Глава 13
С того самого вечера пятницы улыбка, кажется, не сходит с моего лица. Я бесконечно рад, что работа найдена. Теперь финансовых проблем быть не должно, да и с сыном буду часто видеться. И вообще, очень странно, что после одного разговора с Эйденом я пригодился ему в качестве личного помощника. Если я не ошибаюсь, то это очень важная должность. Оскар говорит, что Феликс влюблён в меня, и, кажется, я начинаю в это верить. Замечаю эти взгляды, едва заметный румянец, волнение в голосе — то же, что и у меня во время разговора с ним. И я бы мог вечно об этом мечтать, сидя на полу и разбираясь с документами, но так нельзя.
Я чувствую лёгкий жар на щеках и улыбаюсь.
Итак, когда нужные документы собраны в папку, мне остаётся пройти врачей и получить от них медицинскую справку. Хоть я и буду работать в офисе, но всё же это территория, где много детей, поэтому здесь каждый работник проходит её раз в шесть месяцев.
И сегодня, в долгожданный понедельник, я, оставив Эйдена в детском саду, этим решил заняться.
Каждый кабинет ощущался как круг ада. Сидишь в коридоре и ждёшь тридцать минут, а выходишь из него через пять. И так четыре раза.
А вот у кабинета репродуктолога я пробыл в очереди ещё дольше, потому что возле него, кажется, собрались все омеги этого города. Все лавочки были заняты беременными, а остальные стояли, помахивая своими медицинскими книжками, словно веерами. Может, купить себе накладной живот?
Спустя двадцать минут нахождения в этом душном коридоре, мне позвонил Эйден с телефона воспитателя.
— Да, котеночек? — тут же говорю я, поднося телефон к уху.
— Пап, а я выиграл! Я самый первый прибежал! — восторженно говорил Эйден, на коротких паузах делая вдохи.
— Ого, ты такой молодец! — я начал улыбаться, смотря на свои белые кроссовки, немного потёртые и самые дорогие из имеющихся у меня. Вспоминаю день покупки, как Эйден сидел в коляске и ревел, потому что я решил заблаговременно до детского сада отучить его от нахождения на моих руках.
— Пап, а ты меня заберёшь сегодня пораньше? Заберёшь ведь? — Эйден хихикает и всё ещё пытается отдышаться от недавней победы. — Тот дядя, директор, обещал, что купит нам мороженое.
Я замираю, и сердце бьётся чаще. Наверное, если Оскар прав, Феликс пытается понравиться мне, сначала подружившись с Эйденом, а после — заслужить моё доверие и расположение. И он выигрывает.
И я даже не собираюсь отрицать того, что буду безмерно рад этому проигрышу.
Совсем скоро наш разговор закончился торопливым прощанием — Эйдена звали на обед. Я разочарованно улыбнулся и, оперевшись о холодную стену, начал листать галерею, рассматривая фото Эйдена. На этой он совсем маленький, месяца три ему, лежит и смеётся, смотря прямо в камеру. На второй ему исполняется год, и через секунду после запечатлённого момента Эйден падает лицом прямо в торт, который был очень простым, одноярусным и с обычной нарисованной единицей. До сих пор помню, как смеялся и отмывал его лицо от крема. На третьей ему уже два с половиной, и он радостный стоит со своим первым самокатом и ссадиной на коленке.
И так, я листал ещё полчаса, иногда возвращаясь к началу и пересматривая всё снова. И я мог бы делать это ещё хоть сто раз, но настала моя очередь идти в кабинет.
Перед дверью я замялся, стало волнительно. Я давно не был у этого врача и уже отвык оголяться перед кем-то. Набрав в лёгкие воздух, я вошёл и тут же поспешил к столу врача. Женщина средних лет что-то писала на листе, а после, звонко поставив печать, уставилась на меня.
— Имя и фамилия, — её выражение лица и тон показались мне странными, но я не придал этому значения, ведь я часто себя накручиваю по пустякам.
— Итан Мейсон, — аккуратно сажусь на старенький неудобный стул и смотрю, что пишет врач.
— Половая жизнь?
— Нет, — поропливо отвечаю я и почему-то краснею. — Но ребёнок у меня один есть.
— Да что вы, — она исподлобья смотрит на меня с некой насмешкой. — Непорочное зачатие? Или аист принёс? — она смеётся. А я молчу. Сижу весь расстроенный и подавленный больничной обстановкой.
