12.
Я закрыла дверь в свою комнату на ключ и на секунду задержалась у неё, прислушиваясь. Тишина. Надеюсь, родители воспримут это как очередной подростковый протест и просто решат не трогать меня. Если всё пойдёт по плану, к утру я уже буду обратно в кровати — как ни в чём не бывало.
Запихнула телефон в карман джинсов, быстро подошла к окну, раздвинула шторы и толкнула раму. Окно послушно открылось. Холодный воздух коснулся кожи. Сердце бешено заколотилось, а ладони вспотели от нервов.
Снизу уже стоял Том. В руках телефон с включённым фонариком, освещающий как раз ту часть крыши, куда я должна спрыгнуть.
Я аккуратно залезла на подоконник, подогнула колени, и — аккуратно, стараясь не издать ни звука — спрыгнула на крышу навеса над террасой.
Громкий глухой грохот тут же располосовал тишину.
— Чёрт.
Я замерла. Никакой реакции из дома. Фух.
Подползла ближе к краю. Внизу Том поднял взгляд и вытянул ко мне руки, полуулыбаясь.
— Умница. А теперь просто оттолкнись, — сказал он, как будто это самое простое дело в мире.
Я вцепилась пальцами в край крыши и замотала головой.
— Я не могу... — прошептала я. — Вроде бы не так уж высоко, но... Господи, это страшно. Я реально могу что-то себе сломать.
— Малышка, давай же. Будь смелой девчонкой, — проворковал он снизу, с этой своей наглой ухмылкой, от которой у меня всегда всё внутри начинает пылать.
Я закрыла глаза, вдохнула поглубже, потом снова открыла и посмотрела вниз.
— Ты точно удержишь меня?
Том приподнял брови, а потом усмехнулся:
— Я тебя умоляю. У тебя тело как у пятиклассницы. — сказал он с полной серьёзностью.
— Ну, спасибо, — хмыкнула я, обиженно.
— Всегда пожалуйста. Теперь прыгай.
Я ещё секунду повисела, выматерилась про себя, и — оттолкнулась.
Всего секунда — может, даже меньше. Сердце выстрелило в горло, воздух вырвался из лёгких, а мир на мгновение замер. И вот я уже в его руках. Плотно прижатая к его груди, зажмуренная, будто всё ещё в полёте.
Я не открывала глаз. Просто свернулась клубком, прижавшись к нему, как будто могла раствориться в этом ощущении.
— Да жива жива ты, — усмехнулся Том, и в его голосе было что-то тёплое, успокаивающее.
Он не отпустил меня. Просто развернулся, будто так и надо, и направился к машине, неся меня на руках, как будто я была пушинкой. А я, как дура, всё ещё не могла заставить себя разомкнуть руки на его шее.
Когда я наконец оказалась внутри машины, только тогда мои мышцы начали расслабляться. Сердце всё ещё билось где-то под горлом, руки дрожали, а ладони были мокрыми от напряжения.
Я опустилась на пассажирское сиденье, выдохнула и уставилась в лобовое стекло, будто оно могло успокоить внутренний хаос. Воздух внутри салона пах привычно — чем-то тёплым, чуть терпким, с еле уловимыми нотами сигарет и чего-то сладкого, может, его парфюма.
— С ума сойти... — выдохнула я, прижав ладони к лицу. — Я серьёзно только что вылезла из окна. И прыгнула. С крыши.
— И ничего, жива-здорова, даже синяков нет, — отозвался Том, закрывая за мной дверь и обойдя машину, чтобы сесть за руль.
Я украдкой посмотрела на него, пока он пристёгивался. Лёгкая улыбка на губах, взгляд — скользящий по дороге вперёд. Такой уверенный, будто в его мире всё под контролем.
А в моём — всё выходило из-под него.
— Куда мы едем? — спросила я, когда машина свернула на главную трассу и скрылась в темноте, уводя меня всё дальше от дома, от правил, от всего привычного.
Том на секунду бросил взгляд в мою сторону и, не убирая руки с руля, усмехнулся.
— Сегодня в моей профессии важный день, — сказал он так, будто говорил о футбольном матче, а не о чём-то, от чего у нормального человека кровь стынет в жилах. — Хочу, чтобы ты подключилась к моей группе поддержки. И заодно немного отдохнула.
Я посмотрела на него с прищуром.
— Группе поддержки? А разве у тебя есть работа, в которой вообще бывает "официально важный день"?
— Смотря как посмотреть, малышка. — Его голос был спокоен, даже весёл.
***
Я напряглась, как только машина свернула в тот самый район — грязный, шумный, с облезлыми стенами и подозрительными силуэтами у входов в полуразвалившиеся дома. Сердце почему-то сразу забилось быстрее. Казалось, я снова возвращаюсь в ту ночь, когда наткнулась на него впервые — в крови, с хриплым голосом, пронзающим тишину, как выстрел.
— Я и не сомневалась, что твоя работа будет связана с этим местом, — сказала я, стараясь придать голосу спокойствие, которого сама не чувствовала. Но фраза прозвучала скорее как упрёк.
