контракт [ J. H. ]

Джейден

В этот вечер был повод для празднования. Мне это удалось. Я стал полноправным сотрудником «Гэвин Групп»: встретился с Грехамом, подписал его предложение и, к великой радости последнего, сказал, что хочу остаться в офисе и приступить к работе прямо сейчас. Мой кабинет был уже готов, я официально познакомился со своей ассистенткой Эми, к тому же Грехам успел уже положить мне на стол пару папок. Я с рвением углубился в их изучение, делая предварительные заметки, записывая идеи и приходящие на ум мысли.

Когда он сказал, что после закрытия офиса будет небольшой сабантуй, я написал Лукреции сообщение, информируя о том, что дома меня не будет, поэтому был очень удивлен, увидев, как она входит в зал, неся в руках не что иное, как поднос с печеньем. Бросив взгляд на обильный «шведский стол», мне захотелось закатить глаза. Она притащила домашнее печенье на мероприятие подобного рода? И зачем вообще она тут? Я не просил ее приходить.

Ответ я узнал довольно быстро. Дженна всплеснула руками и поспешила навстречу Лукреции.

– Ты пришла! И как я просила, принесла печеньки! Ты – самая лучшая! – после чего Дженна принялась ее обнимать, создавая огромный ажиотаж по поводу присутствия тут моей невесты.

Обуздав свои порывы, я пересек комнату, хотя и знал, что их взгляды устремлены на меня. Я обвил рукой талию Лукреции, притягивая ее к себе, и уткнулся носом в ее волосы, прежде чем промурлыкать:

– Ты ничего мне не говорила, душенька. Если бы я знал, что ты придешь, то встретил бы тебя внизу на входе. – Я усилил хватку на ее талии. – Ты даже не ответила на мое сообщение.

Она посмотрела на меня, и я увидел в ее глазах тревогу.

– Дженна настаивала, чтобы я сделала тебе сюрприз.

– Я боялась, если ты узнаешь, что она должна принести твои любимые печеньки, то украдешь и ее и их, – подтрунила Дженна.

Я усмехнулся ее ехидному тону.

– Я бы скорее поделился печеньками, чем ею.

Дженна хихикнула, и я понял, что сказал правильную вещь. Она схватила Лукрецию за руку.

– Прекращайте, вы оба. Мама хочет снова повидаться с Лу, а я хочу расспросить ее о ваших планах по поводу свадьбы. – С этими словами она ее утащила. Я напоказ стал дуться, после чего пошел за еще одним стаканом скотча. И прихватит также парочку печенек.

Вечер продолжал разворачиваться в таком же ключе. Казалось, меня там вообще нет. Я перемещался от группы к группе, болтал с Грехамом, Адрианом и Адамом, каждый из которых подтрунивал над моими попытками заговорить о работе, настаивая, что это светское мероприятие. Грехам усмехнулся, хлопнув меня по плечу, и сказал, что ему приятно видеть мое воодушевление, но стоит потерпеть до понедельника. Я слушал их планы на выходные, как они говорили о своих женах и своей жизни, задумываясь, как можно быть настолько привязанным к другому человеку. Казалось, что это характерно для каждого из них. Они смотрели на своих жен полными обожания взглядами. Отчего меня слегка затошнило, но я последовал их примеру, бросая на Лукрецию взгляды, когда она перемещалась по комнате, разговаривая с людьми, чаще всего сопровождаемая Дженной или Лорой. Она казалась звездой вечера. Каждый хотел побеседовать с моей невестой. Ее печеньки произвели фурор, исчезнув гораздо раньше всех прочих десертов.

Когда она успела стать важнее меня? Она была аутсайдером. Это я был звездой. Я всегда был тем, кто царил в зале. Как это могло измениться? Я нахмурился, задумавшись об этом. На прошлой неделе было то же самое. Когда она была подле меня, люди со мной разговаривали, втягивали в беседу. Когда мы были порознь, то они были вежливы, но отстранены – никаких светских разговоров или личных обсуждений. Напротив, все темы вращались вокруг бизнеса. В этом я разбирался лучше всего. Лукреция привносила в разговоры тепло и легкость в общение. Каким-то образом благодаря ей я больше нравился, ее мягкость делала именно то, чего от нее и добивался.

