30.
После вручения мы с уже бывшими одногруппниками фотографировались для альбома, громко смеялись, обнимались и делились воспоминаниями о самых ярких и смешных моментах студенческой жизни.
Кто-то вспоминал, как проспал экзамен, кто-то — как на первом курсе перепутал аудитории и случайно попал на лекцию по биохимии вместо истории искусства.
Селфи, групповые фото, подпрыгивания на камеру, шуточные подписи на прощальных открытках — всё напоминало последний день лагеря, когда вроде бы радостно, но внутри щемит.
Нам казалось, что эти годы будут длиться вечно...
А теперь — всё.
Мы стояли на крыльце университета, обнимая друг друга и обещая не теряться.
Я украдкой поглядывала в сторону, где стоял Том. Он терпеливо ждал, не подходил, не перебивал, просто стоял, наблюдая, и время от времени улыбался, когда ловил мой взгляд.
Мы с одногруппниками решили, что не будем устраивать пышных праздников в ресторанах, с ведущими, платьями и тостами. Всё-таки это не школьный выпускной, а завершение университета — пусть и важное, но более спокойное и взрослое.
Мы просто собрались все вместе на ступеньках у главного входа, открыли бутылку шампанского и распили её из пластиковых стаканчиков, смеясь и болтая о том, кто куда дальше. Кто-то собирался в магистратуру, кто-то — сразу на работу, кто-то вообще уезжал в другую страну.
Этот момент был удивительно тёплым и настоящим. Никакого пафоса — только мы, шумный и разношёрстный курс, который прошёл большой путь вместе.
И, стоя там, я вдруг поняла, что буду скучать. Очень.
После всё потихоньку разъехались. Кто — по домам, отсыпаться после раннего подъёма, укладки, макияжа и всей этой беготни с подготовкой. Утро и правда было выматывающее, несмотря на праздничное настроение.
Кто-то направился праздновать с семьёй — за уютным столом, с тортиком и родными объятиями. Кто-то — со второй половинкой, чтобы провести этот день только вдвоём, в тишине или, наоборот, в каком-нибудь кафе с шампанским.
У каждого были свои планы. Но у всех — общее чувство: что что-то важное сегодня закончилось. И начнётся совершенно новый, неизвестный этап жизни.
Я, держа в руках тяжёлый, но невероятно красивый букет, стояла словно на распутье. Глаза метались то в сторону родителей, стоящих неподалёку, то в сторону Тома, который, хоть и казался спокойным, пристально следил за мной. Я подняла на него взгляд — он лишь мягко улыбнулся и чуть наклонил голову в сторону моих родителей, давая понять: «Иди к ним».
Я кивнула. Конечно. Я знала, что так правильно.
Но сделать шаг я не успела — ко мне подошли Эмбер с Гилбертом.
— Люси, — окликнула подруга.
— Да? — я повернулась к ней, стараясь не выдать замешательства, и улыбнулась.
— Мы с Гилбертом планируем зайти в ресторан. Хотим немного отпраздновать. Вот подумали... может, вы с Томом к нам присоединитесь? — она мельком посмотрела на своего парня, и тот в ответ одобрительно кивнул.
Я немного растерялась.
— Спасибо вам за приглашение, правда. Но я не уверена... Надо спросить у Тома, вдруг у него свои планы. Да и родители наверняка захотят провести этот день со мной, — я опустила взгляд на букет, слабо улыбнувшись.
— Конечно. — Эмбер взяла меня за руку. — Всё понимаю. Просто знай, что если вдруг надумаете — пиши. Даже если втроем — всё равно будет весело.
Она наклонилась и чмокнула меня в щёку, после чего они с Гилбертом направились к своей машине.
Я осталась стоять посреди площади — между двумя мирами.
И как ни странно, сейчас ни один из них не казался мне чужим.
Я подошла к родителям, сжимая в руках букет, и уже по их лицам поняла, что в этот раз не будет ни упрёков, ни недовольных вздохов. Только искренняя гордость и тёплые улыбки.
— Милая, ты сегодня была просто потрясающей, — сказала мама, обняв меня и чуть сжав за плечи.
— Горжусь тобой, — добавил папа и тоже обнял. — Наша выпускница.
Я улыбнулась и, чуть склонив голову, спросила:
— Ну что, какие у нас планы?
Они переглянулись, и мама первой заговорила:
— Мы забронировали столик в том уютном ресторане, где отмечали нашу годовщину. Хотели бы провести этот день с тобой, отпраздновать, как положено.
— Только если ты хочешь, — добавил папа. — Может, у тебя свои идеи? Друзья, парень? Мы не будем мешать.
