14.
Он выбежал на арену первым. Толпа тут же сорвалась с места — стоны, крики, визг, рев — всё это накрыло зал волной.
На нём были чёрные шорты, по телу играли чётко очерченные мышцы. Руки в перчатках. Его лицо оставалось спокойным, сосредоточенным. Лёгкая тень ухмылки тронула губы, но глаза были стальными.
Он прошёлся по арене, словно чувствовал себя здесь как дома. Уверенно, как лев в клетке. А потом поднял взгляд и нашёл меня.
Нашёл среди всех этих лиц. Среди крика, шума и ярости — он увидел меня.
Моё сердце застучало громче толпы. Его взгляд был холодный, как лёд, и в то же время тёплый, будто только для меня. Он не улыбнулся, не подмигнул — просто смотрел. Молча. Пронзительно. И мне вдруг показалось, что если он проиграет — я больше никогда не увижу этих глаз.
После Тома на арену вышел ещё один парень. Он был примерно такой же по комплекции — высокий, мускулистый, с опасным прищуром и тяжёлой походкой. Его торс тоже был оголён, а на руках были перчатки , как у Тома. Только в отличие от Тома, в нём чувствовалась агрессия. Он вышел с выражением человека, которому всё равно, кого бить — лишь бы бить сильно.
Они остановились напротив друг друга в самом центре арены. Люди в баре начали скандировать, кто-то орал имя Тома, кто-то — просто выкрикивал неразборчивые лозунги. Воздух внутри помещения будто загустел от напряжения.
И тут в зал прогремел грубый, хриплый голос мужчины:
— Сегодняшний бой: слева — всем известный Том «Призрак», а справа — новичок, но уже опасный — Блейд!
Толпа взревела. Кто-то свистнул, кто-то закричал "Врежь ему!" — но я почти не слышала. Моё сердце колотилось в горле.
Том не сдвинулся ни на шаг. Он просто стоял, не спуская глаз с противника, а затем — на одно мгновение — снова посмотрел на меня. И в его взгляде не было ни страха, ни сомнения. Только спокойствие.
Я же, сжав пальцы на перилах, едва стояла на ногах.
Парни подошли друг к другу, и на удивление мне — пожали руки. Крепко, почти болезненно. Это рукопожатие не было дружеским. В нём было напряжение, проверка силы, молчаливый вызов. Они смотрели друг другу прямо в глаза, будто заранее примеряясь, кто кого быстрее уложит.
После короткой паузы оба разошлись по своим сторонам арены. Том расслабил плечи, покрутил шею, будто разминаясь, а потом потряс руками, разогревая кисти. Его лицо оставалось таким же спокойным, даже холодным. Он не выглядел напуганным. Скорее — сосредоточенным и уверенным.
Противник — Блейд — тоже не терял времени: он быстро отработал пару ударов в воздух, будто демонстрируя технику. Казалось, оба были готовы ринуться в бой в любую секунду. Атмосфера накалилась до предела. Толпа начала скандировать, топать ногами и кричать, создавая ощущение, что вот-вот рухнет потолок.
Я сглотнула, вцепившись в перила.
— Господи... — прошептала я себе под нос, не сводя глаз с Тома.
— Начать бой! — выкрикнул мужчина в микрофон, и в ту же секунду толпа буквально взорвалась ревом.
Парни сорвались с места как два разъярённых зверя. Ни секунды раздумий, ни разведки — сразу пошли в атаку. Глухие удары эхом разнеслись по помещению, и я инстинктивно отшатнулась от перил. Казалось, каждый удар я чувствую в груди.
Том увернулся от первого замаха соперника и тут же ответил резким апперкотом. Блейд слегка пошатнулся, но устоял, а потом зарычал и бросился снова. Они двигались быстро, жестко, слаженно, как будто драка была их вторым языком. Это не была бездумная свалка — это был холодный расчет, опыт и сила.
Я прижала ладони к губам и не могла оторвать глаз. Мне было страшно. Адски страшно. Но при этом — чертовски захватывающе.
— Чёрт... — прошептал Нико рядом, наблюдая за схваткой. — Сегодня он в ударе.
