20.
Сегодня мы с Томом собирались на свидание. Я уже помыла голову, уложила волосы, аккуратно накрасилась и теперь, сидя перед зеркалом, перебирала варианты, что надеть. В руках держала длинное вязаное платье в обтяг — тёплое, уютное, но при этом подчёркивающее фигуру. Я поднесла его к себе, прикидывая, как будет смотреться, как вдруг зазвонил телефон. На экране высветилось его имя.
Я с улыбкой поднесла трубку к уху.
— Алло?
— Привет, малышка, — раздался в трубке голос Тома. — Я по поводу свидания... Нам придётся его перенести.
Я тут же опустилась на край кровати, скомкав платье в руках.
— Что? Почему?
— Мне спонтанно назначили бой. Там поставили сумасшедшие деньги.
— А отказаться ты не можешь? — спросила я, машинально вернувшись к зеркалу и снова приложив платье к себе, хотя настроение моментально упало.
— Малышка, ты шутишь? — в его голосе проскользнула усмешка. — Отказаться и выйти лохом?
Я закатила глаза. Да уж, в этом он весь.
— То есть бой тебе важнее девушки? — голос дрогнул, и я поняла, что злость уже смешалась с разочарованием.
В трубке воцарилась тишина, лишь через пару секунд Том тяжело вздохнул:
— Малышка, ну ты чего?.. Это моя работа. За неё мне хорошо платят.
Я медленно опустилась на подоконник, зажала трубку между плечом и щекой, глядя в окно, где под вечерним светом тихо падал снег. Рядом, на кровати, всё ещё лежало вязаное платье — обтягивающее, мягкое, идеальное для вечера, которого теперь не будет.
— Нет, Том. Это не работа. Работа должна приносить пользу... а не страдания, — сказала я, почти шепотом, но уверенно.
— По-твоему, деньги — это не польза? — его голос стал чуть твёрже, но без злости. Только сухая защита своего мира.
— А то, что ты приходишь чуть ли не поломанный? — я резко встала. — Про соперника я вообще молчу. Мы с тобой уже говорили об этом. Много раз.
— Если я тебе важнее, ты не пойдёшь на бой, — твёрдо сказала я, сжав телефон в руке так, что побелели костяшки пальцев.
На том конце линии послышался тяжёлый выдох, а затем раздражённое:
— Малышка... не манипулируй, пожалуйста, — простонал он, будто ему было больнее слышать это, чем самому выходить на ринг. — Ты снова делаешь из мухи слона.
Эти слова обожгли сильнее, чем могли бы любые обвинения. Я почувствовала, как внутри всё опустело.
— Окей. Ты сделал свой выбор, — тихо, но решительно произнесла я и, не дожидаясь ответа, нажала "отбой".
Сердце грохотало в груди, а в ушах стоял гул. В комнате стало вдруг слишком тихо. Только я, платье, которое никто не увидит, и телефон, экран которого померк вместе с моим настроением.
Чем дальше, тем сильнее меня раздражала эта так называемая «работа» Тома. Его постоянные синяки, ушибы, растяжения и переломы уже начали мне сниться — в самых худших вариантах. Всё это казалось бессмысленным, опасным и ничем не оправданным. Ни деньги, ни слава, ни его упрямое желание доказать что-то миру не стоили того, чтобы каждый раз встречать его с разбитым лицом и трепещущим сердцем от страха.
Он звонил мне без перерыва — снова и снова, с упрямством, которое раньше казалось милым, а теперь только раздражало. Я злилась. Настолько, что просто зажала кнопку питания и отключила телефон. Пусть теперь сам почувствует, каково это — быть проигнорированным.
Моё настроение опустилось ниже нуля — если это вообще возможно. Всё внутри сжималось от злости, обиды и разочарования. Я пошла в ванную, включила холодную воду и смыла весь макияж, будто хотела стереть с лица всё, что связывало меня с этим вечером, которого не случилось. Волосы, над которыми я так старалась, я скинула в небрежный пучок, который, казалось, сам умолял о пощаде. В отражении я больше не видела ту счастливую девчонку, которая всего пару часов назад с волнением ждала свидания.
Пусть идёт на свои тупорылые бои, если они для него так важны. Видимо, кулаки и деньги действительно значат для него больше, чем девушка, которая ждала его весь день. Ну и ладно. Я и без него прекрасно проведу вечер. Включу какой-нибудь фильм — пусть будет драма, чтобы добить эмоции, или комедия, чтобы отвлечься. Закажу пиццу с двойным сыром, натяну тёплый плед и устрою себе идеальный вечер. Без обид, без синяков, без Тома.
Так оно и было. Когда я открыла дверь, доставка с пиццей уже ждала у порога. Я забрала заказ, поблагодарила курьера, даже оставила немного чаевых — хотелось хотя бы кому-то в этот день сделать приятно.
