контракт [ J. H. ]

Джейден

Я проснулся в замешательстве. спустя мгновение осознал, что лежу на диване. Я сел, сморщившись и держась за гудящую голову. Конечно я заслужил это, но все же чувствовал себя дерьмово. Осторожно поднял взгляд, с удивлением увидев на столике перед собой бутылку воды и тайленол. Дотянувшись до них, я проглотил две таблетки и осушил бутылку. Когда я встал, одеяло, накинутое мне на торс, упало на пол. Наклонился его подобрать, и тогда на мой вялый мозг снизошло осознание.

После того, как Лукреция умчалась, я выпил еще скотча, ее слова постоянно крутились в моей голове. Должно быть, в какой-то момент я отключился, и она, очевидно, пришла и укрыла меня, оставив на столе воду с лекарством, зная, что с утра у меня будет похмелье.

Несмотря на то что я был с ней еще большей сволочью чем обычно, она по-прежнему приглядывала за мной. У меня тряслись ноги, когда я присел, вспоминая брошенные ею прошлой ночью слова – почему она согласилась помочь мне. Почему она экономила и собирала деньги – чтобы заботиться о женщине, которая приютила ее и подарила безопасное место и дом. Я не смотрел дальше своего носа и унижал ее за это, ни разу не удосужившись спросить о подробностях. Никогда по-настоящему не замечая, каким хорошим человеком она была внутри.

На меня накатил рвотный позыв, и я рванул вверх по лестнице, освобождая желудок от все еще содержавшегося в нем обильного количества скотча. После чего принял душ и выпил еще тайленола. В голове по-прежнему отдавались ее слова и боль скрытая за ними. В голове неустанно проигрывалось мое поведение в течение прошлого года. Мои жестокие насмешки, резкие слова и невоспитанные манеры. Несмотря на мои третирования, она поставила потребности другого человека превыше всего, держа высоко голову. Она выполняла свою работу и, должен признать, делала это хорошо, с гордостью и без капли поощрения с моей стороны.

Я рассматривал свое лицо в зеркале, рука слишком сильно тряслась, чтобы поднести бритву к щетине на подбородке. Впервые в жизни я почувствовал, как меня окатила волна стыда, и потупил взгляд.

У меня было два выхода.

Проигнорировать то, что случилось прошлой ночью, и надеяться, что Лукреция продолжит придерживаться нашего соглашения. Я знал, что если не стану об этом упоминать, то и она тоже. Решит, что я не помню случившегося.

Или вести себя как зрелый человек, найти ее, извиниться и постараться двигаться дальше. Чтобы это сделать, мне нужно было приложить усилие и хотя бы понять ее. У меня не было сомнений, что свадьба теперь в любом случае отменялась, но мы все еще могли продолжать изображать обрученную пару.

Я отошел от умывальника, не обращая внимания на стук в голове.

Пришло время узнать побольше о моей невесте.

***

– Джейден, я не ожидал тебя сегодня увидеть. Или, во всяком случае, не так рано.

Я оторвал взгляд от экрана компьютера.

– А, Грехам, – я дернул за свой чуб и нервно провел рукой по затылку. – Я хотел взять пару вещей и, э-э, забрать свою машину.

Он зашел ко мне в кабинет и сел перед моим столом. Я сложил руки на темном дереве, пытаясь унять дрожь в пальцах.

– Должен извиниться за прошлый вечер. Я перебрал с выпивкой. Поверь, это не было привычным поведением для меня.

Он рассмеялся, махнув рукой.

– С кем из нас не бывало, Джейден. После всего, через что вам пришлось пройти там, начал работать с нами и, конечно же, твой сегодняшний большой день, думаю, ты заслужил возможность расслабиться.

– Надеюсь, я не сделал ничего неподобающего.

Он покачал головой.

– Нет, все было в порядке. Думаю, ты немного вывел из себя бедную Лу. Забавно было на это смотреть.

Я вспомнил о нашем с ней разговоре и поморщился.

– Она была недовольна мной. – Затем я нахмурился, когда его слова дошли до меня. – Прости, Грехам, но что ты имел в виду говоря «большой день»?

Он усмехнулся.

– Ты проговорился, что сегодня днем женишься, Джейден.

– Я-я так сказал?

– Да. Лу не переставала пытаться тебя зашикать, но ты видимо решил выдать секрет.

– Не удивительно, что она была готова меня убить. Я даже не помню этого.

– Думаю, она тебя простит, – он подмигнул. – Однако, не уверен, что моя жена и Дженна поступят также. Они хотели помочь Лу со свадьбой.

