часть 4.
ночь накрыла комнату, как тёплое одеяло —
но энид не спала.
точнее, тело её лежало рядом, вжавшись в бок уэнсдей, пушистый хвост укрыл их обеих,
но внутри — бушевало.
её лицо то и дело дёргалось, веко вздрагивало,
губы шептали несвязное:
«нет… не надо… пожалуйста…»
уэнсдей проснулась от слабого скулежа.
сначала не поняла.
потом — повернула голову.
увидела, как когти энид сами по себе вытянулись,
уши дёргались в тревожном ритме,
а хвост… метался, будто у пойманного зверя.
— энид? — голос уэнсдей был шёпотом, но твёрдым.
— энид, проснись.
никакой реакции.
наоборот — тело начало дрожать, она издала почти хрип, будто задохнулась.
уэнсдей откинула плед, села, приподняла энид за плечи.
— энид. ты здесь. ты в комнате. с тобой всё в порядке.
на лице у энид — слёзы.
сон не отпускал.
она как будто снова была там, у стены, с хамелией, с её кулаком, с её голосом.
— проснись, — уже почти потребовала уэнсдей.
а потом — осторожно, почти неумело —
провела пальцами по волосам.
по пушистому уху.
— ты в безопасности. слышишь меня?
энид резко вдохнула.
глаза распахнулись.
испуганные. затуманенные. мокрые.
— уэнс… — проскрипела она, сжимаясь. — она… она…
— я здесь, — ровно сказала уэнсдей, не убирая руки. — ты со мной.
энид обняла её. на этот раз не как раньше — не с радостью или нежностью —
а будто тонущая цепляется за воздух.
уэнсдей не сопротивлялась.
просто сидела.
держала.
и гладила.
в комнате было тихо.
только мерное постукивание пальцев уэнсдей по клавишам её пишущей машинки.
вещь сидел рядом, время от времени кивая в такт — как будто ему это нравилось.
на соседней кровати — энид.
заплаканная, усталая, в объятиях своего пледа.
она не спала.
и внутри всё ещё горело — от боли, стыда, злости и… чего-то ещё.
— уэнс… — её голос был тише шороха. — можно… можно я к тебе?
уэнсдей даже не обернулась:
— ты уже спрашивала.
— я знаю, — энид поднялась и подошла ближе. — просто… просто сейчас — по-другому.
уэнсдей слегка повернула голову.
взгляд — прямой, спокойный.
и всё же… в нём была тень. беспокойства. тепла. неосознанного желания быть рядом.
— ладно, — выдохнула она. — но если ты снова станешь ворочаться, я тебя укушу.
энид слабо улыбнулась, быстро забралась к ней под плед, прижалась.
тело её дрожало.
когти всё ещё торчали — длинные, блестящие.
уши опущены, хвост — пушистый, будто искал защиты.
она положила голову у уэнсдей на плечо.
тишина длилась долго.
а потом — энид прошептала:
— можно… можно ближе?..
уэнсдей не ответила.
просто подтянула плед повыше.
придвинулась.
рука лёгла на спину энид, чуждая самой себе.
сердца стучали.
слишком громко.
а потом — лица сблизились.
нечаянно.
и всё же — не случайно.
— уэнс… — прошептала энид, почти не дыша. — я… я не знаю, что это… но… хочу тебя ближе…
её щёки — ярко-красные.
когти дрожат.
а потом она — осторожно, медленно — тянется вперёд.
уэнсдей не отстраняется.
не двигается.
только наблюдает.
глаза полны напряжения, но не страха.
их губы соприкасаются.
нежно. осторожно.
а потом — крепче.
глубже.
у энид вырывается сдавленный звук, почти стон.
её хвост бешено виляет, уши прижаты.
она красная до кончиков пальцев, тело жаркое.
и всё равно она жмётся ближе, вжимается в уэнсдей, будто боится потерять момент.
— м-можно ещё?.. — прошептала она, едва отстранившись. — держи меня крепче…
уэнсдей выдохнула.
глубоко.
— я пытаюсь, энид.
и поцеловала её в ответ.
уэнсдей не знала, когда именно всё стало таким.
она чувствовала её дыхание — горячее, неровное, будто после бега.
чувствовала, как дрожат руки энид, как её когти с хрустом выдвигаются, не прячась.
одна из этих рук обвила её талию.
другая — вцепилась в спину, крепко.
острые кончики когтей будто прожигали ткань рубашки.