Том не ответил сразу. Он просто продолжал ехать, крепко сжимая руль. Свет фар выхватывал из темноты то переулок с горой мусора, то нарисованные на стенах теги. Запах гари и сырости проникал даже в салон машины.
— Не всё, что связано с этим местом, плохое, — спокойно сказал он наконец. — Иногда, чтобы что-то изменить, нужно знать, с чем имеешь дело. А чтобы знать — нужно побыть внутри.
Я повернулась к нему, изучая профиль. Он был спокоен. Даже слишком. Будто ему было всё равно, что вокруг творится настоящий трэш, будто он сам давно стал частью этого хаоса.
— Звучит, будто ты защищаешь это место, — пробормотала я.
— Нет, — покачал он головой. — Я просто знаю его лучше, чем большинство. И да, тут опасно. Но я не просто катаюсь по этим улицам ради адреналина. Сегодня тут будет встреча. Важная. Я хочу, чтобы ты просто... побыла рядом. Ничего больше.
Я всё ещё сомневалась. Но несмотря на тревогу в груди, я кивнула.
Всё равно, если честно — уже слишком поздно отступать.
Мы остановились у какого-то бара с облупленными стенами и сломанной вывеской на входе, которая, возможно, когда-то светилась яркими неоновыми огнями. Сейчас же она безжизненно свисала на одном крюке, покачиваясь от ветра.
Как только я вышла из машины, по телу сразу пробежали мурашки — воздух был прохладным, а я, конечно же, выбрала короткий свитер. Тоже мне, модница. Я потерла плечи руками, надеясь хоть немного согреться.
— Тебе холодно? — спросил Том, окидывая меня взглядом.
— Есть немного, — ответила я, поёживаясь.
— Кто осенью выходит на улицу в лёгком свитерке? — хмыкнул он и потянул меня за край рукава. Затем, не говоря ни слова, снял с себя свою кожаную куртку и аккуратно накинул мне на плечи.
— Спасибо, — тихо поблагодарила я, кутаясь в тёплую вещь, которая пахла его одеколоном.
— Всё, пошли, — сказал он, мельком взглянув на время на экране телефона. После чего спрятал его обратно в карман моей теперь куртки.
Он взял меня за руку, уверенно и небрежно и повёл внутрь бара.
Внутри оказалось слишком громко. Музыка гремела так, будто ди-джей пытался прокричать ритм сквозь бетонные стены, а воздух был пропитан стойким запахом дешёвого алкоголя и чего-то прогорклого. Бар словно застыл в девяностых: облезлая мебель, липкий пол и освещение, от которого глаза начинали болеть почти сразу.
Я едва успела сделать пару шагов, как почувствовала на себе десятки взглядов. Мужчины, сидящие за стойкой и у столов, один за другим оборачивались на нас. Или, вернее, на меня. Их взгляды были наглыми и цепкими. Некоторые даже не постеснялись прокомментировать мой внешний вид — пошло, грязно и без тени стыда.
Я инстинктивно прижалась к Тому ближе, вцепившись в его руку, как ребёнок в родителя в незнакомом месте. Он, кажется, только ухмыльнулся, как будто всё происходящее не вызывало у него ни капли беспокойства.
— Не бойся, ты со мной. Тебя никто не будет трогать, — спокойно сказал он, поворачиваясь ко мне и слегка сжав мою ладонь в своей.
Но от этих слов мне почему-то не стало легче. В этом месте, среди этих людей, я ощущала себя чужой. И всё, чего мне хотелось — это держаться ближе к нему и ни на секунду не оставаться одна.
В баре были и девушки. Только выглядели они так, словно специально подбирали самые вызывающие наряды из всего, что нашлось под рукой. Мини-юбки, глубокие вырезы, тяжёлый макияж, и этот взгляд — хищный, оценивающий, полный ожидания. Возможно, они и правда были теми, кем казались.
Они смотрели сначала на Тома, потом на меня — и в их глазах читалась зависть. Даже если я выглядела неуместно в своём простом свитере и джинсах, сейчас это не имело значения. Потому что это я шла рядом с ним. Это он держал меня за руку. И каким бы странным ни было это ощущение, мне всё равно было приятно. Приятно, что завидуют мне. Приятно, что не они идут рядом с этим красавчиком.
Том молча повёл меня вверх по лестнице. Мы поднялись на второй этаж, и отсюда открывался довольно хороший обзор на весь первый уровень. Отсюда бар казался ещё более хаотичным — смешение людей, криков, музыки и пьяного смеха. Я уже хотела спросить Тома, зачем мы вообще здесь, как мой взгляд зацепился за странную круглую конструкцию в центре зала.
Арена.
Я сразу не заметила её — было слишком шумно, слишком много людей. Но теперь, с высоты, я ясно видела: пространство, ограждённое металлической сеткой, посередине — пустое, покрытое серой рифлёной резиной. Я резко повернулась к Тому.
— Стоп... это арена?
Он посмотрел туда же, куда и я, и с невозмутимым лицом кивнул.
— Ага. Скоро начнётся бой.
***