В доме стояла приятная тишина — родители уехали к своим друзьям, и мне наконец никто не мешал. Я сняла тёплый свитер, переоделась в уютную пижаму и направилась в гостиную. Всё, что мне было нужно — уже под рукой: мягкий плед, ароматная пицца и телевизор.
Скоро на экране появилась турецкая мелодрама — с типичной, чересчур драматичной любовной линией, но именно это я и хотела. Я открыла коробку с горячей, тянущейся сыром пиццей, и от первого укуса немного отпустило. Хоть что-то в этом вечере шло по плану. Хоть что-то было вкусным, тёплым... и не разочаровывало.
***
Прошло два часа с тех пор, как фильм закончился, а коробка из-под пиццы опустела. Я и не заметила, как съела всё до последнего кусочка. На столике рядом образовалась кучка скомканных салфеток — слёзы текли ручьём, потому что, как оказалось, фильм был уж слишком трогательным. Героиня в конце умирала на руках у любимого, и даже если ты не веришь в такие сюжеты, слезу было невозможно не пустить.
Я уткнулась в подушку, прижимая её к себе, и тихо вздохнула. Сердце ныло не только от финала фильма, но и от обиды. Мне хотелось, чтобы сегодняшний вечер прошёл иначе. Чтобы не пицца и кино, а свидание и тепло от человека, которого я, как бы сильно ни злилась, продолжала ждать.
Самое обидное было даже не в том, что он пошёл на бой, а в том, что он не попытался приехать. Не стоял под окнами с цветами, не умолял выйти поговорить, как делают в фильмах, на которых я рыдала весь вечер.
Он просто... выбрал бой. Выбрал деньги. Выбрал репутацию. А я? Я будто осталась в конце списка. И пусть он называл меня «малышкой», целовал так, что земля уходила из-под ног, но всё это теряло смысл, когда в самый важный момент он даже не сделал шаг в мою сторону.
Дверь скрипнула, и по дому сразу разнеслись звуки шагов, приглушённые голоса, тихий смех. Родители вернулись. Я выключила телевизор и пошла навстречу.
— Милая, а ты чего не спишь? — спросил папа, помогая маме снять куртку.
— Да так... фильм смотрела, — пожала я плечами, стараясь выглядеть непринуждённо.
— А ты разве не должна была идти погулять с Эмбер? Ты же так долго выпрашивалась, — напомнила мама, вешая шарф на крючок.
— Планы поменялись, — коротко ответила я, отводя взгляд. — А как вы погуляли?
— Ой, очень хорошо! Даже жаль, что ты не пошла с нами. У них такой сын, — мечтательно сказала мама и с заговорщицким видом посмотрела на меня.
Я закатила глаза, с трудом сдерживая раздражение.
— Не начинай, пожалуйста, — устало бросила я и повернулась, чтобы уйти обратно в гостиную.
Последнее, чего мне сейчас хотелось — это слушать о каком-то сыне знакомых, которого мне наверняка попытаются подсунуть под видом «нормального мальчика».
Я поднялась по лестнице к себе в комнату, стараясь не думать ни о чём, просто идти и не оборачиваться. Как только за мной закрылась дверь, я с облегчением выдохнула, подошла к кровати и отыскала свой телефон среди подушек.
Экран загорелся — сразу посыпались уведомления. Несколько сообщений от Эмбер, пропущенные звонки... и, конечно же, куча СМС от Тома. Я на секунду застыла, уставившись на его имя. Сердце предательски екнуло.
Села на край кровати и, немного поколебавшись, всё же открыла диалоги.
«Малышка, не дуйся»
«Прости, пожалуйста»
«Я не хотел тебя обидеть»
«Ты для меня важнее, чем ты думаешь»
«Я всё объясню. Позвони мне»
«Пожалуйста»
Я открыла его профиль — «в сети давно». Никаких зелёных кружочков, ни «печатает», ни «видел».
Будто исчез.
Будто утонул в этих своих чёртовых боях.
Бой должен был закончиться уже давно, а в сети у Тома всё ещё «в сети давно».
Телефон молчал, а внутри меня росло беспокойство.
Почему он не пишет? Почему не выходит на связь?
Каждая минута казалась вечностью.
Я не могла отделаться от мысли, что с ним могло случиться что-то плохое.
В голове крутились самые мрачные сценарии, но голос разума тихо напоминал — «Он сильный, он умеет постоять за себя».
И всё же сердце не унималось.
Я снова взглянула на экран, надеясь увидеть заветное уведомление.
Но его не было.
Я не выдержала и решила перешагнуть через свою гордость — позвонила ему.
Гудки тянулись и тянулись... и наконец трубку взяли.
— Ну слава Богу, Том, ты как? — спросила я, стараясь слышать только его голос.
— Это не Том, — послышался знакомый голос.
— Нико? — удивленно выдохнула я. — А где Том?
— Люсия, ты только не беспокойся, — сказал он спокойно, — Том выиграл бой, но получил травму. Его уже забрала скорая.