Именно это мне было нужно, но в то же время, почему-то это меня злило – вынуждало чувствовать, будто я нуждался в ней.

Я ни в ком не нуждался.

Грехам усмехнулся.

– Ну же, Джейден, хватит свирепо смотреть на бухгалтерию. Они просто выказали дружелюбие твоей милой Лу. Не нужно метать молнии в их сторону.

Я опустил взор. Я ничего не метал в них, а обнаружил, что меня раздражает Лукреция, хотя она и делала именно то, что я просил. И все-таки, это также лишало меня внимания, что совсем не нравилось моему эго.

Я выдавил смешок.

– Она притягивает их словно мотыльков на пламя.

– Она восхитительна. Ты счастливчик, а мы довольно долго держим вас порознь. Иди к своей невесте и что-нибудь поешь.

С улыбкой, которая, надеюсь, была настоящей, я направился к Лукреции. Она заметила мое приближение, и к ее чести, казалось, была рада меня видеть. Когда я протянул ей руку, она приняла ее и позволила прижать к себе. Я уже порядком выпил, так что склонился к ее рту и уткнулся в губы, промурлыкав в них:

– Душенька, ты так долго была вдали от меня.

Она тихо рассмеялась, слегка погладив меня по лицу. Было очевидно, что она и сама выпила пару бокалов вина и чувствовала себя в моих руках свободно и раскованно.

– А я все гадала, когда же ты подойдешь.

– Не беспокойся, моя милая, я за тобой наблюдал. – Я зарылся лицом в ее шею. Должен признать, она всегда пахла завлекательно – аромат был легким и женственным, без перебора.

И это было правдой – по какой-то причине, даже когда я сам того не желал, мой взгляд перемещался по залу, отыскивая ее в комнате.

Дженна рассмеялась.

– Вы двое просто не можете держать свои руки подальше друг от друга.

Я приподнял голову.

– Разве меня можно за это винить? Мне так долго пришлось скрываться и теперь очень приятно, что могу демонстрировать свои чувства.

Ее лицо нахмурилось.

– Видимо, тебе пришлось тяжко.

Кивнув, я крепче прижал Лукрецию.

– Ты себе даже не представляешь.

– Что ж, мне неприятно так поступать с вами, но есть еще люди, которые хотят познакомиться с тобой, милая леди.

Я не смог сдержаться.

– Они не хотят познакомиться со мной?

Дженна покачала головой.

– Они знают, кто ты, Джейден. И ты можешь присоединиться к нам, но Лукреция сегодня – звезда вечера.

Она потянула Лукрецию за руку, и я послушно, но молча последовал за ними. Мое настроение от раздражения перешло к полной взбешенности. Дженна прекрасно все резюмировала.

Игнорируя предупредительный взгляд Лукреции, я дал знак принести мне еще скотча. Если ей суждено быть звездой, то я буду подле нее.

Влюбленный жених, который не может удержать руки при себе.

Она это возненавидит.

***

– Джейден! – предупредила Лукреция, в очередной раз убирая мои руки со своей задницы. – Люди же смотрят!

Я оскалился в нежную кожу ее шеи. Она и впрямь хорошо пахла.

– Пусть смотрят.

Она развернулась, глядя на меня. Встала на цыпочки и наклонила мою голову, чтобы я мог услышать, что она говорит. Любой, кто смотрел на нас в этот момент, посчитал бы, что мы обмениваемся секретами, как влюбленные шепчем друг другу сладкие словечки. Но истина была очень далека от этого.

– Ты платишь мне недостаточно, чтобы позволять тебе весь вечер прилюдно себя лапать, – прошипела она мне на ухо.

Я ухмыльнулся и крепче прижал ее к своему боку, моя рука железной хваткой обвивала ее талию.

– Я плачу, чтобы ты вела себя как влюбленная невеста – так что играй свою роль. Если мне хочется тебя лапать, то я буду.

– Ты уже получил работу. Зачем же так усиленно стараешься?

Я сдавил ее посильнее.

– Я хочу сохранить ее – веди себя так, будто не можешь дождаться момента, когда сможешь отвезти меня домой и затрахать до смерти, и тогда мы сможем скорее уйти.

