Глава шестнадцатая
Тишина в его новом, неприступном кабинете на вершине башни «Интевон» была обманчивой. Хёнджин знал, что за стенами с бронированным стеклом и системами видеонаблюдения кипела работа. Работа, которая теперь велась в двух направлениях: официальная — управление империей, и теневая — тайное расследование, которое он вёл через доверенных лиц, минуя корпоративные каналы. Он был слишком осторожен, думал он. Использовал шифрованные каналы, одноразовые телефоны, запутывал следы. Но он недооценил того, с кем имел дело.
Заказчик, чьё существование он лишь подозревал, оказался не просто хитрым. Он был вездесущим. Системы слежения, которые Хёнджин установил вокруг своих друзей, предупредили его первыми: вокруг квартиры Феликса и студии Бан Чана были замечены одни и те же подозрительные машины. Но это было отвлекающим манёвром. Настоящий удар пришёл с другой стороны.
Он возвращался поздно вечером из офиса в свою старую квартиру, предпочитая её стерильному пентхаусу. Его бронированный седан с водителем и телохранителем спереди двигался по почти пустой подземной парковке его же жилого комплекса. Внезапно свет погас. Все фонари, аварийные огни — всё разом. Машина остановилась. Водитель потянулся за рацией, но в этот момент из-за бетонных колонн вышли трое. Не бандиты с битами. Профессионалы. В чёрном, с масками на лицах, с бесшумными пистолетами в руках. Они знали слабые места в расписании охраны, знали, как отключить свет и камеры. Внутренняя работа.
Телохранитель не успел даже вытащить оружие. Первый выстрел — глухой хлопок с глушителем — и он осел на месте. Водителя ударили по голове. Дверь Хёнджина открыли снаружи. На него навели пистолет.
— Выходите тихо, господин Ли. С вами хотят поговорить.
Хёнджин не сопротивлялся. Его лицо оставалось бесстрастным. Внутри холодная, ясная мысль: «Итак, начинается». Его увели к чёрному фургону без номеров, втолкнули внутрь, надели мешок на голову. Он слышал, как двигатель завёлся, как фургон тронулся.
Они везли его недолго. Через какое-то время его вытащили, провели по холодному бетонному полу, усадили на стул. Мешок сняли. Он оказался в пустом, заброшенном промышленном цехе. Где-то капала вода. Перед ним стояли двое из тех троих. Третий, видимо, остался в машине.
— Кто заказал моего отца? — спросил Хёнджин прямо, без предисловий. Его голос эхом отдавался под высокими сводами.
Один из похитителей, тот, что был повыше, фыркнул.
— Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, наследничек. Ты в том положении, чтобы отвечать. Кто ещё знает о твоих изысканиях? Кто твой информатор?
Хёнджин молчал. Он изучал их: движения, стойку, глаза, видимые в прорези маски. Профессионалы. Но в них читалась нервозность. Им нужно было быстро.
— Ладно, — сказал второй, более коренастый. Он подошёл, приставил пистолет ко лбу Хёнджина. Холодная сталь впилась в кожу. — Последний шанс. Имена. Или твой мозг размажут по стене. А потом разберёмся с тем твоим дизайнером. По частям.
При упоминании Феликса что-то в Хёнджине дрогнуло. Не страх. Нечто более глубокое и тёмное. Он поднял глаза на человека с пистолетом.
— Не трогайте его, — сказал он тихо. — Это ваше последнее предупреждение.
Похититель рассмеялся и нажал на курок.
Раздался глухой щелчок спускового крючка, затем выстрел. Грохот в замкнутом пространстве был оглушительным. Пуля ударила Хёнджина прямо в центр лба.
И отрикошетила.
Не пробив. Не оставив даже царапины. Она просто упала на бетонный пол с тихим звоном, сплюснутая, как будто ударилась о стальную плиту.
В цехе воцарилась мёртвая тишина. Капающая вода звучала громче выстрела. Оба похитителя замерли, уставившись на пулю на полу, потом на идеально гладкий, неповреждённый лоб Хёнджина. Их глаза за масками были округлены от чистого, первобытного ужаса.
— Ч… что? — прохрипел тот, что стрелял, отскакивая назад, как от призрака.
Хёнджин медленно поднял руку, потрогал место выстрела. Ни боли. Ни крови. Только лёгкое давление, как от толчка пальцем. Он посмотрел на свои пальцы, потом на мужчин. В его голове что-то щёлкнуло. Окончательно. Пазл, который он не мог сложить — его собственное существование, его неуязвимость, его странная, цифровая природа — вдруг обрёл чудовищную форму.
Он встал. Стул скрипнул по бетону. Оба похитителя, профессионалы, видевшие всякое, отступили, подняв пистолеты, но в их руках теперь дрожали.