уэнсдей не сказала ни слова.
только сжала её крепче.
губы снова нашли губы — настойчивее, чем раньше.
энид тихо всхлипнула от чувств, от жара внутри.
она будто растворялась — в этой близости, в этом тепле, которое уэнсдей даже не замечала за собой.
когти крепче сжали уэнсдей, заставив ту отстраниться всего на секунду.
— аккуратнее, синклер, — хрипло выдохнула уэнсдей, опуская взгляд на свои плечи. — я всё ещё не фанат крови, если она моя.
энид пискнула, виновато, но не отстранилась.
наоборот — придвинулась ближе, её дыхание всё сбивалось, из уголка губ медленно стекала тонкая струйка слюны.
— п-прости… я просто… — она уткнулась в шею уэнсдей, — я не могу… ты пахнешь… так хорошо…
уэнсдей закрыла глаза, сжав зубы.
внутри всё пульсировало.
слишком близко.
слишком живо.
— если ты сейчас укусишь меня, энид, — прошептала она, сквозь зубы, — я укушу в ответ. и сильно.
энид всхлипнула.
но уже не от страха — от чего-то горячего, бурлящего под кожей.
она снова прильнула к уэнсдей, когти чуть втянула, но не убрала совсем.
она целовала её будто голодная.
и каждое прикосновение — вызывало мурашки, вспышки, жар.
а уэнсдей…
уэнсдей не останавливала.
уэнсдей прижала энид к стенке кровати.
не резко — но так, что та задышала глубже.
её спина коснулась холодной поверхности, но внутри было жарко, будто от огня.
волчьи ушки дрожали, хвост вилял из стороны в сторону, выказывая смущение и предвкушение одновременно.
— это н-нечестно… — прошептала энид, запрокинув голову, сдавленно выдыхая.
губы приоткрыты, из уголка стекает тонкая ниточка слюны — она даже не замечает.
уэнсдей склонилась ближе, накрывая губами её шею.
приложила холодный поцелуй к чувствительной коже, в самый уязвимый изгиб.
её голос, низкий и спокойный, звучал почти как угроза:
— конечно, это нечестно. это называется реванш, синклер.
энид всхлипнула, когти выдвинулись с глухим щёлк, вцепились в ткань рубашки уэнсдей.
та только слегка усмехнулась, продолжая медленно, методично покрывать шею поцелуями — чуть ниже, чуть выше…
один горячий выдох, и энид затряслась.
— у-уэнс… — пробормотала она, стараясь удержать контроль.
но ушки прижались назад, хвост бешено бил воздух, а грудь тяжело вздымалась.
каждое прикосновение — будто обжигало.
казалось, стоит уэнсдей коснуться чуть ниже, чуть сильнее — и волчица просто расплавится у неё в руках.
но уэнсдей знала, как остановиться на грани.
как держать её вот так — в дрожи, на вздохе, между просьбой и безумием.
— я изучаю анатомию, — холодно прошептала уэнсдей ей на ухо, — мне просто… любопытно, где у тебя болевые точки.
энид не выдержала — заскулила, прильнув к ней всем телом, почти теряя контроль.
но уэнсдей держала её — крепко, надёжно.
как будто только она и могла удержать её от полного срыва.
уэнсдей отстранилась лишь на секунду — взглянуть в глаза.
в них отражалась растерянность, подрагивающие ресницы, покрасневшие щёки и… блеск.
что-то дикое, едва сдерживаемое.
— ты скулишь, — заметила уэнсдей бесстрастно, но угол её рта дрогнул.
энид хотела что-то сказать, но вместо слов вырвался тихий, сдавленный рык.
тёплый, глухой, вибрацией прошедший сквозь грудную клетку.
она прикусила губу и уткнулась в плечо уэнсдей, будто прячась от самой себя.
— ты же специально… — выдохнула она дрожащим голосом. — как будто знала, где...
уэнсдей снова наклонилась, неторопливо, с почти издевательской точностью прижалась губами к тому самому месту за ушком, где раньше вызвала отклик.
один поцелуй — и тело энид выгнулось к ней.
когти едва не впились в кожу её спины, но в последний момент волчица остановилась.
— я наблюдательна, — тихо сказала уэнсдей, проводя пальцами по мягкому пушистому уху. — ты слишком очевидна.
энид заскулила громче, вцепившись в неё изо всех сил.
уши сжались к голове, а хвост резко дёрнулся, потом застыл.
ей было тяжело дышать — и в то же время хотелось, чтобы это не прекращалось.