Ее голова откинулась, в глазах стоял испуг. Вблизи меня поразили золотистые ободки, окаймляющие ее голубые глаза, эти маленькие крапинки солнечного света в голубизне моря. Ее волосы сегодня вновь были распущены, и я зарылся рукой в густые пряди.

– У тебя прекрасные волосы, – пробормотал я.

– Ч-что?

Я склонился ниже и буквально ощущал устремленные на нас взгляды окружающих.

– Я собираюсь тебя поцеловать.

Не дав ей возможности ответить, впился в ее губы, крепко удерживая рукой за голову и жестко целуя. Будучи зол, а она была тому причиной, я усилил поцелуй, скользнув языком ей в рот и переплетясь с ее.

Чего я не ожидал, так это всплеска жара, возникшего между нами – или того как ее руки скользнули по моим предплечьям и обхватили шею, удерживая меня с не меньшей силой. Ничто не подготовило меня к вспышке желания или отчаянной мысли оказаться с ней наедине, а не в окружении группы людей, наблюдающих за тем, как я целую свою невесту. Поспешно я отстранился и увидел на лицах Адриана и Дженны изумленные выражения. Я пожал плечами и поцеловал кончик носа Лукреции, после чего отступил на шаг, высвобождая ее из мертвой хватки. Она оступилась и чуть слышно вздохнула, я вскинул руку, удерживая ее прямо. Помог ей сохранить равновесие, глядя на нее сверху вниз с заботливым, как я надеялся, выражением на лице.

– Душенька?

Она подняла взгляд, ее рот порозовел и увлажнился от моего языка, щеки залились румянцем, а в глазах читалось потрясение. При виде моего довольного выражения лица она одернула свою руку, приглаживая волосы.

– Думаю, нам нужно отравляться домой.

Я подмигнул ей.

– Я все ждал, когда же ты это скажешь.

Она свирепо зыркнула, и мне захотелось рассмеяться. Не знаю, поняла ли она сама или нет, но только что она позволила всем подумать о том же самом.

Мой план сработал.

– О, нет, вы не уйдете в ближайший час, – покачала головой Дженна. – Еще нет и девяти. Мы с мамой пока не закончили говорить с Лу о свадьбе. Она ни в чем не признается! Готова поклясться, что она что-то скрывает!

– Хорошо, – согласился я. – У тебя есть час, а после – она моя. Целиком и полностью. Понятно?

Она пробурчала что-то об эгоистичных, нетерпеливых сволочах и утащила Лукрецию за собой. Я смотрел им в след, чувствуя себя немного странно.

Адриан поймал мой взгляд и подмигнул. Я ответил ему тем же и вернулся к бару.

Скотч был выходом.

***

Я не мог сесть за руль. Мне хватило мозгов понять это. Лукреция собиралась взять такси, так что Грехам настоял на том, чтобы отправить нас домой на своей машине, а я не возражал. Я не был пьян, но находился в хорошем подпитии.

Я выпил слишком много скотча. Он помогал успокоить раздражение, которое я ощущал каждый раз, когда слышал смех Лукреции. Видел ее улыбку. Наблюдал, как она моментально обзаводилась – очередным – новым знакомством.

Я не понимал, отчего это меня волнует или почему беспокоит. Она очаровывала людей. Если она им нравилась, то это означало, что они дадут мне шанс, ведь никто не поверит, что такой хороший и добрый человек может любить такую известную сволочь, как я.

Однако, это было так.

Всю дорогу до дома она была молчаливой, но внимательной. Она проследила, чтобы я без происшествий вышел из машины, и обхватила меня за пояс. Когда мы зашли в дом, она помогла снять пиджак, при этом выглядела обеспокоенной.

– Ты почти ни к чему не притронулся на вечеринке, Джейден. Давай я приготовлю тебе что-нибудь перекусить.

– Нет, я в порядке. Я поел парочку твоих печенек.

– Это не еда и даже не закуска. Я сделаю тебе сэндвич и немного кофе. Ты почувствуешь себя лучше.

Я отмахнулся.

– Перестань вести себя так, будто тебе есть дело до того, как я себя чувствую или чего хочу. – Я направился к бару и схватился за скотч. – Я же сказал, что в порядке. Выпью еще порцию.