И правда, Том будто был в своей стихии. Он двигался как хищник: точно, плавно, и с каждым ударом всё увереннее.
— А бой вообще долго будет длиться? — спросила я, не отрывая взгляда от происходящего на арене.
Нико пожал плечами, так же следя за парнями.
— Пока кто-то из них не ляжет и не поднимется в течение нескольких секунд, — спокойно ответил он. — Здесь нет раундов, нет судей. Только боль, ставки и кровь. Всё просто.
Мне стало не по себе. Всё это напоминало древние гладиаторские бои. Люди кричали, смеялись, подбадривали, делали ставки. Кто-то размахивал купюрами, кто-то — бокалами. А я стояла как будто в стеклянной коробке, отделённая от всего этого мира и только наблюдала, как человек, с которым я всего пару часов назад сбежала из дома, получает удары и сам наносит их с нечеловеческой силой.
Победа Тома была почти в руках, но бой ещё не закончился. Противник не собирался сдаваться без боя. Он с трудом поднялся, пошатываясь, но жестом показал, что готов продолжать. Мужчина у края арены — рефери — посмотрел на него и кивнул. Толпа завизжала от предвкушения.
— Серьёзно?.. — вырвалось у меня. — Он же еле стоит!
— Этот урод упрямый, — буркнул Нико. — Но долго не протянет. Том уже разогрет, сейчас добьёт.
И правда. Том, несмотря на утомление, держался крепко. Его плечи напряжены, мышцы на руках вздулись, дыхание рваное, но не потерянное. Он вытер кровь с губы тыльной стороной ладони и медленно двинулся вперёд. Его шаги были словно в ритме удара сердца — тяжёлые, уверенные.
Оппонент попробовал ударить первым, но Том легко ушёл в сторону и нанёс короткий, резкий удар в солнечное сплетение. Воздух вырвался из груди противника с хрипом. Он согнулся пополам, но Том не дал ему упасть — одной рукой схватил за руку, второй нанёс хук по скуле.
Мужчина упал на колени. Он уже не вставал.
— Всё, — сказал Нико спокойно, глядя на это. — Теперь точно всё.
Секундомер отсчитывал последние секунды. Толпа снова неистовствовала, мужчины с пивом хлопали друг друга по плечам, кто-то даже забрался на стул и начал кричать имя Тома. Кто-то, наоборот, злился — наверное, поставил на другого парня.
Когда прозвучала команда:
— Победитель — Том!
— зал взревел, как зверь, сорвавшийся с цепи. Кто-то свистел, кто-то бросал деньги на арену, кто-то выкрикивал грязные предложения, но Том не обращал внимания. Он просто стоял в центре, тяжело дыша, и всё ещё смотрел на меня. Словно ему было важно только одно — чтобы я видела.
Он подошёл к сопернику, который уже начал подниматься с пола, и похлопал того по плечу. Мужчина кивнул в ответ и сделал то же самое — в этом жесте не было злости, только уважение.
После этого Том без особого усилия перепрыгнул ограждение арены и, не останавливаясь, направился к нам с Нико на второй этаж. Он шёл, чуть прихрамывая, но с гордо поднятой головой, не реагируя на крики и приветственные хлопки по спине. Всё, что было вокруг, растворилось для него — он смотрел только на меня.
Я замерла, когда он поднимался по ступеням. Моё сердце стучало так громко, будто пыталось перекричать весь этот дикий шум внизу. Он медленно, уверенно шёл ко мне, и в ту секунду я почувствовала, как будто весь этот вечер, весь этот чёртов бой — это была сцена, поставленная только ради одного момента: его взгляда, его шагов ко мне.
— Ну как я? — усмехнулся он, подходя совсем близко. Его голос был хрипловатым, дыхание всё ещё сбивалось, и на скуле виднелась свежая ссадина.
— Как в кино, — прошептала я. — Только страшнее.
Он усмехнулся и взял меня за руку, чуть сильнее, чем нужно, но в его пальцах было столько тепла и силы, что мне стало спокойнее.