но уэнсдей замерла.
её ладони остались на талии энид, взгляд опустился.
— ты дёрнешься — и я остановлюсь, — сказала она почти шёпотом.
энид не дёрнулась.
наоборот, прильнула крепче, прижалась щекой к её груди.
— не смей…
уэнсдей не остановилась.
её пальцы, уверенные и точные, скользнули по бокам энид, касаясь тех самых мест, где её чувствительность зашкаливала.
нежно, будто бы случайно, она снова и снова попадала в самые уязвимые точки, оставляя за собой горячие вспышки.
энид дрожала.
буквально.
каждое прикосновение отзывалось волной — она не успевала справиться с предыдущей, как накрывала следующая.
когти вытянулись до предела, сверкнув разноцветием, и с хрустом вонзились в плед рядом с плечом уэнсдей.
она боялась поранить её, но держать себя в руках становилось всё труднее.
— уэнс… — всхлипнула она, захлёбываясь дыханием. — пожалуйста…
уэнсдей лишь подняла бровь.
— что? ты же просила не останавливаться.
она склонилась, прижалась губами к чувствительной линии шеи, там, где пульс бешено бился.
поцелуй — медленный, почти ленивый.
ещё один — под ухо.
третьим она задела щеку, отчего энид задрожала ещё сильнее, приглушённо всхлипывая.
её хвост метался за спиной, уши были прижаты к голове, дыхание сбивалось.
в какой-то момент она просто не выдержала — рык вырвался из горла, глухой, животный.
и в следующую секунду — энид потеряла контроль.
она прижалась к уэнсдей так резко, что та чуть не отшатнулась, но сдержалась.
волчица дышала тяжело, горячо, пальцы дрожали на её плечах.
плечо уэнсдей оказалось в слюне — энид чуть прикусила ткань, будто пытаясь не заскулить от переполняющего её ощущения.
— ты… с ума меня сведёшь… — прошептала она, почти не осознавая.
уэнсдей провела ладонью по её спине, медленно, уверенно.
– обязательно.
они так и остались — тесно прижавшись, почти слипшись от жара и близости, от того странного, нового, что повисло между ними.
энид мягко всхлипнула, зарывшись лицом в шею уэнсдей.
и вдруг — чмок.
ещё один.
ещё.
пухлые, горячие губы оставляли следы на щеке, скуле, прямо в уголке губ.
— хватит… ты меня размазываешь, — пробурчала уэнсдей, но даже не пыталась отстраниться.
— ты и так растаяла, — хихикнула энид и ещё раз поцеловала в висок. — просто признай, что тебе нравится.
на щеке уэнсдей уже была целая коллекция нежно-розовых отпечатков.
один на лбу, один на подбородке, даже на шее парочка — энид совсем потеряла тормоза.
— теперь ты, — вдруг прошептала она, отстраняясь и подставляя лицо, с мимолётной, наивной дерзостью.
уэнсдей фыркнула.
— если я начну, остановки не будет.
но всё же потянулась, медленно, нарочито.
поцелуй в скулу.
в щёку.
в уголок губ.
на шею — тёмная, почти винная помада уэнсдей оставляла резкие, чёткие следы, будто метки.
— теперь ты как полотно для моих экспериментов, синклер, — холодно констатировала уэнсдей, глядя на разноцветную картину на коже энид.
— и мне нравится быть твоим холстом, — прошептала она, прикусив губу.
и в этот самый момент — щелчок двери.
— о боже. — Йоко застыла в дверях, с книгой в руках. — вы чё, серьёзно?..
уэнсдей даже не пошевелилась.
— стучи.
— это ж моя комната тоже?! — в панике пролепетала Йоко, не отрывая взгляда от розово-бордовой картины на лицах и шее подруг.
энид вскрикнула, отпрыгнула, виляющий хвост чуть не сшиб подушку, а уши встали торчком.
— это не то, что ты думаешь! — пищала она, абсолютно неубедительно.
— ага. точно. просто художественная сессия. понимаю. — Йоко прикрыла лицо книгой и тихо ушла, закрыв за собой дверь.
из-за неё ещё долго доносилось приглушённое: боже, у меня ж кровь из носа пойдёт…
в комнате повисла тишина.
уэнсдей повернулась к энид с холодным лицом.
— теперь тебе придётся всё объяснить.
— кому?
— мне. сначала — почему я выгляжу как твой личный дневник.