– Это неудачная мысль.

– Почему?

– Потому что тебе уже хватит. Нужно что-то поесть. – Она забрала у меня бутылку и направилась на кухню.

Не задумываясь, я схватил ее за руку и развернул на месте.

– Ты не принимаешь за меня решения. Если я хочу выпить, то выпью.

Она вздохнула, покачала головой и отпустила бутылку, к которой я тянулся.

– Зачем ты столько пьешь, Джейден? Ты должен радоваться! Ты одурачил Гэвинов, получил работу и отыгрался на Дэвиде! Почему ты ведешь себя так, словно кто-то помочился на твой завтрак?

И меня прорвало. Я начал выплескивать все, что чувствовал весь вечер. Свою досаду на то, как легко они приняли ее к себе в семью. Свое разочарование от того, что именно я оказался аутсайдером. Свою странную реакцию на ее близость – как если бы мне это нравилось.

Мне не должно это нравиться. Это мне не нравилось. Она мне не нравилась.

– Скажи-ка мне, Лукреция, что ты получаешь от этого? У тебя какое-то извращенное понятие пыток?

Она уставилась на меня, округлив глаза, голубые радужки поблескивали в тусклом свете.

– У тебя какие-то нездоровые мысли о том, что ты лучше меня? Ты целый год мирилась с моим дерьмом и, практически не моргнув глазом, согласилась на этот маскарад. – Я придвинулся ближе, моя ярость выплескивалась на поверхность. – Думаешь, твоя жертва сделает меня лучше или какое-то дерьмо вроде этого? – выплюнул я. – Думаешь, я каким-то волшебным образом влюблюсь в тебя и жизнь станет постелью из гребанных роз? – Я схватил ее за руку, встряхнув сильнее, чем следовало. – Ты об этом думаешь?

Она яростно покачала головой.

– Тогда почему ты согласилась? Зачем ты делаешь это для меня?

Она хранила молчание, ее зубы так сильно впились в щеку, что я подумал, раздерет ее до крови. С проклятьем я оттолкнул ее.

– Вали с глаз моих долой.

Не глядя, я подхватил бутылку со скотчем, щедро плеснув себе в стакан. Опрокинув в себя спиртное, я почувствовал, как оно обожгло горло и грудь. Налив еще, отошел к окну, устремив взгляд на погруженную в темноту Портленда, огни города ярко горели в чернильной мгле.

Лукреция стояла у меня за спиной не шелохнувшись. Я уже собирался еще раз сказать ей, чтобы ушла, когда она вдруг заговорила.

– Пенни Джонсон не моя настоящая тетя. Я просто называю ее так, чтобы каждый раз не объяснять наши отношения. Когда мне было двенадцать, мои родители погибли в автокатастрофе. У меня не было других родственников, так что в итоге я оказалась в приюте.

Это известие меня удивило, хоть я и хранил молчание. Я знал, что ее родители умерли, но она никогда не упоминала о приюте.

– Двенадцатилетних девочек не особо горят желанием удочерить или хотя бы взять на попечение, и я побывала в нескольких приютах. Последний был, э-э, не очень хорошим местом.

Что-то в ее голосе вынудило меня обернуться. Она стояла там же, где я ее оставил, опустив голову, отчего волосы скрывали лицо, не давая возможности ее видеть.

– Я убежала и жила на улице, пока однажды не повстречала Пенни Джонсон. Она была очень доброй пожилой женщиной и забрала меня к себе домой, отмыла и почему-то приняла решение, что я останусь с ней. Она обратилась к руководству провинции с петицией, чтобы стать моим приемным родителем. Она была для меня всем – мамой, папой, другом, учителем. У нее было немного, но из того, что было, мы извлекали всевозможную пользу. Я развозила газеты, мы собирали бутылки и алюминиевые банки – вещи, которые позволяли раздобыть чуть больше денег на пропитание. Ей удавалось каждую нашу работу превращать словно в игру, отчего та не казалась такой тяжелой. Она любила рисовать, и мы часами сидели в маленькой комнате, которую она обустроила для этого – она рисовала, а я читала. Это была умиротворенная жизнь, и впервые с тех пор как умерли мои родители, я чувствовала себя в безопасности и любимой.

