44.
Я застыла на пороге. Двое мужчин стояли прямо на крыльце — один постарше, с коротко стриженными волосами и тяжёлым взглядом, второй — помоложе, но с тем же холодом в глазах. Их осанка, манера держаться, даже то, как они смотрели на меня сверху вниз, заставили сердце упасть в пятки.
— Здравствуйте, а вы к кому? — я сложила руки на груди, стараясь придать голосу спокойствие. Но сама чувствовала, как пальцы нервно дрожат, а дыхание сбивается.
Мужчина постарше шагнул чуть ближе, и в его тяжёлой походке было что-то угрожающее.
— Батя твой где? — спросил он, не мигая, будто проверял меня насквозь.
Я уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но он резко перебил, отмахнувшись:
— Хотя, впрочем, неважно.
Он усмехнулся уголком губ — не добродушно, а так, что по спине пробежал холодок.
— Передай ему, что его долг закрыт.
Я моргнула, не сразу поняв смысл сказанного. Долг? Закрыт? В голове вспыхнули обрывки маминых слов, воспоминания о её слезах, об угрозах... Но ведь мы не отдавали деньги!
— Ч-что? — голос предательски дрогнул, и я тут же прикусила язык.
— Ты всё поняла, девочка, — вмешался тот, что помоложе, ухмыльнувшись так, что захотелось захлопнуть дверь прямо у него перед носом. — Просто передай.
Они развернулись одновременно, так же синхронно, как появились, и неспешно пошли к чёрной машине, припаркованной неподалёку. Я стояла на пороге, словно прикованная, слушая, как гравий хрустит под их шагами, и только когда двигатель загудел и машина укатила прочь, позволила себе выдохнуть.
В груди колотилось сердце, мысли путались. "Закрыт долг"? Кто его закрыл? И главное — какой ценой?..
Я стояла на пороге, не в силах пошевелиться. Машина скрылась за поворотом, а я всё ещё смотрела им в след, будто надеялась, что они вернутся и объяснятся.
Но внутри уже вспыхнула мысль, от которой сжалось горло.
Том.
Мне на ум сразу пришёл он. Сердце болезненно кольнуло, а к глазам снова подступили слёзы. Я знала. Я была уверена, что это его рук дело. Что он, дурак упрямый, снова влез туда, куда нельзя, лишь бы вытащить нас из этой ямы.
— Господи, Том... — прошептала я в пустоту, зажимая рот ладонью.
Образы сами нахлынули: его измотанное лицо после драки, кровавые костяшки, злость в глазах, когда он кричал, что делает это ради моих родителей. Я вспомнила, как резко оттолкнула его, как уезжала с чемоданом, оставляя за собой только хаос и обиды.
И сейчас... он доказал обратное. Он помог. Даже зная, что я не просила. Даже после того, как я ушла.
В груди стало так тяжело, что я опустилась прямо на ступеньки крыльца. Слёзы потекли сами, я не сдерживала их. Всё во мне кричало, что я должна его увидеть. Что я должна сказать хоть что-то, пока ещё не поздно.
Я вернулась в дом, плотно прикрыв за собой дверь, будто могла вместе с ней отгородиться от всех вопросов и догадок. В груди всё ещё колотилось сердце, но я заставила себя глубоко вдохнуть.
Нужно отвлечься. Хоть на пару минут.
Я направилась в ванную, включая свет, и сразу почувствовала привычный запах моих гелей и шампуней. В зеркале на меня смотрела та же девчонка, только с красными глазами. Я скривилась и быстро отвернулась.
Я скинула с себя одежду и скользнула в тёплую воду, закрыв глаза.
На секунду стало легче. Вода ласкала кожу, окутывала тело теплом. Но стоило мне расслабиться, как снова перед глазами встал Том — уставший, злой, измученный, но всё равно готовый тащить чужие проблемы на себе.
— Чёрт... — выдохнула я и погрузилась глубже, так что над водой остались только нос и глаза.
Я хотела утонуть в этой тишине, спрятаться, но внутри всё равно жгло. Как бы я ни старалась, мысли всё равно возвращались к нему.
Я не заметила, как закрыла глаза в ванне и провалилась в сон. Проснулась только от того, что по коже побежали мурашки — вода успела остыть и стала неприятно холодной. Я вздрогнула и тут же поднялась.
Выбравшись из ванны, я закуталась в полотенце, и стало немного легче, будто ткань обняла меня. С каждой каплей, стекающей с волос по спине, я чувствовала, как возвращаюсь в реальность.
Наспех вытеревшись, я взяла баночку с кремом и тщательно намазала кожу, будто хотела смыть с себя не только холод, но и тяжесть последних недель. Крем пах ванилью, и этот запах на мгновение согрел изнутри.
