18.
Пообедали мы очень хорошо и плотно — с десертом, кофе и тихими шутками, от которых мне всё чаще хотелось просто положить голову ему на плечо. Том, конечно же, оплатил счёт, проигнорировав мои вялые протесты. Потом он подвёз меня обратно. Ну, как обратно... как всегда — к дому по соседству.
— Спасибо тебе за цветочки, и обед... и за то, что привёз домой, — тихо сказала я, одевая ремень сумки на плечо.
— Нет, — спокойно произнёс он.
Внутри у меня всё сжалось. Сердце застучало сильнее, будто в панике пытаясь разобраться — что именно я сделала не так? Я уставилась на него, немного ошарашенная, и голос мой едва не дрогнул:
— Что — «нет»?
Том повернулся ко мне, лениво опираясь на руль, и в глазах его сверкнула полуулыбка.
— Я не привёз тебя домой. Я привёз тебя к соседскому дому, — проговорил он, выдержав паузу, будто нарочно.
— А... — выдохнула я с облегчением и почувствовала, как напряжение тут же растеклось по телу, оставляя после себя лишь неловкость.
Он чуть наклонился ближе, не отводя взгляда, и его голос стал ниже, мягче, но от этого только опаснее:
— Малышка, сколько ещё ты думаешь вот так вот прятаться? — Он смотрел пристально, изучающе, как будто пытался заглянуть мне в самую душу.
Я отвела взгляд и уставилась на свои ногти, будто именно они были центром моего мира. Пальцы немного дрожали, а в голове бешено метались мысли. Но Том не дал мне спрятаться — он протянул руку, взял меня за подбородок и мягко повернул лицом к себе. Его пальцы были тёплыми, уверенными. Меня накрыло волной какого-то щемящего трепета.
— Малышка, тебе семнадцать лет. Ты почти совершеннолетняя, — его голос стал серьёзным, взгляд — сосредоточенным. — Поэтому нет ничего страшного в том, что у тебя есть ухажёр, — он сделал ударение на слове и, не отрывая глаз от моих, указал двумя пальцами на себя. — Но... ключевое слово здесь — почти.
— Пока что, ты всё так же останешься несовершеннолетней. А то, что я выкрадываю тебя из дома посреди ночи, вожу на подпольные бои, да ещё и целуюсь с тобой у озера — это, прости, но легко может выглядеть как похищение в глазах твоих родителей. Особенно если они захотят с этим пойти в полицию.
Он говорил всё спокойно, без обвинений, но в каждом слове чувствовалась забота. И реальная тревога.
Том вздохнул и, всё ещё держа меня за подбородок, чуть мягче добавил:
— Поэтому я думаю, что тебе стоит рассказать родителям.— он опустил руку и откинулся на спинку сиденья.—Не хочу больше прятаться, как будто я какой-то тёмный секрет. И не хочу, чтобы ты вечно жила с этим стрессом — вдруг увидят, вдруг узнают, вдруг не поймут.
Он замолчал, давая мне переварить услышанное. Я опустила глаза. Где-то в глубине души я понимала, что он прав. Всё это действительно походило на двойную жизнь — та, что знали мои родители, и та, в которой был Том.
— Просто... если мы с тобой собираемся продолжать, — снова заговорил он, — давай будем делать это нормально. Без этих полуправд, вылазок через окно и постоянного напряжения. Я не хочу, чтобы ты из-за меня боялась. Или врала.
Я кивнула, не сразу поднимая глаза. Всё внутри будто сжалось в комок — страх, волнение, лёгкий стыд и... надежда. Потому что он говорил «если мы собираемся продолжать». Значит, он тоже хочет продолжать.
Том усмехнулся, но его взгляд оставался серьёзным. Он снова повернулся ко мне и сказал тихо, но уверенно:
— Сегодня.
Я резко подняла глаза.
— Что?
— Сегодня, малышка. Сегодня ты расскажешь родителям. Ты же не хочешь, чтобы я сам пришёл к вам домой и всё им объяснил? — он поднял бровь, и я не смогла понять — он шутит или говорит абсолютно серьёзно.
Я сглотнула.
— Том...
— Послушай, — он мягко положил ладонь мне на колено, — я понимаю, тебе страшно. Но если ты хочешь быть со мной — по-настоящему, — нужно, чтобы всё было честно. Я не хочу больше забирать тебя по ночам, высаживать у чужих домов и делать вид, что нас нет. А знаешь почему?
Я молча покачала головой.
— Потому что ты мне нравишься. И я хочу иметь право просто взять тебя за руку, когда захочу. Без этих пряток. Я взрослый, да, но я не преступник. Я не делаю с тобой ничего плохого.
Я опустила взгляд. В горле пересохло, сердце бешено стучало.
— Сегодня, — повторил он мягко. — Я буду рядом, если захочешь. Или подожду в машине, пока ты им всё расскажешь. Но мы закончим с этим сегодня.
Я кивнула едва заметно.
— Хорошо... — прошептала я. — Сегодня.
— Ты моя смелая малышка, — прошептал Том, притянул меня ближе и поцеловал.
Его губы были тёплыми и мягкими, но в поцелуе чувствовалась сила — как будто он пытался передать мне свою уверенность, свою решимость. Он крепко держал меня за талию, пальцы словно впивались сквозь пальто, а я, не зная куда себя деть, осторожно положила руки ему на грудь. Сердце билось у него так же сильно, как и у меня.
Этот поцелуй был другим — не таким, как ночью у озера. Он был спокойным, но глубже, будто не просто поцелуй, а молчаливая клятва: я рядом, я не уйду, я с тобой, несмотря ни на что.
Когда он отстранился, его взгляд всё ещё держал меня — тёплый, полный заботы и какого-то невыносимо ласкового притяжения.
После он завёл машину, и мы медленно подъехали к моему дому. Знали бы вы, как у меня в этот момент грохотало сердце — да вы бы просто ахринели. Оно стучало где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Казалось, даже Том мог его слышать.
— Мне пойти с тобой? — спросил он, глядя в окно на дом, за которым пряталось моё сегодняшнее испытание.
— Нет, лучше едь домой, — ответила я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё сжималось.
Он наигранно закатил глаза и бросил на меня тот самый взгляд, в котором читалось: серьёзно, малышка?
Я не удержалась и хмыкнула.
— Да расскажу я им, расскажу, — пробормотала, пряча взгляд, будто это могло смягчить волнение.
— Смотри мне, — сказал Том, и его голос стал чуть ниже, серьёзнее, но всё ещё с той ласковой ноткой, от которой по спине побежали мурашки. Он потянул меня за лацкан пальто, приблизил — и поцеловал.
Поцеловал не быстро, не мимолётно, а по-настоящему. Горячо. Страстно. Как будто мы прощались на год, а не на вечер. Я утонула в этом поцелуе — забыла про родителей, про дом, про дрожащие колени и грохочущую грудную клетку.
Когда он наконец отпустил меня, я едва смогла дышать.
— Удачи, малышка, — шепнул он, коснувшись лбом моего лба. — Напиши, как всё прошло.
Я кивнула, сглотнула, глубоко вдохнула и, открыв дверцу машины, вышла в реальность.
***