Глава 14
— На самом деле я...
"Влюблён в вас и готов отдать всё, что у меня есть" — я почти готов был сказать это вслух, но мне помешали.
— Папа! — со стороны корпуса слышится детский голос. Поворачиваю голову и вижу, как из окна Эйден выглядывает и машет нам ручкой. Итан ему тоже, а я, успев поднять лишь пару пальцев, вижу, как мальчишка уже куда-то убежал.
Через некоторое время Эйден выбежал из корпуса, такой радостный и шустрый.
— Мы сейчас пойдём есть мороженое?
Я улыбаюсь, вспоминая своё обещание, которое буду очень рад выполнить. Эйден смотрит на меня, и я ему подмигиваю.
— Конечно, — я улыбаюсь, а после тут же перевожу взгляд на Итана. — Ну, точнее, если твой папа сегодня свободен.
— Папа свободен! Свободен! — я улыбаюсь и почти смеюсь от двусмысленности данного слова. Но всё же сдерживаю себя.
— Да-да, — я перевожу взгляд на Итана, смущённого и румяного, который улыбается и тянется к кепке Эйдена, чтобы поправить её. Через некоторое время мы сели в машину и направились в парк.С недавних пор я обзавёлся детским автокреслом. Оно было приобретено для Эйдена, и сейчас я бы не смог в этом признаться ни за что. Наверное, ещё не время для таких продуманных мелочей с моей стороны. Итану я изложил всё так, словно это для таких случаев, как тот с ногой Эйдена. И я уверен, он поверил. Это слишком правдоподобная ложь.
По приезде в парк развлечений было слышно, как издалека толпа детишек болтает и смеётся на заднем плане под звуки карнавальной музыки.
Я заезжаю на переполненную парковку, а после оборачиваюсь, смотря на Итана и Эйдена на заднем сиденье. Не могу сдержать улыбку. И даже не пытаюсь.
— Готовы?
Эйден тут же подпрыгивает в своём детском кресле, его светлые волосы красиво блестят от лучей солнца, изо всех сил пытающихся проникнуть к нам в прохладную машину.
— Ура! — он смеётся и переводит взгляд на Итана, который улыбается и немного приподнимает одну бровь. — Спасибо вам!
Я смеюсь, теперь понимая, что имел в виду Итан, и ласково взъерошиваю волосы мальчишки, прежде чем выйти и открыть заднюю дверь. Я протягиваю руку Итану.
— Давайте поспешим, пока не стемнело, — мягко говорю и протягиваю руку, чтобы помочь выйти из машины."Ох, папа, жаль, ты не видишь сейчас, какой я джентльмен".
Я улыбаюсь и тут же возвращаюсь в реальность, когда пальцы Итана касаются моей ладони.
Мы идём к входным воротам. Я аккуратно беру Эйдена за руку, ведя его сквозь толпу людей. Мы входим в оживлённый парк, яркие украшения и живая музыка сразу же притягивают к себе внимание. И я вижу, как глаза Эйдена округляются от удивления, когда он осматривает всё это.
— Ух ты, папа! Папа! Посмотри на эти аттракционы! — мальчишка радостно указывает свободной рукой на всё, что его интересует. — Можно мне сначала покататься там? — взволнованно спрашивает он, дёргая Итана за подол кофты. Я смеюсь и, заметив его взгляд на себе, тут же перестаю и просто улыбаюсь ему.
— Как насчёт того, чтобы попробовать что-нибудь из твоей возрастной категории? Может, колесо обозрения или карусель? — подняв взгляд на Итана, я начинаю улыбаться шире и ощущаю жар, подступающий к моим щекам. Итан улыбается в ответ и кивает.
Моя рука всё ещё держит такую же руку, но в разы меньше размером, пока мы идём по центральной аллее.Тепло и мягкость детской кожи, соприкасающейся с моей, вызывают приятное покалывание в груди. Быть отцом — это ощущается именно так? Я улыбаюсь и немного крепче сжимаю маленькую ручку в своей.
Конец весны, а парк развлечений уже не пустует. Это место такое живое, наполненное яркими огнями, карнавальной музыкой и детским смехом, — в каком-то смысле убежище от суровой реальности нашего мира.
