ᴩᴀᴄᴨᴧᴀᴛᴀ.

скорая приехала быстро — сирены разорвали утреннюю тишину, врезаясь в стены особняка. двери распахнулись, фары выхватили из темноты кровь, следы, капли, отпечатки на полу.

медики вбежали в дом, почти сразу склонившись над дженной.

— ножевое, бок… огнестрел в бедре… давление падает…

— мисс, вам нужно в больницу, срочно!

но дженна, уже наполовину без сознания, еле разлепила губы:

— никуда… я не поеду… здесь делайте…

— вы в шоке! — врач раздражённо бросил в сторону второго. — подай шприц, адреналин.

эмма стояла в углу, но как только увидела, как дженну начали переворачивать, прижимать пласты, доставать иглы — сорвалась.

— я… я не могу, простите… — и, зажав рот рукой, почти выбежала из зала.

дверь захлопнулась. она едва добралась до следующей комнаты, просто ввалившись внутрь. её трясло. ладони не слушались, сердце било в горле, в ушах звенело.

она сползла по стене на пол, сжавшись в комок, прижимая колени к груди. рыдала. не как в кино, тихо и красиво.
а по-настоящему: в захлёб, всхлипывая, дрожа каждой мышцей. её колошматило, тело не подчинялось. в голове — только кровь, запах железа, холодная кожа дженны, её голос…

«не поеду…»

эмма закрыла глаза, тряслась, прижимая руки к груди. даже если дженне помогут… даже если она выживет…

она никогда не забудет, как это выглядело.

а в это время в соседней комнате дженну подшивали. перевязывали. зашивали бок. стягивали простреленную ногу, укладывали на диван, потому что даже в полубессознательном состоянии она, зло скрипя зубами, повторяла одно:

— ни в какую больницу я не поеду.. мх..

ортега лежала на широком диване, перевязанная, укрытая пледом до груди. рядом стояли аппараты, медленно капала система с физраствором и чем-то ещё — для поднятия давления и компенсации кровопотери. вены на руках были проколоты, губы побледнели, глаза — тусклые, не фокусировались.

врач, с серьёзным лицом, заклеивал край повязки на бедре и проверял уровень капельницы.

— ещё чуть-чуть и она могла бы… — пробормотал он себе под нос, но тут за спиной резко открылась дверь.

эмма влетела в комнату.

вся взъерошенная, глаза заплаканные, лицо красное, руки дрожали.

— к-как она?..

второй медик повернулся к ней, пытаясь говорить спокойно, но сдержанно.

— сейчас она стабилизирована. мы сделали всё, что можно в домашних условиях: обезболили, остановили кровотечение, зашили рану на боку. прострел — не затронул кость, но придётся сменивать повязку каждые восемь часов, колоть антибиотики и смотреть, чтобы не поднималась температура.

эмма растерянно кивнула.

— она… придет в себя?..

— да. давление низкое, но восстанавливается. она в сознании, просто… дезориентирована.

дженна действительно открыла глаза. с трудом. зрачки сужены, взгляд расфокусирован. лицо было серовато-бледным, но она смотрела.

на эмму.

долго. молча.

врач повернулся к ней:

— девушка… вам придётся за ней ухаживать. минимум три дня она будет практически не вставать. есть только лёгкое. менять повязки — утром и вечером. уколы я оставлю здесь. и вот это — если вдруг поднимется температура.

он протянул упаковку таблеток и список с инструкциями.

эмма взяла всё, чуть не выронив, пальцы не слушались.

— спасибо… — прошептала она.

медики собрали оставшееся, свернули использованные бинты, сняли перчатки и тихо покинули особняк.
эмма, едва услышав тишину за дверью, осталась стоять посреди комнаты, будто не решаясь подойти. в руках всё ещё дрожал список с указаниями врача, а лицо — умытое слезами, с красными пятнами и опухшими глазами — выражало почти детское бессилие.

она медленно подошла к дивану, села на край. осторожно, словно боялась даже сдвинуть подушку и навредить.

дженна лежала без движения. глаза полуоткрыты, дыхание тяжёлое, грудная клетка поднималась едва заметно.

эмма медленно протянула руку, хотела поправить плед… но ортега вдруг чуть пошевелила пальцами. слабо. едва заметно.

эмма вздрогнула, её взгляд метнулся к руке дженны. и… она поняла.

она тянется. просит. молча.

эмма аккуратно, почти невесомо, взяла её за руку.

пальцы дженны дрогнули в ответ, слабо сжали её ладонь.

эмма прижала их к себе обеими руками, как будто хотела передать ей тепло.

— я… я здесь… — прошептала она, осипшим голосом, — всё хорошо…

она сглотнула, не в силах смотреть на её ссадины, порезы, бледность.

