16.
Я не знаю, сколько именно мы просидели у озера. Время будто застыло — ни звуков города, ни спешки, только тишина, прерываемая плеском воды и тихим дыханием рядом. Когда я всё же достала телефон, экран мигнул: 02:31.
— Думаю, тебе пора домой, — сказал Том, поднимаясь и протягивая мне руку. — Завтра университет. Ты должна выспаться.
Я ухватилась за его ладонь, он легко поднял меня с земли.
— Спасибо, — тихо сказала я, не отпуская его пальцы.
Мы пошли к машине, медленно, будто ни один из нас не хотел, чтобы этот момент закончился.
Уже у машины он остановился и повернулся ко мне лицом. Его руки мягко легли мне на талию, а в глазах появилась какая-то тёплая серьёзность.
— Хочешь, я завтра заберу тебя из университета после пар? — спросил он.
Я на секунду замерла, не зная, куда деть руки, и, в нерешительности, просто скрестила их на груди.
— А тебе будет удобно?
Том слегка усмехнулся и покачал головой:
— Люсия, если бы мне было неудобно, я бы не предлагал.
От его слов внутри что-то приятно дрогнуло. Не знаю, что именно меня так тронуло — интонация, взгляд, или то, как он произнёс моё имя. Но в этот момент мне стало абсолютно всё равно, сколько времени, как я выгляжу и кто что подумает.
— Тогда да, — ответила я. — Я буду ждать.
Я смотрела ему в глаза, он — в мои. И между нами повисла напряжённая, горячая тишина, от которой всё внутри переворачивалось.
— Что ты сделаешь, если я сейчас тебя поцелую? — спросил он, голосом чуть хриплым, будто сдерживал в себе слишком многое.
Я чуть прикусила губу, сердце грохотало в груди, но взгляд не отвела.
— Узнай, — прошептала я.
И в ту же секунду он наклонился ближе.
Мои губы встретились с его — мягко, но с заметной жаждой. Он быстро углубил поцелуй, будто срывался с цепи, будто ждал этого момента слишком долго. Его ладони легли мне на талию, а потом скользнули вверх по спине, прижимая меня ближе к себе, так, что между нами почти не осталось воздуха.
Я чувствовала, как его дыхание смешивается с моим, как поцелуй становится всё более настойчивым. Он целовал меня так, будто боялся, что я исчезну. А я... я просто утонула в этом. Руки сами потянулись к его шее, зарылись в косички на затылке, и я прижалась ближе, почти забираясь к нему на колени.
Ветер дул со стороны озера, осенний, прохладный, но я совсем не чувствовала холода. В его руках мне было тепло, и безопасно, и будто весь мир сократился до этой точки — до того, как его губы двигались по моим, до того, как его пальцы гладили мою талию, оставляя после себя огненный след.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, оба дышали тяжело, словно пробежали марафон. Его лоб чуть коснулся моего.
— Чёрт, — прошептал он, — ты даже не представляешь, как сильно я этого хотел.
Я смотрела на него, растерянная, возбуждённая, счастливая.
Мы сели в машину, и я едва захлопнула за собой дверь, как всё тело будто обмякло. Меня тут же начало клонить в сон — глаза слипались, мысли путались, веки наливались тяжестью. В салоне было тепло, уютно, а может, просто внутри всё пылало после его поцелуя. Я до сих пор ощущала, как горят щёки, как губы покалывает от недавней близости.
Том завёл двигатель, бросил на меня короткий взгляд и усмехнулся уголком губ, заметив, как я утыкаюсь лбом в боковое стекло.
— Устала? — спросил он, мягко.
— Просто... не знаю. Наверное, да, — пробормотала я и зевнула, прикрыв рот ладонью.
На самом деле, я не могла перестать думать о его поцелуе. Боже, как же превосходно он целуется. Это было не просто прикосновение губ — это было ощущение, будто ты растворяешься. Будто всё остальное исчезает, остаётся только он, только этот момент. Тепло его ладоней, вкус его дыхания, напряжение в его теле.
Я поймала себя на том, что улыбаюсь, не в силах скрыть этого. И пусть он не видел — я всё равно не могла удержаться.
***
Мы приехали, и, как всегда, Том остановился за несколько домов от моего. Машина тихо замерла у обочины, в салоне повисла тишина. Уличные фонари слабо освещали интерьер, и я заметила, как он повернул ко мне голову.
— И долго мне ещё придётся высаживать тебя в нескольких метрах от дома? — спросил он с полуулыбкой, но в голосе слышалась и лёгкая нотка раздражения, будто ему действительно это не нравилось.
Я пожала плечами, не сразу находя, что ответить.
— Пока родители думают, что я паинька и ложусь спать в десять вечера, — пробормотала я и закусила губу.
— А ты не паинька? — спросил он, прищурившись и слегка наклонившись ко мне ближе.
— Не в ту сторону задаёшь вопросы, — фыркнула я, стараясь скрыть, как сильно у меня застучало сердце от его близости.
Он усмехнулся, качнул головой и посмотрел вперёд.
— Ну что ж, паинька, пойдёшь к себе или мне тебя на руках до окна донести?
— А ты так часто девушек домой на руках носишь?
— Только тех, кто крадётся через окно.
— Тогда боюсь, что тебе придется помочь мне, — улыбнулась я, открывая дверь.
Мы прошли к моему дому и прошли на задний двор.
Том быстро и уверенно залез на крышу навеса над террасой, помогая мне преодолеть препятствие. Его руки были крепкими и надежными — я чувствовала себя в безопасности.
— Ну что, — улыбнулся он, — теперь твоя очередь.
Я прислонилась к краю крышы, взяла его за руку, и он осторожно помог мне забраться на крышу, поднимая меня, а я встала на перила и с трудом залезла к нему.
Том легко присел на корточки и предложил руку.
— Давай, — сказал он с мягкой улыбкой.
Я осторожно взяла его за плечи, а он быстро, будто я была легкой как перышко, поднял меня на шею. Почувствовала, как тепло его тела согревает меня, и в этот момент я была словно в безопасности, словно маленький котёнок, которому доверяют.
Он аккуратно шагал к моему окну, осторожно обходя выступы и трещины крышы. Он подошел к окну. Я взялась за него руками и с большим усилием залезла в него, а после плюхнулась на пол.
Я вынырнула из окна и улыбнулась ему.
— Спасибо за доставку,— сказала я ему и послала воздушный поцелуй.
— Спокойной ночи малышка,— ответил тот.— если что, пиши или звони.
Я кивнула. Он развернулся и ловко спрыгнул на землю и скрылся за забором, через который мы сюда перелезли.
Я удивилась тому, что соседняя собака не издала ни звука. Она всегда была чувствительна к шороху и звукам, особенно ночью, а сейчас ей будто стало всё равно.
***