Я смотрю на Итана, идущего рядом с нами и держащего Эйдена за руку по другую сторону. Улыбаюсь, любуюсь, влюбляюсь снова. Хочется прямо сейчас подбежать к нему, обнять и не отпускать. Но так нельзя, я делаю шаг назад в своих мечтаниях. В конце концов, мы по-прежнему просто друзья, несмотря на влечение, которое таится за моими рёбрами. Хотя... А друзья ли мы? Кто мы друг для друга?
Я слишком спешу.
Прочистив горло и прогнав все свои неугомонные чувства в сторону, я сосредотачиваюсь на том, чтобы развлечь Эйдена.
— Знаешь что, Эйден? Я подумал, — говорю и улыбаюсь ему, — для начала было бы неплохо покататься на колесе обозрения. Представь, город будет словно на ладони.
Эйден радостно улыбается и начинает делать пружинистые шаги вперёд, его прежняя застенчивость в моём присутствии тает. Я мягко улыбаюсь, наблюдая за ним, прежде чем повернуться к Итану, меняя выражение лица на более сдержанное.
— Надеюсь, вы не против? — спрашиваю я, а Итан тут застенчиво улыбается.- Нет, мне нравится ваша идея, - он смотрит в сторону колеса обозрения, а я смотрю на него, не в силах перестать им любоваться.
По пути мы покупаем пушистое розовое облачко сахарной ваты для Эйдена, который с готовностью обхватывает тонкую палочку обеими руками и начинает кушать чересчур сладкое и липкое лакомство. Забавляясь его беззаботности, мы спешим к возвышающемуся над нами колесу обозрения.
Усевшись в одну из кабинок зелёного цвета, я устраиваюсь рядом с Итаном, и из-за этого наши бёдра слегка соприкасаются. Эйден сел напротив, продолжая увлечённо есть сладость и болтать ножками. В следующую секунду работник проверяет нашу кабинку и надёжно закрывает дверцу. Через мгновение мы начинаем медленно возвышаться над землёй.
С каждым метром город расстилается под нами и уменьшается. Эйден прижимается носом к окну, с удивлением указывая пальцем куда-то, куда я не понял. В то время как Итан просит Эйдена сесть ровно и стараться меньше двигаться. Я тихо смеюсь, наблюдая за ними. А потом замолкаю, когда мой взгляд снова задерживается на профиле Итана — на нежном изгибе щеки, на том, как слегка дрожат ресницы...
— Мило, — тихо вырывается, и я пугаюсь собственного голоса.
— Что? — Итан тут же поворачивает голову и смотрит на меня.
Я, поражённый неожиданным вопросом, быстро моргаю. Лёгкий румянец заливает мои щеки, и я, запинаясь, начинаю объяснять:- А, я просто сказал, что здесь неплохо. Мило, - я неопределенно показываю на открывающуюся перед нами панораму. - Это захватывающе.
Я пытаюсь развеять неловкость и протягиваю руку, игриво щёлкая пальцем по кончику носа Эйдена и заставляя его хихикать с набитым сахарной ватой ртом.
Наши с Итаном взгляды снова встречаются, и я чувствую знакомую искру единения, в груди всё замирает. Пугает нахлынувшее чувство дежавю, что странно, ведь до Итана у меня ни к кому и никогда не было такой любви, влечения, желания быть вместе. Вероятно, моя голова уже плохо работает под конец рабочего дня и в такой обстановке.
Итан улыбается мне и кивает, соглашаясь со мной, а после он поворачивает голову в другую сторону, с интересом рассматривая видимую часть города.
Пока колесо обозрения медленно вращается, унося нас выше, я ловлю себя на том, что снова смотрю на Итана.То, как его серо-голубые глаза расширяются от удивления, мягкий изгиб улыбки, светлые волосы, отросшие уже достаточно для того, чтобы завязать по-красивому небрежный хвостик, — всё это для меня очаровательно. Я чувствую, как в груди снова всё пережимается, и я вздрагиваю, возвращаясь в реальность, где мы не семья, просто хорошие знакомые, друзья — что угодно, но не семья.
Надеюсь, пока что.
Эйден с довольным вздохом доедает свою сладкую вату, а затем поворачивается к нам с улыбкой. Итан тут же достаёт влажные салфетки и принимается вытирать маленькие липкие рот и ручки. Я тихо смеюсь и снова взъерошиваю волосы мальчишки.
Когда наша кабинка достигает вершины колеса и ненадолго зависает, слегка качаясь от ветра, я делаю глубокий вдох, наслаждаясь ощущением невесомости и потрясающим видом, открывающимся перед нами. Залитый солнцем горизонт, кажется, тянется бесконечно.