– Мне стоит извиниться? – предложил я.

– Все в порядке. Они рады довольствоваться ужином, на который ты согласился по такому случаю.

Я сглотнул. Черт возьми. Как я мог помнить весь разговор с Лукрецией и совершенно ни слова из того словесного поноса, который устроил перед Гэвинами? Что, черт подери, я еще сказал?

– Ужин?

– Лукреция объяснила, что вам обоим хотелось, чтобы церемония была очень личной. Ты был таким красноречивым, когда дополнил ее слова своими мыслями о том, почему желаешь, чтобы на ней присутствовали лишь вы двое, что Лора аж прослезилась.

Я моргнул. Я это сделал?

– После того как они согласились не нарушать вашего уединения в такой день, ты согласился позволить нам присоединиться к вам на ужине сегодня вечером. – Он провел руками по своим бедрам. – Ты уверен, что не хочешь взять отгулы на следующей неделе для медового месяца?

– А, нет. У нас другие планы. Лукреция хочет заняться обустройством моей, э-э, нашей квартиры, чтобы придать ей больше уюта. Я свожу ее куда-нибудь, как только мы устроимся.

Он кивнул, встал и протянул руку.

– Поздравляю, Джейден. Надеюсь сегодняшний день будет для тебя идеальным.

Я крепко пожал его руку в ответ.

– Спасибо.

– Думаю, сегодняшний день – это начало новой, прекрасной жизни для тебя. – Он сверкнул улыбкой. – Я рад быть частью нового направления.

Он вышел, оставив меня пялиться ему вслед.

После прошлой ночи я не был уверен, что Лукреция вообще хоть слова мне скажет, не говоря уже о замужестве. Когда я ушел, ее не было дома, а она не отвечала на телефон, когда пытался до нее дозвониться.

Я вернулся к своему компьютеру, продолжил поиски и был уверен, что нашел частный дом, где проживает сейчас Пенни Джонсон. Он был недалеко от моего дома, частный и – судя по информации с веб-страницы – дорогой. Я взял трубку и набрал номер.

– «Золотые дубы».

– Доброе утро, – ответил я. – Я хотел бы принести тете моей невесты букет цветов, когда навещу ее сегодня утром, и хочу удостовериться, что у нее нет на что-нибудь аллергии. Я забыл уточнить это у Лукреции до ее ухода.

– Имя постоялицы?

– Пенни Джонсон.

– Простите, вы сказали вашей невесты, Лу?

– Да.

– Я не знала, что Лу помолвлена.

Я прочистил горло.

– Это довольно недавнее событие.

– Что ж, нужно будет ее поздравить. У Пенни нет аллергии на цветы, но если вы на самом деле хотите заслужить ее благосклонность, прихватите лакомство для Джои.

– Джои?

– Ее попугая.

– О, а позвольте спросить, что лучше всего принести попугаю?

– Любимое лакомство Джои – манго, но он любит любые свежие фрукты или попкорн.

У меня было ощущение, что я оказался в Сумеречной Зоне. Даже в самых своих диких фантазиях я не ожидал, что проснусь одним субботним утром с планами жениться на мисс Паркер, после того как остановлюсь прикупить фрукты и попкорн для птицы, принадлежащей женщине, которую я никогда не встречал.

– Манго и попкорн. Все понял.

– Сиделки любят шоколад, мистер… э-э?..

– Хосслер. Джейден Хосслер. Лукреция уже была сегодня?

– Пока нет. Но полагаю, скоро придет.

– Ладно. Спасибо, э-э, мисс?..

– Тами. Меня зовут Тами. Пенни одна из моих любимых постояльцев.

– Рад это слышать. До скорой встречи.

Я повесил трубку. Мне нужно сделать несколько покупок.

Наряду с кучей лебезений.

***

Я остановился в дверях комнаты Пенни Джонсон, рассматривая ее внешность. Она была маленькой, пухленькой женщиной с белоснежными волосами и пухлыми щеками, которые были испещрены морщинами вплоть до глаз. Она подняла глаза на мой стук, с подозрением осматривая меня.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Я зашел в комнату, держа в руке огромный букет.

– Здравствуйте, Пенни. Я – Джейден Хосслер, друг Лукреции.

– Правда? – она потянулась принять цветы. Из угла захлопал крыльями пестрый попугай, громко кудахтая. – Меня зовут Пенелопа. Я пока не давала вам позволения называть меня Пенни.

– Прошу меня простить, Пенелопа.