неожиданно — совсем не думая, не осознавая, — эмма другой рукой провела по волосам дженны. нежно, бережно, как будто боялась сломать её этим прикосновением.

дженна не проронила ни слова.

только моргнула, медленно, как будто хотела показать: она слышит. она чувствует.

но сил — не было. ни на голос, ни на движение.

а эмма так и осталась сидеть, уткнувшись лбом в склеенные бинтами пальцы дженны, и едва сдерживала новые слёзы.

дженна спала. дыхание стало чуть ровнее, и тело, хоть и с трудом, но расслабилось. капельница тихо капала где-то сбоку, освещённая мягким жёлтым светом из настенного бра. на фоне тишины это капание казалось единственным, что держало реальность на плаву.

эмма сидела на полу у дивана, всё так же сжимая пальцы дженны в своих.

она боялась даже пошевелиться.

её спина уже болела, ноги затекли, но она не жаловалась. не могла. слишком важно было просто быть рядом. просто знать, что дженна — живая.

медленно, постепенно, её веки начали опускаться. усталость, перенапряжение, пережитый ужас, слёзы — всё это накатило лавиной.

и она, не отпуская руки дженны, свернулась клубочком у самого края дивана, уткнулась лбом в подушку, на которой лежала та, и закрыла глаза.

тёплое дыхание касалось ткани.

её тонкие пальцы всё ещё лежали поверх ладони дженны.

и так, прямо на полу, эмма заснула — тихо, тревожно, но рядом.
рядом с ней.

эмма проснулась неожиданно резко, словно организм сам включил тревогу.

за окном солнце стояло уже высоко — был глубокий день, часы показывали почти четыре. она сразу ощутила ноющую ломоту в теле от сна на полу, затекшие пальцы и тяжесть в груди.

медленно приподнявшись, она заморгала, сразу переведя взгляд на диван.

дженна лежала в той же позе. глаза закрыты, лицо бледное, губы обветренные и чуть потрескавшиеся.

эмма уже хотела пошевелиться, когда услышала:
— э… эмма…

её тихо, слабо позвали.

девушка вздрогнула, вскинулась мгновенно, будто по команде.
— я здесь! — почти испуганно.

дженна чуть приоткрыла глаза, тяжело дышала, но взгляд был яснее, чем до этого.

эмма сразу метнулась к ней.

— вы… вы очнулись… — голос сорвался, но она тут же взяла себя в руки. — я сейчас… всё проверю…

она наклонилась, аккуратно осмотрела капельницу. поняла, что уже можно. бережно, точно, будто делала это всю жизнь, сняла иглу, прижала ваткой, заклеила всё пластырем.

потом потянулась к бинтам. медленно и осторожно приподняла край рубашки дженны, чтобы проверить шов на боку. он был огромный, слегка опухший, но чистый. эмма мягко провела пальцами по краю, смотря, нет ли чего-то плохого. дженна лишь слабо зажмурилась, не проронив ни звука.

— простите… — шепнула эмма и аккуратно перевязала рану. потом — на ноге, чуть выше колена, там где прострел. всё тоже аккуратно, уверенно.

пока она занималась швами, дженна открыла один глаз и тихо выдохнула:

— ты… ты разбираешься в этом..

эмма чуть улыбнулась, скромно опуская взгляд:

— я немного училась… на врача. раньше. так что… да, немного разбираюсь...

дженна просто кивнула, снова закрыла глаза.

эмма тем временем взяла шприц и подготовила обезболивающее. достала вену с первого раза, сделала всё аккуратно, как по учебнику.

— готово, — шепнула она, убирая иглу и всё дезинфицируя.

дженна ничего не ответила. просто чуть сжала пальцы. эмма почувствовала это. и снова села рядом.

эмма не ела с самого утра. не думала об этом. всё её внимание, каждая секунда — были только на дженне. она сидела на полу у дивана, вытянув ноги и обхватив руками колени, уткнувшись лбом в край подушки, рядом с тем местом, где лежала дженна. весь день, не отрываясь. боялась, что если уйдёт — что-то снова случится.

дженна дремала урывками — иногда спала по часу, иногда всего несколько минут. тело пыталось восстановиться, но боль была жгучей, особенно в боку.

вечером, когда за окнами уже медленно темнело, дженна снова пришла в себя. слипшиеся ресницы дрогнули, она чуть повернула голову, хрипло позвала:

— эмма…

та сразу подняла голову. её лицо — испуганное, как у ребёнка, которого вот-вот снова ударят.

дженна попыталась дотянуться до неё — хотела подвинуться ближе, но в тот же миг зажмурилась от резкой боли в боку, дыхание сбилось.

эмма инстинктивно шагнула к ней на коленях, всё ещё сжимая руками подол своего свитера, глаза наполнились паникой:

— не двигайтесь так… пожалуйста… вам нельзя…

дженна приоткрыла глаза и слабо усмехнулась, но это была такая беззащитная, почти детская усмешка.