Ее пальцы бегали по спинке стоящего перед ней дивана. Неустанно, вверх-вниз, пока наконец не остановились.

– Я даже могла поступить в университет. У меня были почти все отличные оценки в старшей школе, и я получила стипендию.

– Ты ее не закончила, – напомнил я о факте из ее списка.

Ее голос был тихим и печальным, когда она произнесла.

– Пенни заболела. Я жила с ней, пока училась в школе, и она начала странно себя вести. Ей диагностировали Альцгеймера. А потом она упала и сломала шейку бедра, после чего ее состояние стало резко ухудшаться. Ей нужен был постоянный уход. Дом, куда ее поместили, был ужасным – она была брошенной и несчастной. Я воевала, чтобы ее перевели, и следующее место было таким же плохим.

– Это ничего не объясняет.

Она подняла голову и сузила на меня глаза.

– Не будь таким нетерпеливым, Джейден. Я как раз и пытаюсь тебе все объяснить.

Я вскинул руки.

– Прости, просто хотел удостовериться, что во всем этом есть смысл.

– Смысл в том, что я поняла, ей нужно было больше ухода. В приличном месте. Я знала, что мне нужно бросить школу, получить работу и обеспечить ее этим. Мой друг рассказал мне о временной работе в «Андерсен Инк» в качестве личного ассистента – деньги платили хорошие, и если я смогу быть внимательной и найду еще одну работу, то удастся перевезти Пенни в место получше. Так что я взялась за работу, и она стала постоянной. Как-то раз мистер Андерсен вызвал меня к себе и предложил должность твоего личного ассистента – с увеличением оклада, так как с тобой было сложно сработаться – ведь ты тиран и все такое.

– Деньги решают все.

Она покачала головой.

– Как правило, для меня нет. Разве что повышение зарплаты означало, что я смогу перевезти Пенни в личную палату. Деньги все решили, когда я пошла навестить ее и увидела, что она окружена своими картинами и холстами, которые каким-то образом все еще были ей знакомы. За ней хорошо ухаживали, и она была в безопасности. Я дала ей именно то, что она дарила мне все эти годы. Не имело значения насколько паршивым был мой день – по большей части из-за тебя – ведь по его окончанию я отправлялась повидать женщину, которая так хорошо обо мне заботилась и получала это же в ответ.

Я ошарашено моргнул.

– Я не тратила деньги на одежду или модные туфли, потому что у меня их не было. Как бы то ни было, вся моя зарплата уходила на оплату комнаты для Пенни. Я жила в крошечной, ужасной квартирке, потому что только ее могла себе позволить. Я закупалась в дешевых магазинах и секонд-хендах, потому что иначе не могла. Я заботилась о том, чтобы каждый день выглядеть для тебя опрятной и презентабельной. Сносила все те ужасные вещи, которые ты говорил и делал, и игнорировала их, чтобы сохранить свою работу, потому что тем самым я обеспечивала для Пенни безопасность.

– Я согласилась быть твоей невестой, потому что деньги, которые ты мне платишь гарантируют, что до самой ее смерти ей никогда не будет страшно или холодно и что о ней будут заботиться должным образом. Мне плевать, что ты говоришь или делаешь, потому что твое мнение ничего не значит. Для меня это просто работа. Как бы ненавистно мне это ни было, приходится позволять тебе быть такой задницей, потому что как ни печально, но в данный момент ты нужен мне так же сильно, как я тебе.

Она развернулась, чтобы уйти, но остановилась.

– Надеюсь ли я на то, чтобы сделать из тебя человека получше или лелею ли какие-то фантазии, что ты влюбишься в меня? Такая мысль ни разу даже не приходила мне в голову, Джейден. Чтобы любить нужна душа… а даже такое «отощавшее пугало» как я видит, что ее у тебя нет. – Она глубоко вздохнула. – И когда этот фарс подойдет к концу, я уйду и начну все заново где-нибудь на новом месте. Когда мне больше не придется быть объектом твоих жестоких насмешек и бесчувственных поступков, моя жизнь станет намного лучше.

С этими словами она поспешила вверх по лестнице, а я остался стоять потрясенный.