Я чуть поморщился на шум, издаваемый птицей, и вытащил свою вторую покупку.

– Я принес Джои лакомство.

– Что вы принесли?

Я порылся в пакете.

– Я принес ему манго. Положить его в клетку?

Она поджала губы, посмотрев на меня снизу-вверх.

– А вы умом не блещете, да?

– Простите, что?

– Он не может есть целое манго, молодой человек. Его нужно нарезать.

Я посмотрел на манго, потом на птицу.

– Ой. – Из пакета я вытащил упаковку с попкорном для микроволновки, которую забрал из шкафа. Лукреция ела много попкорна. – Полагаю, мне и это следовало приготовить.

Она начала смеяться. Громкие раскаты веселья эхом отдавались от стен.

– Должно быть Лу вы нравитесь за ваш внешний вид, ведь вряд ли из-за мозгов.

Я не смог сдержать ухмылки от ее острого языка. Кого-то она мне напоминала – женщину, которую я когда-то называл Нэна. За то небольшое время, что я знал Нану – она была единственным человеком, который обо мне заботился. Она была резкой, прямолинейной и без проблем выражала свое мнение.

Потянувшись слева от себя, она нажала на стене кнопку вызова сиделки.

– Тами положит их в воду и нарежет манго для бедного Джои. А если я ее любезно попрошу, то принесет нам кофе.

Я поковырялся в пакете и протянул шоколад. По крайней мере, с этим я справился.

– Возможно, это поможет.

Она выгнула бровь.

– Может с вами еще не все потеряно. А теперь присаживайтесь и расскажите, как вы познакомились с моей Лу… и почему вы зовете ее Лукреция. – Она улыбнулась, когда я достал вторую коробку шоколада. – Если это для меня, то разрешаю называть меня Пенни.

***

Пенни Джонсон была яркой, умной и, как я узнал, полна историй о Лукреции в подростковом возрасте. Однако, как оказалось, ее краткосрочная память была шаткой.

Не единожды я подмечал пелену, застилавшую ее взор, и она начинала запинаться, если я задавал какие-то вопросы о настоящем. Тогда я вернул ее к более связным временам, спросив о том, как она повстречала Лукрецию. Она просияла и рассказала подробную версию услышанной мной вчера истории. Она описала худую, напуганную девчушку, которую обнаружила роящейся в мусорном контейнере в поисках еды. Она рассказала о боли и нужде, которую увидела в голубых глазах Лукреции, и как поняла, что ей суждено было найти ее в тот роковой день. Я почувствовал ту любовь, которую она испытывала к юной Лукреции, и обнаружил, что мне нравилось слушать о ее жизни.

После этого Пенни выбралась из плена своих воспоминаний, попросив принести что-нибудь попить. К тому моменту, пока нашел Тами, та показала мне кухню и я вернулся в комнату, Пенни уже дремала в своем кресле. Ее птица все еще сидела в углу, махая крыльями, а музыка, которая лилась из проигрывателя, когда я только приехал, создавала в комнате нежный фон.

Оглядевшись, было легко понять, почему Лукреция хотела, чтобы она оставалась тут и почему так усердно работала, чтобы это длилось подольше. Комната Пенни была светлой и просторной, с большими окнами и наполненной мольбертами, коробками с грифельными мелками, карандашами и акварелью. На полках стояли книги и фотографии, а на стенах висело множество ее работ.

Меня окатило непривычным чувством вины, когда я вспомнил маленькую картину, которую Лукреция принесла домой в ту первую субботу. Тогда, с присущей мне язвительностью, я сказал, что она не может повесить ее в кондо. Волна вины и стыда превратилась в цунами, заполонив мой разум, а ее колючие щупальца впились мне в кожу. Я заерзал на стуле от несвойственных мне странных эмоций.

– Джейден? – потрясенный возглас Лукреции напугал меня. – Что ты тут делаешь?

Я встал на ноги, голову захлестнуло еще больше вины. Она выглядела обессиленной, и я знал, что это из-за меня.

– Я пришел познакомиться с Пенни.

– Зачем?

– Я почувствовал, что это важно.

– Не ожидала увидеть тебя уже на ногах.

Я прочистил горло, испытывая еще больший дискомфорт.

– О том…

Она вскинула руку.

– Не здесь.

Я мелкими шажками приблизился к ней.

– Ты дашь мне возможность поговорить с тобой? Я задолжал тебе извинения. – Я вздохнул. – Думаю, много извинений.

– Мне не нужна твоя жалость.