— Нет, я… — она прерывает меня, резко подскочив и уйдя в смежный кабинет, и через минуту возвращается. И я уже решаю, что не буду договаривать, — буду выглядеть ещё глупее.
— Проходите и раздевайтесь по пояс, — через минуту говорит она, доставая из шкафа набор перчаток и инструментов для осмотра.
Выйдя из кабинета через двадцать минут, я почувствовал на себе недовольные взгляды и тут же направился к выходу из этого адского места. Кажется, я ещё никогда не чувствовал себя настолько униженным. Самое приятное из последнего осмотра — был сам уход из кабинета. Кажется, ещё минута, и меня пришлось бы реанимировать, а лучше эвакуировать из этого кошмарного места.
И ко всем моим переживаниям прибавилось ещё несколько. Например, выяснилось, что значительно ухудшилась моя фертильность, а значит, на второго ребёнка я могу даже не надеяться. И, дополняя это, я теперь переживаю, что Феликс, узнав об этом, утратит ко мне интерес. Он ведь говорил, как хочет быть родителем. А если мы когда-нибудь всё же будем вместе, то наверняка к этому разговору придётся прибегнуть. И я думал об этом большую часть поездки, смотря в окно.
Через полчаса я добрался до детского сада, решив сегодня забрать Эйдена значительно раньше, чем обычно. И кто же знал, что, едва ступив ногой за забор, меня окликнет Феликс и побежит ко мне.
– Здравствуйте, – я выдавливаю улыбку и слегка краснею. Как ни странно, через пару мгновений мне стало легче, и улыбался я теперь по-настоящему.
– Здравствуйте, – он пытается отдышаться, немного склонив голову вперёд и положив руки на бока. Я поджимаю губы, пытаясь сдержать смешинку. – Вы за Эйденом?
- Да, – киваю. – Справка будет завтра го…
- Всё в порядке, не торопитесь, – перебивает меня и улыбается. Кажется, я краснею ещё сильнее. Или, быть может, мне просто очень жарко из-за беспощадного солнечного дня. – Кстати, стоило бы ещё обговорить насчёт зарплаты. А то я вам про скидки и привилегии говорил, – Феликс рассмеялся и жестом руки повёл меня к скамье.
Я внимательно на него глядел, стараясь смотреть только в глаза, не ниже — на губы. Я часто отводил взгляд и возвращался обратно к янтарям.
— Так вот, о чём это я? А, зарплата, — он прочистил горло и улыбнулся. — С учётом вашей должности — три тысячи долларов в месяц. Ну и, конечно, премиальные в конце года, — я тут же округлил глаза.
Мне не послышалось? Три тысячи в месяц? О боже, да я душу продам за эту работу!
— Что-то не так? Знаю, может, это мало, когда есть ребёнок и…
- Да это наоборот самая лучшая зарплата! И вообще... - я замолкаю и краснею. - Спасибо вам. Вы даже не представляете, как я вам благодарен. Я даже не ожидал, что будет так много.
Феликс тут же улыбается и облокачивается о спинку скамейки.
- Я рад, - я облокачиваюсь тоже и смотрю на него. - На самом деле я...
- Папа! - Эйден выглядывает из окна и машет нам рукой. И я ему тоже. Через минуту он выбегает, помахав на прощание воспитателю, и направляется к нам, хихикая. - Мы сейчас пойдем есть мороженое?
Я тут же мешкаюсь и уже готов мягко возразить Эйдену, объяснив, что у Феликса могут быть планы и вообще сейчас рабочее время, но меня опережают.
- Конечно! - восторженно говорит Феликс и улыбается. - Ну, точнее, если твой папа сегодня свободен.
- Папа свободен! Свободен!
"Свободен во всех смыслах этого слова" - проносится у меня в голове, и я ещё сильнее краснею.
- Да-да, - неловко улыбаюсь и киваю, поправляя вспешке накинутую кепку Эйдена.
Недолго подумав, мы в итоге решили вместо пешей прогулки отправиться в парк на машине Феликса. На этот раз в его машине было детское автокресло, и он объяснил это тем, что оно было куплено после того случая с ногой Эйдена. Хоть я немного усомнился в правдивости его ответа, ведь он запинался и отводил взгляд, но я сделал вид, что поверил ему на слово. Всё же я хочу надеяться на то, что он и вправду пытается сблизиться со мной и Эйденом.