— Вы не можете меня убить, — сказал Хёнджин, и его голос звучал уже не совсем по-человечески. В нём было эхо, металлический призвук. — Потому что я уже не совсем человек. И даже не совсем живой. Я — концепт. Идея, обретшая плоть. И вы сейчас расскажете мне всё.
Коренастый выстрелил ещё раз, в грудь. И ещё. Пули отскакивали, оставляя лишь вмятины на дорогой шерстяной ткани пиджака. Высокий бросился на него с ножом, который внезапно появился в его руке. Лезвие со скрежетом прошлось по шее Хёнджина, не оставив и царапины.
Хёнджин двинулся. Его движения были не быстрыми, а неотвратимыми, как движение ледника. Он схватил руку с ножом, сжал. Кости затрещали, как сухие ветки. Мужчина закричал. Хёнджин вырвал у него нож, швырнул в сторону. Потом повернулся к тому, что стрелял. Тот опустил пистолет, его тело обмякло от животного страха.
— Кто. Заказал. — каждое слово Хёнджина было как удар молота.
— Пак… Пак Чонсу! — выкрикнул коренастый, сжимая сломанную руку. — Председатель правления «Интевон Тек»! Лучший друг вашего отца! Он… он всё организовал! И с аварией, и… и с вами!
Пак Чонсу. Лицо всплыло в памяти Хёнджина: пожилой, улыбчивый, с проницательными глазами, всегда рядом с отцом на корпоративных фотографиях. Друг детства. Правая рука.
— Почему? — спросил Хёнджин.
—Деньги! Власть! Он воровал годами, а ваш отец начал подозревать! А ещё… ещё… — похититель замялся, глотая воздух.
—Говори.
—Ещё он ненавидел вас! Говорил, что вы… что вы ненастоящий! Что вы какая-то ошибка! Что настоящий Ли Хёнджин мёртв, а вы… вы что-то другое!
Истина, жестокая и полная, обрушилась на него. Он был не просто помехой. Он был живым напоминанием о каком-то большем секрете. Секрете, который знал Пак Чонсу.
Хёнджин выбил из них адрес, где сейчас может быть Пак. Не офис, не дом. Частную виллу на отшибе, у горного озера. Он оставил их там, в цехе — одного с переломом, другого в состоянии шока — и вышел на улицу. Нашёл их фургон, ключи были внутри. Он сел за руль и поехал. Его мысли были кристально ясны и ледяны. Он больше не сомневался в том, что он такое. Он это почувствовал. Пули. Нож. Он был неуязвим. Бессмертным симом, застрявшим в реальном мире.
Дорога заняла час. Вилла была огромной, современной, стеклянной, стоявшей на сваях над черной водой озера. Внутри горел свет. Хёнджин выломал электронный замок на воротах простым давлением руки — его сила тоже была нечеловеческой. Он прошёл по дорожке к главному входу. Дверь была не заперта.
Пак Чонсу сидел в кресле у камина в просторной гостиной. Он был один. В руке у него был бокал коньяку. Он не выглядел удивлённым, когда Хёнджин вошёл, весь в пыли, с вмятинами от пуль на пиджаке.
— Я знал, что они провалятся, — спокойно сказал Пак. Его голос был усталым, старым. — Но надеялся, что хоть это сработает. Присаживайся, Хёнджин. Или как тебя там.
Хёнджин не сел. Он стоял посреди комнаты, и его фигура отбрасывала длинную, искажённую тень в свете огня.
— Ты убил моего отца. И мать.
—Отца — да, — кивнул Пак. — Мать… это был несчастный побочный эффект. Её сердце, знаешь ли. Жаль. Я её любил, как сестру.
— Почему?
—Потому что твой отец был сентиментальным дураком, — в голосе Пака прозвучала горечь. — Он правил империей сердцем, а не головой. Он позволял себе слабости. Как ты. — Он посмотрел на Хёнджина. — Ты ведь знаешь, что ты ненастоящий, да?
— Говори.
Пак отхлебнул коньяку.
—Три года назад. Мы с твоим отцом были на грани раскола. Я вёл тёмные дела, он узнал. Настоящий Хёнджин, тот выродок, что был твоим прототипом, тоже что-то заподозрил. Он собирался пойти в полицию. Мы… устранили его. Аккуратно. В Европе. Но твой отец не мог смириться. Он искал. Рыдал. Сошёл с ума от горя. И тогда… тогда пришли Они.
Хёнджин замер.
—Они?
—Не спрашивай меня, кто они, — Пак нервно усмехнулся. — Я до сих пор не знаю. Не люди. Это точно. Они пришли и предложили сделку. Они могли вернуть сына. Не воскресить. Создать заново. Из памяти отца, из ДНК, из… из цифрового следа, что ли. Они сказали, это будет точная копия. Но с улучшениями. Без памяти о предательстве. Без тёмного прошлого. Идеальный наследник. А взамен… они ховли доступ. К корпорации. К её ресурсам. Для своих целей. Твой отец, безумец, согласился. Он так хотел вернуть тебя… вернуть того мальчика. А получил тебя.