– Этого и не будет. Все, о чем я прошу – это возможность цивилизованно поговорить.

– А ты можешь быть цивилизованным?

– Я хочу попытаться. Пожалуйста, Лукреция.

Она поджала губы.

– Это как-то связано с тем, что должно произойти сегодня днем?

– Я не жду, что ты все-таки выйдешь за меня сегодня.

– Серьезно?

– После того как я вел себя прошлой ночью, нисколечко. – Я протяжно вдохнул, потирая затылок. – Я буду признателен, если ты это сделаешь, но ничего не жду.

– Ты вроде как объявил об этом вчера. Я пыталась тебя остановить. – Она махнула рукой. – Но ты видимо был настроен решительно.

– Знаю. Я слишком много выпил и, похоже, бездумно трепал языком. Я разберусь с этим. – Я провел рукой по раскалывающемуся виску. – На данный момент я счастлив, что ты вообще со мной разговариваешь.

Она закусила щеку, как делала, когда нервничала. Прежде чем она вновь заговорила, Пенни пошевелилась и открыла глаза.

– Здравствуй, моя Лу.

Лукреция прошла мимо меня и поцеловала Пенни в щеку.

– Как ты себя чувствуешь сегодня?

Пенни потянулась и ущипнула ее за нос.

– Я в порядке. – Она дернула подбородком в мою сторону. – Почему я не слышала об этом до сегодняшнего дня?

Лукреция улыбнулась и покачала головой.

– Думаю, что-то я все же упоминала.

– Не очень умен, но приятен глазу и у него хороший вкус в выборе шоколада и цветов.

Я хмыкнул на шокированное выражение лица Лукреции и был благодарен, что Пенни по-прежнему была с нами и осознанно. Тами сказала, что ее сознание дрейфовало, она часто приходила в замешательство и терялась, когда просыпалась после дремы. Мне не хотелось быть тем, кто застал ее сегодня в сознании и лишил Лукрецию такого шанса. Я не был уверен, что смогу вынести еще больше вины.

Я взял свое пальто.

– Я покину вас, дамы.

Склонившись, взял Пенни за руку и поцеловал тыльную сторону ладони, ее вены как синяя паутина просвечивали через тонкую, белесую кожу.

– Пенни, это было честью.

– Если принесете еще шоколада, то можете вернуться.

– Так и сделаю. – Я положил ее руку обратно ей на колени. – Лукреция, можно тебя на секундочку?

Мы вышли в коридор.

– Ты приехала на машине? – спросил я, подумав, что дождусь ее, если она пешком.

– Да.

Я посмотрел на ее руку.

– Где твое кольцо?

– Я не надеваю его, когда прихожу сюда. Это смутит Пенни. Оно в безопасности, в моей сумочке.

Это имело смысл. Я испытал облегчение, когда она не сказала, что это потому что наш уговор отменяется.

– Ладно. Хорошо. Увидимся позже в кондо?

Она колебалась, храня молчание.

– Что?

– Если я… если я соглашусь выйти за тебя сегодня, ты дашь мне кое-что? Считай это свадебным подарком.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу узнать твою историю. О твоем детстве.

– Я не говорю о своем прошлом. – Твердость в моем голосе намекала, что это не обсуждается.

Она вся вытянулась в струнку, распрямив плечи.

– Тогда сам на себе и женись, Хосслер. Увидимся позже в кондо.

Я схватил ее за руку, прежде чем она успела уйти.

– Лукреция, – начал я устало.

Наши взгляды встретились, и я увидел ее решимость.

– Ладно. Выходи за меня сегодня, и я тебе расскажу.

– Обещаешь?

– Да.

– Хочу, чтобы ты носил кольцо.

– Ладно, – фыркнул я. – Ничего вычурного.

– Можешь сам выбрать.

– Хочешь еще чего-нибудь в качестве подарка? – мой голос был пронизан сарказмом.

– Нет, твою историю и кольцо.

– Схожу сейчас же и куплю.

– Тогда я выйду за тебя сегодня.

На мгновение я был ошеломлен. Я ожидал воплей, обвинений и споров. Возможно, даже слез и что на этот раз она пошлет меня на самом деле. Ее согласие меня удивило.

– Спасибо. В три часа?

– Встретимся дома. – Она развернулась и зашла в комнату Пенни, оставив меня ошарашено пялиться ей в спину.

Когда это мисс Паркер стала силой, с которой приходится считаться?

Я понятия не имел, но впервые испытал благодарность, что она на моей стороне.