Копилка неудачника || Стив Харрингтон

В Изнанке реальность буквально трещала по швам. Нэнси и Джонатан пробирались сквозь расплавленные, пульсирующие коридоры лаборатории Хоукинса. Зрелище было омерзительным: тела солдат, застигнутых катастрофой, буквально вросли в стены, ставь частью органического кошмара. Поднявшись на крышу, они увидели ее – огромную парящую сферу, искрящуюся яростными электрическими разрядами. Нэнси, уверенная, что это генератор Векны, питающий стену, вскинула оружие. В эту самую минуту Дастин пытался связаться с Нэнси и Джонатаном, но его слова были неразборчивыми. Грохот выстрела слился с яростным треском сферы. Энергетический шар вспыхнул черно-красным светом, и по Изнанке прокатилась мощная ударная волна. Пространство вокруг начало искривляться, ломая конструкции лаборатории. Дастин, задыхаясь, рухнул на колени перед Стивом. В его руках был старый дневник Бреннера, найденный в архивах.

- Это был не генератор... - прохрипел Дастин, и ужас в его глазах сковал Стива льдом. – Бреннер создал эту «стену» не для нападения. Она – край червоточины, отделяющей Изнанку от абсолютной пустоты. Нэнси только что выстрелила в наш единственный щит.

Нэнси и Джонатана отбросило взрывом, и они потеряли сознание. Вокруг все плавилось; экзотическая материя пожирала саму ткань реальности. В этом хаосе Дастин вцепился в куртку Стива.

- Стив, не подходи ближе к краю, прошу! – закричал он сквозь гул разрушения. – Я не переживу... Я не переживу, если потеряю еще одного друга! Слышишь? Хватит с меня Эдди!

Стив замер, глядя на заплаканное лицо Дастина, и вся его недавняя злость испарилась. Он крепко обнял Дастина, чувствуя, как реальность вокруг них буквально рассыпается.

В полуразрушенной комнате, заполняющейся расплавленной массой, пришел в себя Джонатан. Он помог Нэнси подняться. Выхода не было, и в эти, как им казалось, последние минуты, они наконец заговорили честно. Все, что скрывалось за ложью и страхом, вырвалось наружу. Джонатан достал кассету и кольцо, которое носил с собой слишком долго.

- Я хотел подарить это тебе и попросить... - он горько усмехнулся. – Но вместо предложения, Нэнси, я прошу тебя: не выходи за меня. Давай перестанем мучить друг друга.

Нэнси, со слезами на глазах, кивнула.

- Я согласна, Джонатан. И, знай, я не вернусь к Стиву. У нас у всех разные дороги, и они больше не пересекаются.

В тот момент, когда они приготовились к смерти, гул внезапно стих. Разрушение прекратилось так же резко, как и началось. Они были заперты, но живы. Выбираясь из ловушки, все четверо услышали пронзительный детский крик. Это была Холли Уиллер – девочка, ради которой они рискнули всем. Выбежав на крышу, они увидели ее: Холли зависла в воздухе, словно в невидимых тисках. Нэнси бросилась к ней, выкрикивая ее имя, но было поздно. Тень Векны возникла из ниоткуда, перехватывая добычу. С ледяным торжеством монстр утащил девочку вверх, в багровое небо Изнанки.

Опустошенные, но решительные, они поняли: здесь и сейчас им не победить. Им нужно вернуться в настоящий Хоукинс, в мир, где Эми все еще ждет Стива, чтобы собрать силы и составить план спасения Холли и всех тех, кого еще можно вернуть из этой тьмы. Стив, Дастин, Нэнси и Джонатан направились к ближайшему разлому, оставляя позади расплавленные руины своего прошлого.

Эми шла по Хоукинсу, и каждый перекресток казался ей декорацией к фильму, в котором она потеряла сценарий. Надежда увидеть Стива вела ее вперед, вопреки здравому смыслу. Она зашла в тот самый магазин, где они познакомились, надеясь, что сама атмосфера этого места притянет его. Но вместо знакомой шевелюры Харрингтона она увидела странную парочку у стеллажей. Девушка с короткими волосами и худощавый парень в помятой рубашке о чем-то яростно спорили. Эми не знала ни Робин, ни Уилла, но, когда она поравнялась с ними, до нее долетело странное слово: «Изнанка». Она не успела вникнуть в смысл, как вдруг парень произнес:

- Стив сказал, что разлом расширяется.

Сердце Эми пропустило удар. Она сделала шаг к ним, желая спросить, где он, но Уилл и Робин, словно по команде, сорвались с места, выбежали на улицу, вскочили на велосипеды и скрылись в лабиринте серых переулков. Разочарование жгло изнутри, но Эми не сдавалась. Ноги сами привели ее к зданию радиостанции – месту, которое теперь прочно ассоциировалось у нее со Стивом. Она стояла у главного входа, собираясь уже уходить, когда до ее слуха донесся знакомый голос. Стив. Он был где-то внутри.