"Сейчас особенно хочется жить", — размышляю я, и мои слова повисают в переполненной мыслями голове.
Почти незаметно и рефлекторно я, влекомый невидимой силой собственных чувств, придвигаюсь ближе к Итану. Его слабый аромат окутывает меня, и я делаю снова вдох. Внезапно заметив его лёгкий румянец и то, как он отводит взгляд, я замечаю признаки нервозности. Не знаю, что это может значить — попытки подавить в себе те же чувства, что и у меня, или дискомфорт. Я отодвигаюсь.
— Эйден, тут так высоко, тебе страшно? — Итан смотрит на сына. Его ресницы слегка дрожат, а на щеках всё ещё виднеется слабый румянец.
— Нет, пап, совсем не страшно! Смотри, я вижу наш дом отсюда! — он смеётся и касается указательным пальцем стекла.
Я внимательно смотрю, и действительно, там вдалеке множество домов. Я перевожу взгляд снова на Эйдена, его невинный восторг — бальзам для моей души. Прямо сейчас хочется протянуть руки, схватить его и прижать к себе, расцеловать эту светлую макушку, слушая звонкий смех.- Нет, это не наш дом, - Итан смеётся. - Но жилой комплекс схож с нашим.
Мои мысли об объятиях обрываются, и теперь я смотрю на Итана, а потом снова на те дома. Да, он прав, они живут значительно дальше, и их дом отсюда невозможно увидеть.
— А ваш? — я не понял вопроса Эйдена, и он тут же слегка надул губы. — Ну, дом. Видно отсюда?
Я смеюсь. Знаю, что нет, но снова начинаю осматривать город.
— Нет, — улыбаюсь, и мы продолжаем спускаться вниз, осматривая и обсуждая городские здания.
Когда мы оказываемся на земле, то тут же спешим в оживленный центр парка. Воздух наполняется соблазнительными ароматами, доносящимися из различных киосков, и восторженными воплями детей, сжимающих в руках свои призы и сладости. Эйден переводит взгляд с одного красочного стенда на другой, разрываясь между музыкальными играми и киосками с угощениями.
Видя его нерешительность, я осторожно направляю его к стенду с плюшевыми игрушками.
— Ну что, может, поищем тебе плюшевого друга на память об этом дне? Его лицо сияет, когда он замечает пушистого белого котёнка с сапфировыми глазками-пуговками и красным атласным бантом. И спустя минуту, с крепким объятием и хором благодарностей, Эйден крепко прижимает к себе своего нового плюшевого приятеля.Вскоре мы находим столик, спрятанный в тихом уголке открытой зоны отдыха, частично затемнённый забавным полосатым зонтом. Через десять минут нам приносят заказ, и от него соблазнительно разносится аромат. Следом на наш стол ставят три молочных коктейля с пенкой и полосатыми трубочками. Я наблюдаю, как Итан помогает Эйдену нарезать его еду на небольшие кусочки, и в миллионный раз убеждаюсь в том, что Итан — любящий папа, и это только добавляет ему привлекательности.
Чувствуя себя ободрённой уютной обстановкой скромного ужина, я слегка наклоняюсь вперёд, и мой взгляд задерживается на лице того, кто заставляет моё сердце учащённо биться. Светлая кожа, нежные изгибы и линии, которые я так полюбил в его неповторимо красивом лице. Мне повезло быть частью этих особенных моментов, даже если Итан просто друг, коллега, знакомый. Его счастье много значит для меня.Мысли прекращаются мгновенно, когда я удерживаю его взгляд в своих глазах, пытаясь донести ему всю искренность моих чувств, которые я испытываю, даже если я ещё не нашёл в себе смелости выразить это словами. Он очаровательно улыбается мне, а после продолжает помогать Эйдену с едой.
Покончив с нашим вкусным ужином, мы направляемся в оживлённую детскую зону, и с каждым шагом музыка на карусели становится всё громче. Эйден забегает вперёд, новый плюшевый котёнок подпрыгивает у него под боком, а его прежняя застенчивость в моём присутствии полностью растаяла под конец этого дня.
Когда мы приближаемся к богато украшенной карусели, раскрашенной в яркие цвета, глаза Эйдена уже сияют от восторга.
— Посмотри на всех этих животных, папа! Можно мне покататься? Пожалуйста!
