52.
Я проснулась от лучей солнца, пробивающихся сквозь полуприкрытые шторы. Первое, что я почувствовала — тёплое дыхание у своей шеи. Том спал, крепко прижимая меня к себе, будто боялся отпустить даже во сне.
Я осторожно повернула голову. Его волосы растрепались, губы были чуть приоткрыты, а на щеке осталась едва заметная вмятина от подушки. Он выглядел так спокойно, что сердце наполнилось чем-то тёплым и очень правильным.
— Муж, — тихо прошептала я и сама улыбнулась своим словам. Звучало странно, но невероятно приятно.
Том вдруг пошевелился и, даже не открыв глаз, прижал меня ещё ближе.
— Жена, — его голос был хриплым, сонным. — Перестань таращиться, я всё чувствую.
Я прыснула от смеха.
— Я просто думала, что ты мило выглядишь, когда спишь.
— Мило? — он приоткрыл один глаз, лениво потянулся и перевернулся так, что оказался сверху. — Так вот как ты называешь мужчину, который вчера чуть не снес с тебя всё платье прямо у дверей?
Я покраснела и ударила его ладонью по плечу.
— Том!
Он рассмеялся, поцеловал меня в нос и прошептал:
— Доброе утро, миссис Каулитц.
На кухне пахло тостами и свежесваренным кофе. Я встала пораньше и решила приготовить завтрак, но Том всё равно встал и пришёл ко мне. Теперь он сидел за столом, притворяясь, что лениво листает телефон, хотя глаза его всё время бегали в сторону тумбочки.
— Ты чего такой подозрительный? — прищурилась я, ставя на стол тарелку с омлетом.
— Я? — он сделал вид, что удивлён. — Ничего. Просто жду, пока моя жена перестанет носиться по кухне, как электровеник.
— Ага, конечно, — я закатила глаза и уселась напротив.
Мы спокойно позавтракали, но стоило мне убрать тарелку, как Том вдруг встал и подошёл к тумбочке. Из верхнего ящика он достал конверт и протянул его мне.
— Что это? — я нахмурилась.
— Сюрприз, — его губы дрогнули в хитрой улыбке.
Я разорвала конверт и замерла. В руках у меня были два билета в Испанию. На море. На целых две недели.
— ТОМ! — я взвизгнула так, что наша кошка с испугом сиганула с подоконника. — Ты серьёзно?!
Он только кивнул, довольный собой.
— Я подумал, что у нас должен быть хороший медовый месяц. Исправим.
Я вскочила, обхватила его за шею и запрыгала от счастья прямо у него на руках.
— Я самая счастливая девушка на свете! Ты слышишь, Том?! Самая счастливая!
Он рассмеялся, подхватил меня и закружил по кухне.
— Вот и отлично. Тогда собирай чемоданы, миссис Каулитц.
Я прижалась к нему, всё ещё не веря, что это правда. Испания. Мы вдвоём. И море.
***
Испания встретила нас солнцем и тёплым солёным ветром. Уже в аэропорту я никак не могла поверить, что это не сон: пальмы, запах моря, смех туристов. Том, как всегда спокойный, катил наш чемодан, а я вертелась вокруг, как маленький ребёнок, впитывая всё глазами.
— Перестань носиться, — усмехнулся он. — Мы и так здесь две недели. Успеешь всё рассмотреть.
— Я не могу! Это же Испания! — я подпрыгнула и обняла его за руку.
Наш отель оказался прямо у пляжа. Из окна номера открывался вид на бесконечный океан, и я сразу же босиком выбежала на балкон, раскинув руки навстречу ветру. Том лишь прислонился к дверному косяку, смотрел на меня и улыбался так, будто именно это зрелище было для него самым главным.
— Если ты будешь вот так улыбаться всё время, я могу привыкнуть, — поддела я его.
— Привыкай, — ответил он коротко и подхватил меня на руки.
Наши дни были наполнены солнцем, морем и смехом. Утром мы бегали вдоль берега — Том тащил меня с собой, уверяя, что «это романтичнее, чем спортзал». Потом завтракали на террасе кафе, где официанты приносили свежие круассаны и апельсиновый сок.
Мы загорали, купались, строили замки из песка (да, Том тоже, хотя сначала упирался), катались на лодке и даже рискнули на серфинг — я упала десять раз подряд, а Том всё снимал на камеру, умирая от смеха.