Затем я села перед зеркалом, включила фен и принялась сушить волосы. Горячий воздух приятно грел лицо, но отражение в зеркале оставалось всё тем же: уставшие глаза, спрятанная за наигранным спокойствием боль. Я смотрела на себя и пыталась убедить, что всё под контролем, хотя внутри бушевала пустота.
Вечером я решила занять себя чем-то полезным — приготовила ужин. На кухне стояла тишина, лишь тихое шипение сковороды и ровное тиканье часов заполняли пространство. Я специально выбрала простые, но сытные блюда: жареную курицу с овощами, салат и пасту. Родители всегда приходили уставшими, и я знала, что маме будет совсем не до готовки.
Пока резала овощи, я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую себя хоть немного нужной. Каждое движение ножа, каждый шаг от плиты к столу давали ощущение порядка, которого так не хватало в моей душе.
Я накрыла на стол, поставила тарелки, аккуратно сложила приборы. На середину стола — тарелку с хлебом, рядом — чашку с соусом. Всё выглядело просто, но в этой простоте было тепло, которое я так отчаянно пыталась сохранить.
Покончив с готовкой, я облокотилась о край стола и взглянула на часы. До прихода родителей оставалось меньше получаса. В груди что-то болезненно кольнуло: я представляла, как они войдут, усталые и замученные, но хотя бы дома, хотя бы рядом со мной.
***
— Спасибо, милая, было вкусно, — папа довольно улыбнулся и, поднявшись, собрал посуду со стола.
Я только молча кивнула, пытаясь скрыть лёгкое тепло, которое пробежало внутри от его слов.
— Милая, тебе звонят! — крикнула мама со второго этажа.
— Ага, уже бегу! — откликнулась я и поспешила в комнату.
Телефон лежал на кровати. Я прыгнула рядом и взяла его в руки. Экран мигал уведомлениями: пять пропущенных звонков от Тома. Я нервно сглотнула, сердце сразу ускорило бег.
И это ещё не всё. Ниже пестрели сообщения:
«Ответь.»
«Пошли в клуб.»
«Ты где.»
«Шляешься с кем-то?»
«Всё понятно.»
Я пролистала экран вниз. Сообщений было не пять, не десять — а целая лента. Они тянулись бесконечно.
«Почему молчишь?»
«Я же знаю, ты читаешь.»
«Люсия, блядь, ответь.»
«Ты нарочно меня игнорируешь?»
«Ты даже не представляешь, что я ради тебя делаю.»
«Ну и хрен с тобой.»
«Хочешь так? Будет так.»
Я выронила телефон на одеяло и обхватила голову руками.
Что он собирается делать?
Снова к этим бандюгам? Снова подставить себя ради меня?
А если его убьют? Если однажды мне позвонят и скажут, что его тело нашли где-нибудь в подворотне?
Я резко встала с кровати, сердце колотилось так сильно, что казалось, оно пробьёт грудь. Я не могла сидеть сложа руки, но и позвонить ему — тоже не могла. Я ведь сама ушла. Сама закрыла дверь. Сама поставила точку.
Но если он сейчас пойдёт туда один...
Мне стало страшно так, что руки задрожали.
Я дрожащими пальцами нажала его номер.
Гудки. Один... второй... третий... И тишина.
— Чёрт! — выдохнула я и тут же набрала снова.
Не берёт.
Ещё раз.
И ещё.
Каждый гудок будто бил по моим нервам, пока в голове не зазвенело.
— Возьми трубку... прошу тебя... — прошептала я, уткнувшись лбом в колени.
Тишина. Снова сброс.
Мир вокруг будто сжался. Казалось, стены давят на меня, воздух стал густым. Я нажала кнопку вызова ещё раз, с какой-то безумной надеждой.
Но Том не отвечал.
Я дрожащими пальцами нажала его номер.
Гудки. Один... второй... третий... И тишина.
— Чёрт! — выдохнула я и тут же набрала снова.
Не берёт.
Ещё раз.
И ещё.
Каждый гудок будто бил по моим нервам, пока в голове не зазвенело.
— Возьми трубку... прошу тебя... — прошептала я, уткнувшись лбом в колени.
Тишина. Снова сброс.
Мир вокруг будто сжался. Казалось, стены давят на меня, воздух стал густым. Я нажала кнопку вызова ещё раз, с какой-то безумной надеждой.
Но Том не отвечал.
— Вот же чёрт... — я в сердцах ударила кулаком по матрасу.
Руки дрожали так сильно, что я едва могла печатать. Экран расплывался от слёз, но я всё равно упрямо выводила буквы.
«Том, прошу, ответь. Где ты? Не делай глупостей. Я умоляю тебя...»
Я уставилась на сообщение и всё же нажала «отправить».
И сразу следующее:
«Если ты не возьмёшь трубку, я сама тебя найду.»
Телефон молчал. На экране — только серые галочки.
— Господи... пожалуйста... — я зажала телефон обеими руками, будто могла силой своей молитвы заставить его ожить.
***