Я на секунду задумалась. От этих слов мне стало как-то тепло и спокойно. Впервые за долгое время я почувствовала, что они меня услышали.
Я замешкалась на месте, не зная, что ответить. Сердце заколотилось в груди, а взгляд сам собой скользнул в сторону Тома, который стоял немного в сторонке.
Папа заметил, куда я смотрю. Он повернул голову, встретился взглядом с Томом — и неожиданно для меня кивнул ему:
— Юноша, ну иди уже к нам.
Я застыла. Удивлённо посмотрела на отца, пытаясь понять, правильно ли я услышала. А потом перевела взгляд на Тома.
Он, похоже, тоже не ожидал такого поворота. Его брови удивлённо поползли вверх, но он всё же двинулся в нашу сторону, медленно, немного настороженно, но с той самой полуулыбкой, которую я так любила.
— Здравствуйте, — спокойно поздоровался Том, как только подошёл ближе.
Он протянул руку моему отцу, и в этот момент я словно перестала дышать. В голове пронеслось всё: их упрёки, запреты, бесконечные разговоры о том, как он мне не подходит, что он "не тот парень", с которым стоит связываться. Я замерла. Ответит ли папа? Ответит ли взаимностью парню, которого они в прямом смысле недолюбливали... или, быть может, недолюбливали?
Папа посмотрел на протянутую руку, потом — на лицо Тома. И спустя несколько долгих, тягучих секунд, которые мне показались вечностью, он всё-таки взял её и пожал.
— Привет, Том. — Голос отца был сухим, но не колким. Скорее осторожным. — Рад, что пришёл.
Мама молча наблюдала за сценой, но я заметила, как уголки её губ слегка дрогнули, будто она тоже удивлена, но решила пока ничего не говорить.
Я снова перевела взгляд на Тома. Его челюсть была напряжена, но он кивнул вежливо и немного расслабился. Я с трудом сдержала улыбку. Это был маленький шаг, но такой важный.
— Не хочешь присоединиться к нам в ресторане? — неожиданно спросил мой папа, обращаясь к Тому.
Я резко повернулась к отцу, не веря своим ушам. Серьёзно? Это он сейчас сам предложил? Без наездов, без упрёков? Просто... пригласил?
Том явно тоже был застигнут врасплох. Он моргнул, будто переспросить хотел, а потом осторожно кивнул:
— Буду рад. Спасибо за приглашение.
— Ну вот и отлично, — вставила мама, накинув на него чуть сдержанную, но всё же улыбку. — Заодно пообщаемся нормально.
Я стояла посреди них, не в силах вымолвить ни слова. Этот день и так был насыщен эмоциями, а теперь ещё и это. Всё казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.
Том наклонился ко мне и прошептал:
— Это точно твои родители?.. Или я всё ещё сплю после вчерашнего?
Я тихо хихикнула и, едва заметно, взяла его за руку.
— Видимо, сегодня день чудес.
***
Мы поднялись на крышу ресторана, где уже был забронирован уютный столик с панорамным видом на город. Вечернее солнце окрашивало небо в золотисто-розовые оттенки, лёгкий ветер трепал волосы, а где-то внизу слышалась приглушённая музыка.
На столе стояли бокалы, свеча в стеклянном фонарике и аккуратно сложенные салфетки — всё выглядело невероятно красиво и даже немного торжественно.
Мы сели за стол. Я — рядом с Томом, напротив — мама и папа. Официант принес меню, разлил воду и ненавязчиво удалился, оставив нас наедине.
— Очень красивый вид, — сказал Том, оглядывая пейзаж. Он выглядел спокойно, уверенно, но я заметила, как напряглись его пальцы, когда он взял бокал. Он нервничал. Кто бы не нервничал?
— Мы любим это место, — ответил папа, открывая меню. — Приходим сюда по особым поводам.
— Тогда мне вдвойне приятно быть сегодня здесь, — кивнул Том и мельком взглянул на меня. Я улыбнулась, немного воодушевлённая тем, как спокойно начинался их диалог.
Папа взял бокал, отпил небольшой глоток и, не сводя взгляда с Тома, спокойно спросил:
— Чем ты занимаешься?
— Я боец, — как ни в чём не бывало ответил Том, чуть приподняв подбородок.
Я застыла. Мои зрачки сузились. Он серьёзно это сейчас сказал? О боже... А всё так красиво начиналось.
Мама поставила вилку на край тарелки и тоже уставилась на Тома. Наступила неловкая пауза. Я ощущала, как внутри меня всё съёживается. Хотелось вскочить, засмеяться, сказать, что это шутка, любой неловкий выход был бы лучше, чем это молчание.