энид рассмеялась и снова потянулась к ней с поцелуем.
тишина повисла после ухода йоко, но не надолго.
из-за подушки на кровати вдруг показались знакомые пальцы.
вещь.
всё это время он сидел там. и, судя по его дёргающимся «пальцам», видел он… всё.
— он... всё видел, — прошептала энид, зарываясь в ладонями в лицо. её уши пылали, хвост был распушён до невозможности.
уэнсдей спокойно посмотрела на вещь.
— ну, как впечатления? — сухо произнесла она, будто обсуждала утренние новости.
вещь замер, потом поднял палец, как бы говоря: «одну минуту».
вскочил, пробежал к письменному столу, схватил ручку, блокнот и начал яростно строчить.
через несколько секунд показал надпись:
"ВАМ ОБОИМ НУЖЕН ПСИХОЛОГ. НЕМЕДЛЕННО."
уэнсдей вздохнула.
— я и есть психолог.
вещь тут же зачеркнул «психолог» и написал:
"СВЯЩЕННИК."
энид уже не могла — она упала на кровать и захохотала, завывая от смущения.
— боже, я… я оставила следы везде, — простонала она, глядя на розовые пятна на щеке уэнсдей.
— и я теперь помадный труп, — мрачно добавила уэнсдей, глядя в зеркало.
— а у меня шея как будто… — энид покраснела. — …ладно. неважно.
вещь тем временем уже нарисовал на листке маленькое сердечко и пометил его надписью:
"с кораблями всё понятно."
— заткнись, — одновременно бросили обе.
вещь отполз обратно под подушку, на всякий случай.
энид, всё ещё лежа, тихо прошептала:
— тебе точно не противно?.. всё это? я... могу быть очень... эмоциональной. и пушистой.
уэнсдей подошла к ней, присела на край кровати и аккуратно, почти не дыша, провела пальцем по её уху.
— ты раздражающая, липкая, и у тебя... слюни.
— спасибо, — обиженно буркнула энид.
— но ты моя. и это я позволяю себе запачкаться в розовой липкости только из-за тебя. так что… можешь считать это комплиментом.
энид снова завыла. теперь от переполняющей нежности.
вещь из-под подушки стукнулся о деревянную спинку кровати, будто закатывая глаза.
дворик невермора был тихим — почти.
весеннее солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, ученики кто-то сидел на скамейках, кто-то пил кофе у фонтана, кто-то лениво флиртовал у стены.
уэнсдей и энид вышли из корпуса рядом.
уэнсдей шла спокойно, как всегда — безмолвная, прямоспинная, будто с миссией.
помаду с лица она стерла, идеально, как будто ничего и не было.
только в волосах всё ещё осталась лёгкая взъерошенность.
а вот энид…
она светилась.
буквально.
вся.
и… была вся в помаде.
на щеке — винная.
на шее — и винная, и розовая.
а ещё — засос.
один.
второй.
третий??
группа ребят у фонтана притихла, когда они прошли мимо.
все взгляды — на энид.
а она этого даже не замечала — шла, виляя хвостом, розовая, счастливая, слегка неуверенная.
— эм… — кашлянул кто-то.
— вау… — прошептала одна из девчонок.
— синклер, ты чё, в войне участвовала? — раздался голос байян.
энид обернулась.
— что?..
— у тебя… — он жестом показал на шею. — …ну, ты как бы... ну... тебе кто-то оставил карту местности, ага?
уэнсдей тут же бросила на него взгляд.
ледяной.
байян тут же замолчал.
энид только сейчас достала из кармана телефон, заглянула в экран и…
— О, БОЖЕ.
пятна. следы. засосы. её лицо — размазанная нежность.
она тут же начала отряхиваться, пальцами тереть щёку, вытягивать воротник.
— уэнсдей! ты не стерла!
— я стерла. со своего лица, — спокойно ответила та.
вещь, сидящий на плечике у энид, попытался прикрыть ей шею своей ладошкой.
безуспешно.
— мы... мы репетировали сцену! — в панике воскликнула энид.
— сцену страстного убийства?.. — фыркнула йоко, проходя мимо. — ну-ну.
уэнсдей остановилась и резко повернулась.
— по сути — да.
и, не говоря ни слова больше, пошла вперёд.
энид поплелась следом, прижав волосы к шее, уши прижала, хвост нервно дёргался.
вещь показал ей «палец вверх».
она стукнула его кулачком по пальцам.
не сильно.
но довольно красноречиво.