал уже признавать. Словно всё так и должно быть всегда.