— Я же говорил, что всё будет нормально, малышка, — его голос звучал уже мягче. — Мне просто нужно было знать, что ты рядом. Ты — мой талисман.
— Это ненормально... — пробормотала я, качая головой. — Это не просто драка, Том. Это безумие.
— Возможно. Но это моя жизнь, — он пожал плечами и посмотрел вниз на арену. — Я в этом хорош. А когда ты в чём-то хорош, это становится частью тебя.
Нико, стоящий чуть поодаль, усмехнулся и хлопнул Тома по плечу:
— Красавчик. Я ж говорил — раскатаешь его.
Том слабо кивнул, но не отпустил мою руку. Его пальцы чуть дрожали, возможно от напряжения или боли, но он держал меня крепко.
— Пойдём отсюда? — тихо спросил он.
Я кивнула. Я не хотела здесь больше находиться ни секунды. Этот бар, эта арена, эти крики — всё это было чуждым и пугающим. Но его рука, тёплая и надёжная, была моим якорем.
— Только пообещай... — начала я, пока мы шли к выходу, — что скажешь, если когда-нибудь решишь... перестать.
Он посмотрел на меня и чуть заметно кивнул:
— Если решу — ты узнаешь первой.
У выхода мужчина в тёмной кожаной куртке протянул Тому пухлый конверт. Тот молча взял его, слегка кивнул в знак благодарности, и мы вышли на улицу. Воздух был резким и влажным, как всегда после полуночи, и я вздрогнула от прохлады.
Том был всё ещё с голым торсом, в тех же чёрных шортах, в которых дрался. Его лицо выглядело так, будто его пропустили сквозь мясорубку — нос был в крови, губа разбита. На теле — свежие красные пятна и ссадины, некоторые из которых уже начали темнеть, обещая вырасти к утру в добротные синяки. Но он будто бы этого даже не замечал. Только крепче сжал кулак, держащий конверт.
— Ты в порядке? — спросила я, когда мы сели в машину.
Он бросил конверт на заднее сиденье и завёл мотор.
— Было и хуже, — пробурчал он, глядя вперёд.
Я посмотрела на него пристальнее.
— Том... У тебя кровь течёт, — я потянулась к бардачку в надежде найти хоть какую-то салфетку или бинт. — Дай я...
Он вдруг посмотрел на меня и, не давая договорить, вздохнул:
— Не надо. Всё нормально, правда. Немного воды — и будет как новенький.
— Немного воды? Ты выглядишь так, будто тебя сбила машина, — фыркнула я, но нашла в бардачке старый бумажный пакет с аптечкой и вытащила оттуда влажные салфетки. — Сядь ровно.
— Приказываешь мне? — приподнял бровь он, усмехаясь, но всё же повернулся ко мне.
— Молчи, — сказала я и осторожно начала вытирать кровь с его лица. Он даже не морщился, только внимательно смотрел мне в глаза, пока я возилась с его разбитой губой.
— Возможно, ты не должна была всё это видеть, — тихо сказал он.
Я остановилась, держа салфетку у его скулы.
— А я уже всё увидела, — мягко ответила я. — И я всё ещё здесь.
Он на мгновение закрыл глаза, будто смаковал эти слова. Потом открыл и прошептал:
— Дура ты, Люсия.
— Знаю, — вздохнула я.
Он засмеялся и чуть поморщился от боли.
— Открой рот, — строго сказала я.
— Что? — он глянул на меня с недоумением.
— Открой, — повторила я, указывая пальцем. — Хочу убедиться, что у тебя зубы на месте.
Он скосил глаза, чуть усмехнулся, но подчинился.
— Всё цело? — уточнила я, уже немного мягче.
— А ты переживала, да? — его голос был хриплым, но с оттенком довольства.
— Нет, просто не хочу потом объяснять твоему стоматологу, куда делась половина челюсти, — буркнула я.
Он усмехнулся, но тут же поморщился — губа явно болела.
— Я в порядке, малышка. Было и похуже.
Я медленно выдохнула и, не удержавшись, добавила:
— Ты псих. Настоящий.
***