Эми обошла здание. Парадная дверь была заперта, но боковая оказалась слегка приоткрыта. Затаив дыхание, девушка заглянула в узкую щель. Картина, представшая перед ней, заставила ее замереть. Там, в полумраке коридора, Робин крепко обнимала Стива. Она прижималась к нему так искренне, а Стив в ответ обхватил ее плечи, словно она была его единственным спасением. Робин заглянула ему прямо в глаза, и ее голос, дрожащий от пережитого ужаса, отчетливо прозвучал в тишине:

- Я так испугалась за тебя, Харрингтон... Не знаю, что бы я делала без тебя.

В груди Эми вспыхнул острый, болезненный кол ревности. Она не знала предыстории этой дружбы, не знала о монстрах и иных мирах – она видела лишь двух людей, связанных чем-то настолько глубоким, что ей там не было места. Попятившись, она скрылась за углом и пошла к аллее неподалеку. Ей не хотелось идти домой, ведь там жуткий запах гари напоминал ей о том пожаре, в котором погибла ее мама.

Прошло около сорока минут, прежде чем Стив вышел на улицу. Эми едва узнала его: он был потрепанный, грязный, одежда висела на нем мешком, а лицо осунулось. Его машины нигде не было видно. Он шел пешком, тяжело переставляя ноги. Эми вскочила с лавочки и поспешила ему наперерез. Стив заметил ее приближение, и на мгновение в его глазах мелькнуло узнавание, но он тут же отвел взгляд в сторону и прибавил шагу, пытаясь скрыться.

- Стив! Привет! – Эми наконец догнала его, задыхаясь от быстрого бега.
- Привет, - буркнул он, даже не повернув головы.
- Ты выглядишь ужасно, что случилось? Давай я помогу, - она попыталась коснуться его рукава, но Стив резко отпрянул, словно от удара.
- Слушай, Эми, просто... Просто оставь меня, ладно? – он огрызнулся, и в его голосе прозвучала такая холодная усталость, что девушка онемела. – Я вымотался. Я хочу домой и спать. Не сейчас.

Он прошел мимо, даже не оглянувшись. Эми осталась стоять посреди пустой улицы, чувствуя, как слезы застилают глаза. Она медленно побрела домой, ощущая себя совершенно раздавленной. А Стив, чувствуя спиной ее уходящий силуэт, сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. Внутри него бушевал пожар. Он злился на себя, на свою грубость, на этот чертов мир. Он понимал, что Эми – единственная, кто за долгое время смог пробиться сквозь его броню и растопить лед в сердце. Но именно поэтому он и бежал. Голос разума, пропитанный прошлым горем, твердил одно: «Оттолкни ее сейчас, Стив. Сделай ей больно один раз, чтобы потом не собирать себя по частям, когда все пойдет к чертям собачьим». Он верил, что поступает правильно, защищая их обоих, но тяжесть в груди говорила о том, что эта «правильность» обходится ему слишком дорого.

Дома Эми встретила лишь оглушительная тишина. Едва за ней захлопнулась дверь, силы окончательно покинули ее, и она, сползши по стене, разрыдалась. Горькие, обжигающие слезы катились по щекам, а в голове был лишь один вопрос: «За что?». Ей было невыносимо больно и непонятно. Стив, который всего сутки назад казался ей самым добрым и внимательным человеком в этом странном городе, Стив, который подарил ей надежду, теперь смотрел на нее как на досадную помеху. Эми раз за разом прокручивала в голове их короткий разговор, выискивая свои ошибки. Может, она была слишком навязчивой? Или он заметил, как она подсматривала за ним в радиостанции? Она не знала о призраках прошлого, которые терзали Харрингтона, не знала о его страхе быть снова преданным. Для нее он был просто тем, к кому тянулась душа, и этот резкий, несправедливый отпор ощущался как пощечина.

Нужно было взять себя в руки до прихода отца – Эми знала, что он не вынесет еще одной сцены, а она не вынесет его тяжелого, виноватого взгляда. Она ушла в ванную и включила горячую воду. Пар быстро заполнил тесное пространство, превращая реальность в туман. Эми провела под душем пару часов: она стояла под тугими струями, позволяя воде смывать следы слез и дорожную пыль. Когда слезы наконец иссякли, сменившись тупой апатией, Эми вышла из душа. Кожа покраснела от горячей воды, а глаза припухли, но внешне она казалась спокойной. С каким-то механическим упорством она принялась готовить лазанью. Это была привычка, выработанная годами – заботиться о быте, даже когда мир рушится. Аромат томатов и сыра постепенно вытеснил из кухни запах гари от утреннего провала отца.

Приготовив ужин, и оставив его на плите для Тома, Эми ушла в свою комнату. Аппетита не было – в горле стоял тугой ком. От долгого плача и духоты в ванной голову стянуло железным обручем, а в ушах стоял противный, монотонный звон. Не раздеваясь, она упала на кровать и закрыла глаза. Тяжелый, безрадостный сон накрыл ее почти мгновенно, спасая от мыслей о Стиве и о том, почему в Хоукинсе даже самые светлые встречи заканчиваются пеплом.