Он умоляюще смотрит на Итана, и его ангельское личико трогает меня за живое. Я не могу удержаться от умиления и тихого смеха.
Теперь мы оба смотрим на Итана в ожидании ответа. Итан, заметив это, тут же смущённо кивнул нам, и я направился к билетной кассе, улыбаясь и протягивая наши пропуска. Женщина дружелюбно кивает и что-то тихо говорит мне, но я едва слышу, ведь моё внимание полностью сосредоточено на Итане и Эйдене.
Направляясь к карусели, я осматриваю всех существ, пока мальчишка не издаёт радостный вопль:
- Вот он! Единорог!
Я тут же поднимаю его и надёжно усаживаю на скакуна пастельных тонов. Эйден обхватывает шею единорога и подпрыгивает на месте под такт карнавальной музыки.
— Спасибо, директор! - я удивлённо смотрю на него и чувствую, как у меня комок подкатывает к горлу.Когда карусель начинает своё медленное вращение, я обнаруживаю, что стою рядом с Итаном, наши плечи слегка соприкасаются, и мы с безудержной радостью наблюдаем за Эйденом. От этого прикосновения у меня по спине пробегает приятная дрожь, которая снова пробуждает во мне все мечты о "нас".
Я, погружённый в свои мысли, смотрю на него краем глаза.
"Я действительно рад, что мне довелось испытать это с тобой, Тео. Этот вечер я никогда не забуду..."
Я снова наслаждаюсь им, запечатлевая в памяти каждую деталь. В его светлых волосах отражаются золотые лучи заходящего солнца, а эти завораживающие серо-голубые глаза волшебно блестят, когда встречаются с моими. Нежный изгиб губ, слегка приоткрытых, словно сдерживающих улыбку, предназначенную только мне...
Мой взгляд скользит вниз, по изящной линии шеи. И я уже едва сдерживаю себя... Тонкие пальцы одной руки покоились на перилах так близко, что я легко мог бы переплести с ними собственные. Если бы я только осмелился...
К окончанию нашей прогулки мы оказываемся на окраине парка, наблюдая, как солнце медленно опускается за горизонт. Небо переливается невероятным разнообразием цветов — яркие оранжевые полосы переходят в мягкие розовые и пурпурные, и всё это отражается в золотистом сиянии заходящего солнца. Угасающий свет придаёт тёплый, медовый оттенок всему, к чему прикасается, превращая некогда яркие карнавальные огни в нечто почти неземное. Вдалеке на фоне пастельного неба выделяются силуэты аттракционов. От этой картины у меня захватывает дух, и я совсем не замечаю, как замираю, смотря вдаль.
Когда последние лучи солнечного света исчезают за горизонтом, начинают проглядывать первые звёзды, рассыпанные по небу. Воздух становится прохладным и бодрящим, принося с собой смешанные ароматы попкорна, сахарной ваты и чего-то ещё... Что-то, что я никогда не ощущал.
— Звезда падает, — я улыбаюсь и указываю пальцем на мерцающую чёрточку вдалеке. И я уверен, что не один загадал желание в этот момент.Я недолго думал и, лишь губами шевеля, прошептал: "Хочу, чтобы мы стали семьёй".
Не знаю, сколько я ещё так простоял, наблюдая, как звезда уносит с собой моё желание, но, повернув голову, я увидел их и тут же начал улыбаться.
Эйден широко зевает на руках Итана, и его веки опускаются, когда усталость овладевает им. Он прижимается к папе, ища тепла и любви.
Я полностью поворачиваюсь к ним и дарю мягкую улыбку, а после говорю тихо в этих сгущающихся сумерках:
— Это было... — я замолкаю и подбираю правильные слова. — Это было чудесно. Спасибо вам за компанию.
Несколько секунд, и я уже стою как вкопанный, моя рука поднята на полпути к тому месту, где его губы только что коснулись моей щеки. Короткое прикосновение остаётся, как клеймо, на моей коже. Когда Итан поворачивается, чтобы уйти, бережно прижимая к груди спящего Эйдена, я ощущаю прилив противоречивых эмоций — удивления, замешательства и глубокой, щемящей тоски.
— Что... — замолкаю, проводя рукой по волосам. Прохладный вечерний ветерок никак не может прогнать жар, приливающий к моим щекам, и учащённое биение моего сердца.
Я осматриваю улицу перед собой, ищу взглядом, а их уже нет.