Папа наконец заговорил. Его голос был всё таким же спокойным, но в нём чувствовалась осторожность:
— Ты имеешь в виду... профессиональный спорт? Бокс?
— Не совсем. — Том провёл рукой по столу, будто собирая крошки, а потом посмотрел прямо на отца. — Подпольные бои. Неофициальные.
Мама ахнула. Папа застыл, как будто на секунду не знал, как среагировать. А я... я просто закрыла лицо рукой.
— Том... — прошептала я, — может, не так прямо?
— Нет, всё нормально, — спокойно сказал он, бросив на меня короткий взгляд. — Я не собираюсь притворяться другим.
Папа медленно поставил бокал на стол.
— Знаешь, Люсия — наша единственная дочь. И, разумеется, мы хотим для неё лучшего.
— Я понимаю, — кивнул Том. — Именно поэтому стараюсь быть рядом с ней в любой ситуации. Я не прошу вас меня сразу принять. Но прошу хотя бы дать мне шанс.
Он говорил так искренне, так уверенно... И впервые я заметила, как чуть-чуть дрогнула мама. Не сильно, но она больше не выглядела такой категоричной.
— Шанс, значит... — пробормотал отец. — А что будет, когда кто-то ударит тебя неудачно? Или когда ты вернёшься домой весь в крови, а Люсия будет сидеть в коридоре и ждать, не зная — жив ты или нет?
— У нас уже были такие разговоры. — Том посмотрел на меня. — И я знаю, что ей это тяжело. Я стараюсь найти выход. Понимаю, что бои — не вечная история. Но пока это то, что я умею делать лучше всего. И это помогает мне зарабатывать.
Папа задумался. Мама тоже молчала. Я сидела между ними и просто не верила, что этот разговор вообще происходит.
— А учёба? — вдруг спросила мама. — Есть ли она у тебя вообще? Или, может, были планы получить образование?
— Была. — Том усмехнулся. — Я поступал на архитектурный, но потом всё пошло наперекосяк. Долго рассказывать. Жизнь чуть перекрутила меня, и теперь я там, где я есть. Но это не значит, что я не хочу большего.
На мгновение за столом снова повисло молчание.
Мне не нравилось, куда нас заводил этот сухой, формальный диалог. Всё происходило будто не со мной. Будто я — зритель за стеклом, который наблюдает, как парень, которого я люблю, держится изо всех сил под холодным взглядом моего отца, а мама то и дело напряжённо поправляет салфетку на коленях.
Это был не разговор, а экзамен. Том отвечал чётко и честно, но с каждой фразой я ощущала, как в моих родителях снова оживает их старая настороженность. То самое отчуждение, которое я так боялась снова почувствовать между ними и мной.
Я сидела на этом красивом, накрытом белой скатертью столе, с розами посередине и бокалами шампанского, и думала только об одном: почему, чёрт возьми, просто нельзя было радоваться? Почему они не могут хотя бы сегодня оставить свои подозрения, страхи и принципы, и просто увидеть в Томе не бойца, не угрозу — а человека, который пришёл ради меня?
— А что расскажешь о своих родителях? — с лёгким интересом спросила мама, обратившись к Тому.
Том не стал мяться или отворачиваться. Он посмотрел прямо в глаза моей маме и с привычной спокойной уверенностью ответил:
— Я не из самой благополучной семьи.
Папа чуть приподнял бровь, а мама отложила вилку и тихо слушала.
— Мама ушла, когда мне было десять, — продолжил он. — Просто ушла из дома и больше не вернулась. Отец... — Том на секунду сделал паузу, но не потому что не знал, что сказать, а будто выбирал нужные слова. — Пил. Часто. В какой-то момент стал опасен. Потом просто исчез из моей жизни. Так что я с ранних лет был сам по себе.
Он говорил спокойно, почти буднично, как человек, который принял свою историю и больше не стыдится её.
— Да, было сложно. Но я не ищу жалости и не оправдываюсь. Это просто часть моей жизни. Благодаря этому я рано понял, чего хочу. Научился выживать, работать, ставить цели. И не позволю себе повторить ошибки своих родителей. Ни в отношениях, ни в жизни вообще.
Я краем глаза посмотрела на маму. Она опустила взгляд, будто переваривала услышанное. А папа чуть кивнул — и я не могла понять, то ли в знак уважения, то ли в раздумьях.
Том же сидел спокойно. Без показной бравады, но с твёрдостью в голосе. Он не оправдывался. Он просто был собой.
***