10.
Я чувствовала себя скованно, будто попала не в своё тело, не в своё пространство. Обстановка была слишком стильной, обволакивающей — мягкий свет, чистые белые скатерти, изысканные блюда на соседних столиках, люди в рубашках и платьях. А я... Я сидела в джинсах и простом свитерке, волосы собраны кое-как, без особого настроя. Просто обычная я.
Я наклонилась ближе к нему и тихо пробормотала:
— Я чувствую себя некомфортно.
Он перевёл на меня взгляд, чуть прищурился.
— Почему?
Я немного поёжилась.
— Мой вид... он не подходит для этого места.
Том недовольно цокнул языком и чуть покачал головой.
— Малышка, не парься, с тобой всё нормально.
Малышка.
Опять это чёртово слово. Слово, от которого внутри что-то дрожит и растекается теплом по венам. Он сказал его спокойно, небрежно, как будто так и должно быть. Как будто я действительно его малышка.
Я отвела взгляд, уткнулась в меню, но не прочитала ни одной строки. Всё, о чём я могла думать — это то, как его голос звучал, когда он произнёс это слово. И как странно приятно было снова оказаться рядом с ним, несмотря ни на что.
Когда мои глаза наконец сосредоточились на меню, мне показалось, что я читаю не список блюд, а прайс-лист на ювелирные изделия. Я моргнула пару раз, надеясь, что мне просто показалось, но, увы — нет. Цены были абсолютно космичными. Какой-то салат с тремя листьями рукколы и ломтиками сыра стоил почти столько же, сколько я потратила на джинсы неделю назад. А уж про основное блюдо я вообще молчу.
Чёрт.
Я судорожно вспомнила содержимое своего кошелька и внутренне застонала. Почти все деньги я спустила на шопинг с Эмбер. Новая тушь, пару футболок, кофе с десертом — и вот, моё финансовое состояние можно было описать словом «бедствие».
Я украдкой глянула на Тома. Он сидел спокойно, не спеша листал меню, будто вовсе не замечал, что цены могли довести неподготовленного человека до обморока. Конечно, он привык. Конечно, для него это мелочь. А я? Мне ещё нужно приберечь деньги для такси.
— Что будешь? — вдруг спросил он, не поднимая глаз от меню.
Я растерялась. Всё, что хотелось — это попросить стакан воздуха и сбежать отсюда. Но я глубоко вдохнула, натянула улыбку и сделала вид, что спокойно смотрю в раздел с закусками.
— Ещё думаю.
И как из всего этого выбрать что-то, чтобы не выглядеть бедной родственницей и не остаться голодной?
Том, видимо, уже определился с выбором и отложил меню в сторону. И теперь — просто сидел и смотрел на меня. Спокойно, уверенно, в своём фирменном стиле. Чёрт, он хочет свести меня с ума? Я и так вся на нервах, пытаюсь просчитать, как вписаться в свои наличные, а теперь ещё и сгораю под его взглядом. Клянусь, только что по моей спине прошёл целый водоспад — холодный и электрический одновременно.
— Долго думаешь, — хмыкнул он. — Такая голодная?
Я выдохнула и аккуратно отложила меню. Всё. Хватит мучений. Как бы глупо и стыдно это ни звучало, я должна это сказать. Лучше один раз неловко, чем потом краснеть от неоплаченного счёта или делить один салат на троих.
— Как бы... ну... — начала я, ощущая, как с каждой секундой щеки начинают гореть всё сильнее. — Мне сейчас немного неловко, но... у меня нет столько денег для такого ресторана. Я почти всё потратила на шопинг с Эмбер, а остаток я оставляю на такси домой... Так что... эээ... — я вздохнула. — Вот.
Боже, как же мне стыдно. Я готова была просто провалиться под землю. Хотелось исчезнуть, стать невидимой, раствориться в воздухе. Всё-таки есть нечто унизительное в том, чтобы озвучивать свою финансовую беспомощность прямо за столиком с парнем, который, кажется, может купить себе весь этот ресторан. И ещё два в придачу.
Но Том лишь ухмыльнулся. Даже не удивился.
— Ты нормальная? — сказал он, качнув головой. — Выбирай, что хочешь. Я заплачу. И домой тебя тоже доставлю. Не переживай.
Он сказал это так просто, так буднично, будто вопрос денег вообще не стоял. Никаких снисходительных взглядов. Никаких «бедная девочка» или фраз в духе «ну тогда закажи что-то подешевле». Ничего. Просто... спокойствие.
— Но здесь ведь дорого... — пробормотала я, уткнувшись взглядом в стол. — Ты не обязан тратить на меня деньги... и... бензин...
Господи, что я несу?
Какой, к чёрту, бензин?!