Вечерами мы гуляли по узким улочкам, ели паэлью и морепродукты, пили сангрию и танцевали прямо на улице под испанскую гитару. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что уже не помню, когда в последний раз смеялась так много и так искренне.
В один из вечеров Том повёл меня в ресторан на крыше. Там горели огоньки, играл живой саксофон, а за горизонтом садилось алое солнце. Мы сидели напротив друг друга, и я не могла отвести глаз от него — спокойного, сосредоточенного, но в то же время тёплого, родного.
— Я счастлив, что ты рядом, — тихо сказал он, когда мы подняли бокалы. — Я знаю, у нас было всё... и плохое, и хорошее. Но если бы пришлось снова всё пройти, чтобы оказаться здесь с тобой... я бы не колебался.
Я не смогла ответить. Только протянула руку, и он сжал её в своей ладони.
Последнюю ночь мы провели на пляже. Сидели прямо на песке, смотрели на звёзды, слушали шум волн. Я положила голову ему на плечо, а он молчал, иногда целуя меня в висок.
— Знаешь, — вдруг сказал он, — я хочу, чтобы таких моментов у нас было много. Настолько много, что мы не сможем вспомнить, с чего всё началось.
Я улыбнулась и прошептала:
— У нас будет. Обещаю.
***
Последние четыре дня в Испании были не такими лёгкими. Я старалась улыбаться, отдыхать и наслаждаться каждым мгновением, но внутри меня всё крутилось. Утром меня тошнило, еда вызывала отвращение, а усталость накатывала даже тогда, когда мы просто сидели на пляже. Том ничего не замечал — или делал вид, что не замечает. Я списывала всё на перелёт, на смену климата, на то, что, наверное, просто переутомилась. Но где-то глубоко внутри уже знала правду.
И как только мы приземлились в Берлине, я не выдержала. Пока Том ждал багаж, я буквально сломя голову побежала в туалет аэропорта. В сумочке лежала маленькая упаковка теста, которую я купила в аптеке ещё в Испании, сделав вид, что мне нужно что-то от головы.
Дрожащими руками я закрылась в кабинке. Секунды казались вечностью, сердце колотилось так, что гул аэропорта исчез.
И вот — две полоски.
Мир будто остановился. Я села прямо на крышку унитаза, уставившись на маленький пластиковый кусочек, и не могла вдохнуть.
Я. Беременна.
— Люсия? — раздался голос Тома снаружи. Он явно начал волноваться. — Ты где? Всё нормально?
Я судорожно спрятала тест в сумку, вытерла ладони о джинсы и посмотрела в зеркало. Красные глаза, побледневшее лицо. Нужно взять себя в руки.
— Да! — крикнула я, делая голос бодрым. — Сейчас выйду!
Открыв дверь, я наткнулась на его внимательный взгляд. Он нахмурился.
— Ты бледная... — тихо сказал он. — Сейчас уже вызову такси.
Я кивнула, пытаясь скрыть дрожь.
— Да, так будет лучше.
Он обнял меня за плечи и повёл к выходу, даже не догадываясь, что держит рядом с собой уже не только меня, а нас двоих.
***
Я сидела у окна нашей спальни, обняв колени и смотрела на задний двор, где Том ещё с утра возился с какими-то новыми грушами для бокса, которые решил подвесить на заднем дворе, пока не продаст старые с его зала. Его энергия всегда восхищала меня — он брался за всё с такой решимостью, будто в этом заключался смысл его жизни.
А я... сидела, сжимая ладонью маленький тест, который уже несколько дней прятала в ящике с нижним бельём. Две полоски. Такие крошечные, а будто изменили всю мою жизнь.
Мне было страшно.
Что если Том не хочет детей? Мы только-только начали новую жизнь. Съехались, нашли дом, привыкали к нашим будням, сыграли свадьбу— и впервые за долгое время у нас получалось быть счастливыми. А вдруг ребёнок всё это разрушит?
Он говорил, что хочет семью, но всегда где-то «потом». А сейчас — у него бокс, зал, ученики. У меня тоже работа, на которой меня ждёт повышение, планы. Мы слишком молоды, слишком заняты. И я боялась, что вместо радости он увидит во мне только проблему.
Что если он решит, что это ошибка? Что если уйдёт?
Я крепче прижала лоб к коленям, чувствуя, как глаза наполняются слезами. В голове звучал его смех, его слова «я с тобой навсегда». Но теперь это «навсегда» оказалось не только моим, а ещё чьим-то. Совсем крошечным.
И я не знала, готов ли он к этому «навсегда».
***