Пак жестом указал на Хёнджина.
—Они создали тебя где-то… в другом месте. В другом слое реальности, что ли. А потом должны были перенести сюда. Но что-то пошло не так. Процесс завис. Ты застрял между мирами. В какой-то цифровой лимбо. А потом… — он фыркнул, — …потом этот твой Феликс, со своим Sims и своей тоской, тыкнул пальцем в небо. Его желание, его одиночество, его цифровое творчество… оно стало мостом. Антенной. Ты прорвался не через их портал, а через его компьютер. Как глитч. Незапланированный, дикий.
Он допил коньяк.
—Когда ты появился, я понял — это конец. Отец радуется, но я-то видел, что ты не он. Ты что-то другое. И я знал, что рано или поздно ты начнёшь копать. Или отец опомнится. Поэтому… я убрал его. А тебя хотел убрать следом. Но, как вижу, не вышло. Потому что ты и правда не человек. Ты даже не био-копия. Ты… ты цифровой призрак, облачённый в плоть, которую нельзя разорвать.
Хёнджин слушал, и мир вокруг него рушился окончательно. Он не был сыном. Он был клоном, созданным инопланетянами (богами? демонами?) по заказу безумного отца, и доставленным в реальность благодаря любви и тоске Феликса. Он был ошибкой на стыке миров. Бессмертным артефактом.
— Где они? Эти… «Они»? — спросил он, и в его голосе впервые зазвучало что-то, что могло быть болью.
—Ушли. Когда процесс завис, они потеряли интерес. Отец им был больше не нужен. Я им — и подавно. Они просто… оставили меня здесь. С их технологиями в голове. С властью. И с тобой, как живым укором.
Хёнджин медленно достал из-за пояса пистолет, который взял у одного из похитителей. Он не чувствовал его веса. Он чувствовал только холодную, абсолютную ярость. Ярость на этого человека, который убил его отца и мать. Ярость на тех, кто его создал и бросил. Ярость на всю эту извращённую, бесчеловечную игру.
— Ты умрёшь сейчас, — сказал Хёнджин ровным голосом.
Пак Чонсу посмотрел на ствол и усмехнулся.В его глазах не было страха. Было облегчение.
—Дай угадаю. За отца? За мать?
—За них. И за меня. И за ту жизнь, которую ты у всех нас украл.
Пак кивнул.
—Справедливо.
Хёнджин выстрелил. Один раз. В центр лба. Выстрел грохнул в тишине виллы. Тело Пака дёрнулось и обвисло в кресле. Кровь и мозги забрызгали дорогую обивку и камин.
Хёнджин стоял, смотря на то, что он сделал. Дым тянулся от ствола. Он не чувствовал ни триумфа, ни горя. Только пустоту. Ту самую, изначальную. Но теперь она была заполнена знанием. И кровью.
Он услышал скрип шин на гравии снаружи. Дверь распахнулась. На пороге, запыхавшиеся, с лицами, искажёнными ужасом, стояли Феликс и Минхо. За ними маячила фигура Чанбина. Видимо, они выследили его по сигналу с телефона или отследили фургон.
Феликс взглянул на тело в кресле, на пистолет в руке Хёнджина, на его лицо — бесстрастное, как маска, но с глазами, в которых бушевала целая вселенная боли и ярости.
— Хёнджин… — прошептал Феликс.
Хёнджин медленно опустил пистолет. Он посмотрел на Феликса, на этого хрупкого, солнечного человека, который своим желанием вытащил его из небытия. Который стал причиной и его проклятья, и его единственного спасения.
— Всё кончено, — сказал Хёнджин глухим голосом. — Он всё рассказал. Всё.
Минхо, побледневший, кивнул на тело.
—Это… Пак Чонсу?
—Да. Он убил их. И он знал… кто я. Откуда.
Феликс подошёл к нему, осторожно, как к раненому зверю. Он не боялся. Он видел только боль.
—Пойдём домой, — просто сказал Феликс. — Здесь делать нечего.
Хёнджин позволил ему взять себя за руку. Он бросил пистолет на пол. Минхо и Чанбин обменялись взглядами. Они поняли, что им придётся разбираться с этим. С телом. С последствиями. Но это было уже детали.
Они вывели Хёнджина на улицу, усадили в машину. Он сидел на заднем сиденье, глядя в окно на черную воду озера, над которой возвышалась вилла с трупом внутри. Феликс держал его руку в своих, сжимая её, пытаясь передать хоть каплю тепла в эту ледяную, бессмертную плоть.
Он был не человеком. Не симом. Он был чудовищем, рождённым из чужих амбиций, чужих технологий и одной-единственной, чистой человеческой тоски. И ему предстояло жить с этим знанием. Вечно.