Если я сейчас не закрою рот, то просто упаду в обморок от стыда. Я. Реально. Упомянула. БЕНЗИН. Как будто мы живём в голодные 90-е и я переживаю, хватит ли ему на заправку после этой поездки.
И тут я услышала его. Смех.
Он смеётся.
Том Каулитц сидит напротив меня и смеётся. Настояще, открыто. Его грудь вздрагивает, а в глазах — искреннее веселье. Он даже ладонью прикрыл лицо, будто пытался хоть немного сдержаться.
Я посмотрела на него исподлобья, смущённая до кончиков ушей.
— Прошу тебя, успокойся, — сказал он, наконец выдохнув, всё ещё улыбаясь. — Я пригласил тебя на обед. Я хочу угостить тебя. Всё нормально. Серьёзно.
Его голос стал мягким, почти ласковым. И на секунду мне стало спокойно.
Потому что он не смеялся надо мной. Он смеялся из-за меня, но не с насмешкой, а с каким-то тёплым, почти нежным пониманием. Будто знал, как я себя чувствую, и хотел это развеять.
И, чёрт возьми, у него получилось.
***
Мы пообедали. И, признаться честно, достаточно плотно. Том, как и обещал, заказал всё, что захотел — и мне, и себе. Никакой пафосной еды, никаких устриц и микрозелени на тарелке размером с ладонь. Просто нормальная, вкусная еда. Я выбрала пасту с курицей и сливочным соусом, он — стейк с картофелем. И, боже, это был, наверное, один из лучших обедов в моей жизни — не только из-за еды.
Обед прошёл хорошо. Легко. Тепло. Мы болтали — сначала о всякой ерунде: про университет, про то, как я сдала тест по литературе вслепую, про Эмбер и её тысячу платьев. Потом, неожиданно, разговор ушёл глубже — он рассказал пару историй из детства, одна из которых заставила меня смеяться до слёз. Я поймала себя на мысли, что с ним рядом не чувствую напряжения. Как будто между нами нет возраста, нет границ, нет всех тех «но», которые я сама себе навязывала.
Если не считать моего дикого стыда в начале — особенно из-за всей этой сцены с «бензином» — всё прошло даже слишком хорошо. И, кажется, даже Том это заметил. Несколько раз он смотрел на меня как-то особенно. Спокойно. Мягко. Словно в его взгляде была немая фраза: «Видишь? Всё же просто».
После мы вышли из ресторана. Солнце уже клонилось к закату, город наполнялся вечерним светом. Том, как обычно, молча открыл мне дверь машины, и я села внутрь, чуть улыбаясь.
Он сел за руль, завёл двигатель, включил музыку — на этот раз что-то спокойное, почти лиричное — и мы снова тронулись в путь.
Я посмотрела в окно, облокотилась на прохладное стекло и вдруг подумала:
Если бы мне кто-то пару недель назад сказал, что я вот так буду сидеть в машине с Томом Каулитцем — тем самым, о котором ходят слухи, что он дерётся, пугает людей и чёрт знает чем занимается — я бы рассмеялась.
А теперь я просто ехала рядом с ним. И мне было спокойно.
Мне даже не пришлось говорить ему, чтобы не подвозил меня прямо к дому — он остановил машину на несколько домов раньше, точно в том же месте, где в тот вечер я попросила его сделать это впервые. И как только он выключил двигатель, я на мгновение замерла.
Он помнит.
Помнит, что это важно для меня. Не задаёт лишних вопросов. Просто уважает. И почему-то именно в этот момент мне стало... приятно. Глубже, чем просто «мило».
— Спасибо за сегодня, — сказала я, оборачиваясь к нему.
Он пожал плечами:
— Не благодари. В этом нет ничего такого.
— Поверь, ещё как есть, — усмехнулась я, стараясь не смотреть ему прямо в глаза, потому что тогда всё моё «спокойствие» моментально бы рассыпалось.
— Чтож... — выдохнула я. — Я пойду?
— Иди, — кивнул он коротко, но не отводил взгляда.
Я уже открыла дверь, вышла, и собиралась идти к дому, но что-то остановило меня.
Какой-то странный, едва уловимый импульс. Любопытство? Желание знать больше? Или просто... потребность понять, кто он вообще такой?
Я обернулась, держась за открытую дверь, и спросила:
— Сколько тебе лет?
Он чуть приподнял бровь, но ответил сразу:
— Двадцать два.
— Оу... — я не скрыла лёгкого удивления.
— Это много? — спросил он, хмыкнув.
— Нет... это... нормально, — протянула я, растерянно глядя на него. — Ладно. Мне пора.
Я мягко закрыла дверцу и направилась к дому. Тихо, медленно, будто не хотела разрывать этот момент. И всё же на полпути, что-то внутри меня подтолкнуло снова обернуться. Я махнула ему рукой — коротко, почти неуверенно.
И он, не медля, мигнул фарами в ответ.
***