— я… — выдохнула она, — я… все хорошо,  не парься, эмма. я многое переживала. и пули… и ножи. не впервой.

эмма медленно опустилась рядом, на край дивана, не зная — можно ли. боялась спровоцировать что-то, как раньше.

и тогда дженна, медленно, почти шёпотом, сказала:

— обними меня. пожалуйста.

эмма словно застыла. смотрела на неё широко распахнутыми глазами. в голове всё путалось: как так? она же похитительница. она — опасная. она могла убить.

эмма дрожащими руками всё же обвила дженну, аккуратно, боясь причинить боль. её руки легли ей на плечи, а голова прижалась к виску.

дженна тяжело вдохнула и, наконец, позволила себе расслабиться в объятиях эммы. веки опустились, дыхание стало ровнее, хоть и с тихими перехватами. боль немного отступила. тепло чужих рук, осторожность прикосновений — это было непривычно. слишком спокойно, слишком тихо… но по-своему приятно.

а эмма, сидя рядом, сжала губы и вдруг сама не заметила, как по щекам снова потекли слёзы. тихо, без рыданий. просто слёзы — от усталости, от страха, от того, что всё это слишком. она не знала, как справляться с этим.

дженна, не открывая глаз, прошептала чуть глухим, хрипловатым голосом:

— ты чего опять плачешь?..

эмма вздрогнула. вытерла щёку рукавом, быстро, неловко. мотнула головой:

— н-ничего… извините…

дженна приоткрыла один глаз, глянула на неё в упор, но ничего не сказала. не та была сейчас, чтобы сюсюкать.

вместо этого она просто немного отстранилась, чуть нахмурившись, и отпустила руки — дав понять, что обнимашки окончены. эмма, всё ещё немного всхлипывая, кивнула, будто поняла без слов, и аккуратно помогла ей лечь поудобнее, поправив подушку под спиной.

она всё ещё дрожала — от волнения, от стресса, от всего пережитого. но она так же молча поправила одеяло, коснулась лба дженны, проверяя температуру, и откинулась рядом, сидя на полу, всё в том же положении — вытянув ноги, прижав локти к груди.

дженна снова прикрыла глаза, будто ничего и не было. будто всё нормально. но когда эмма встала, чтобы принести воды, она краем глаза всё-таки проводила её взглядом.

эмма вернулась из кухни с бутылкой воды, осторожно приоткрыла крышку и присела на край дивана. дженна приоткрыла глаза, устало на неё взглянула, но молчала. только слегка приподнялась, давая понять, что готова пить.

эмма мягко подложила ей руку под спину, помогая подняться чуть выше, и аккуратно поднесла бутылку к губам. дженна сделала пару глотков, но часть воды всё же пролилась, скатившись по подбородку и шее. эмма тут же потянулась салфеткой, промокнула — осторожно, почти не касаясь, чтобы не причинить боли.

дженна чуть нахмурилась, она никогда не любила когда её жалели и так сюсюкались с ней.

— я не младенец, — буркнула она недовольно, хрипловато, отводя взгляд.

эмма опустила глаза, не обижаясь. просто кивнула, не говоря ни слова, и убрала салфетку.

— простите... — тихо.

дженна выдохнула, тяжело, будто признавая: ладно, не злилась по-настоящему. просто была не в духе.

через пару минут эмма принесла ей что-то лёгкое поесть — тёплый суп в глубокой миске, ложку. она села рядом и снова, так же терпеливо, стала кормить. дженна ворчливо попыталась взять ложку сама, но руки дрожали, и та чуть не выскользнула.

эмма мягко остановила её и снова взяла ложку сама.

— дайте я, — всё так же спокойно, без давления, как будто это нормально. как будто всё, что происходило — это просто повседневность.

дженна неохотно кивнула и позволила кормить себя. ела медленно, неохотно, но хоть что-то попадало в организм. каждый глоток сопровождался лёгкой гримасой — не от вкуса, а от слабости и раздражения на саму себя.

эмма в это время ничего не ела. просто сидела рядом, сосредоточенно следя за тем, чтобы дженна не подавилась, чтобы ложка не была слишком полной. дженна, заметив это, нахмурилась.

— ты что, вообще не ела? — спросила, глядя на неё искоса.

эмма опустила глаза, пожала плечами.

— не хочется… не до того.

— ты же сдохнешь, — буркнула дженна с той же сухой злостью, которой обычно прикрывала беспокойство.

эмма только слабо улыбнулась, чуть дрожащими руками убирая пустую миску.

— не умру…  — и на секунду её голос дрогнул.

дженна ничего не ответила. просто лежала и смотрела в потолок, молча, будто не зная, что сказать.