Мой Ангел

После признания в комнате повисла тишина, тяжёлая, как свинец. Джисон сидел, уставившись в свои руки, будто впервые видя их. Его мир, построенный на контроле и расчёте, треснул по швам, обнажив дикую, неудобоваримую реальность. Ангелы. Демоны. Падения. Миссии. Это был бред. Но это был бред, в который он теперь вынужден был верить, потому что альтернатива — считать Феликса сумасшедшим — была ещё невыносимее.

Минхо наблюдал за обоими с видом учёного, рассматривающего интересный эксперимент. Его предложение висело в воздухе — ядовитое, заманчивое, окончательное. Крайняя мера.

— Почему тебя наказали? — наконец спросил Джисон, не поднимая глаз. — Конкретно. Что ты сделал такого, что тебя сбросили ко мне?
Феликс вздохнул.Он сидел, обхватив себя руками, будто пытаясь собрать в кучу рассыпающиеся части.
—Я усомнился, — прошептал он. — В справедливости. Мне дали задание… наблюдать за тобой. Ещё до падения. Видеть твою душу, твою тьму. И я видел не только её. Я видел причину. Боль. Одиночество. Ту самую искру, которую никто другой не замечал. И я… я начал жалеть. Вместо того чтобы осудить, я начал искать способ помочь. Я нарушил правило невмешательства. Несколько раз. Я… я пытался шептать тебе во сне. Направлять. Это запрещено. Потом, когда тебе было особенно плохо, я попытался явиться. Как видение. Чтобы остановить. Меня поймали. — Он закрыл глаза. — Сомнение в божественном плане. Излишнее сострадание к грешнику. Вмешательство в судьбу. Достаточно для падения.

Джисон слушал, и в его груди что-то болезненно сжималось. Этот… этот ангел. Он пытался помочь. Ему, отъявленному негодяю. Ещё тогда. И поплатился за это.
—И твоя миссия изменить меня… это что, шанс на искупление? — спросил Минхо, его голос был спокоен, но в нём чувствовался интерес.
—Да. Последний. Измени душу, которую пожалел. Верни себе крылья. Не получится — останешься человеком. Навсегда.

— И теперь, — резюмировал Джисон с горькой усмешкой, — этот шанс провалился. Из-за меня. Снова. Я не только сам не изменился, я ещё и тебя… — он не закончил, но все поняли. «Я ещё и тебя сломал, влюбил в себя, довёл до необходимости заключать сделку с демоном».

Минхо встал, прошёлся по комнате.
—Способ, который я предлагаю, — это последняя линия обороны. Когда все остальные варианты исчерпаны. Но он необратим. И он привязывает. Навеки. — Он посмотрел на Феликса. — Может, стоит поискать другие варианты? В тех же легендах, что я читал, были намёки… на нейтральные артефакты. Вещи, способные стабилизировать промежуточное состояние, не требуя такой… радикальной привязки.

В этот момент раздался настойчивый стук в парадную дверь. Три чётких удара. Все трое вздрогнули, как преступники, застигнутые на месте преступления. Минхо нахмурился.
—Кто это? Охрана бы доложила.
—Возможно, Чанбин вернулся, — предположил Джисон без особой веры.

Минхо вышел в прихожую и открыл дверь. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояли Хёнджин и Чонин. Хёнджин держал в одной руке пакет с фруктами (бананы, мандарины, что-то зелёное и колючее), а в другой — потрёпанную, в потёртом кожаном переплёте книгу без названия на корешке. Чонин выглядел озабоченным и немного испуганным.

— Приветик! — воскликнул Хёнджин, проскальзывая внутрь мимо ошарашенного Минхо. — Мы тут подумали, раз у вас тут целый психдраматический сериал разворачивается с побегами, драками и ночными эвакуациями, надо поддержать морально! Принесли фруктов. И… кое-что ещё.

Чонин вежливо поклонился и последовал за Хёнджиным, красочно описывавшим, как он «чуял ауру страданий аж через полгорода».

Увидев в гостиной Джисона и Феликса, Хёнджин замер на секунду. Его взгляд, обычно такой рассеянный, стал острым, сканирующим. Он смотрел на Феликса, потом на Джисона, потом на Минхо, который вернулся в комнату с закрытым лицом.
—Вау, — прошептал Хёнджин. — Это… это новый уровень. Твоя аура, Феликс… она теперь не просто в пятнах. Она в… в узлах. Чёрных, золотых и багровых узлах. А вокруг вас обоих… — он махнул рукой в сторону Джисона и Минхо, — целая война цветов. Тёмно-синее отчаяние, алое облачение и… и серая, каменная решимость. Очень красиво. И очень страшно.

— Хёнджин, — предупредительно сказал Минхо, но художник его не слушал.
—Мы нашли кое-что на барахолке, — перебил его Чонин, пытаясь внести немного здравого смысла. Он вытащил из сумки Хёнджина ту самую книгу. — Продавец-старик сказал, что это очень редкий трактат по… мифологической антропологии, что ли. С рисунками. Мы подумали, раз Феликсу интересны такие темы… Может, отвлечёт.

Он протянул книгу. Минхо, движимый внезапным любопытством, взял её первым. Его пальцы провели по потёртой коже переплёта. Он открыл книгу на случайной странице. И замер.

Листы были пожелтевшими, исписанными выцветшими чернилами на смеси старого корейского и чего-то, похожего на церковнославянский. Но были и иллюстрации — стилизованные, почти шаманские. На одной странице был изображён ангел с обломанными крыльями, падающий в огненную бездну. На другой — тот же ангел, стоящий между двумя фигурами: одна светилась холодным светом, другая была окутана тенями. А на третьей…

Минхо быстро пролистал несколько страниц. Его глаза сузились. Он начал читать вслух, его голос, обычно такой лёгкий, стал низким и весомым:

«…и падший, разорванный меж двух миров, обретает покой не в выборе одной из сил, но в вкушении плода, что несёт в себе отражение обоих. Плод жёлтый, как первый луч на рассвете после долгой ночи, но с пятнами тьмы, вобравшей в себя звёздную пыль. Плод, что растёт в землях, где зима длинна, а лето ярко и коротко. Плод, чья плоть, вкушённая тем, кто не принадлежит ни небу, ни земле, запечатывает разлом внутри. Не обращая в человека. Не возвращая к свету. Не отдавая тьме. Но даруя… стабильность вне времени. Бессмертие плоти, свободной от ангельской муки и человеческого тлена. Ключ — в добровольном вкушении. И в отсутствии иных магических уз. Плоть станет вечной. Боль утихнет. Но связь с небом будет лишь воспоминанием, а связь с землёй — лишь оболочкой…»

Он замолчал. В комнате было слышно, как тикают старинные часы на камине.
—Что это? — тихо спросил Джисон.
—Альтернатива, — также тихо ответил Минхо, не отрываясь от текста. Он листал дальше, его глаза бегали по строчкам. — Описание… состояния, почти идентичного твоему. И способ. Простой, почти абсурдно простой. «Вкушение плода». Не сделка. Не передача сущности. Просто… съесть определённый фрукт.

— Какой фрукт? — выдохнул Феликс, в глазах которого вспыхнула первая за долгое время искра не надежды, а просто интереса к жизни.
Минхо нашёл нужную страницу.На ней был грубый, но узнаваемый рисунок. Яблоко. Но не красное и не зелёное. Жёлтое. И на его кожуре были разбросаны маленькие, чёрные, будто обугленные точки.
—«Яблоко зари в пятнах полночной росы», — прочитал он подпись. — «Растёт в северных садах, где земля спит под снегом девять месяцев, а лето спешит, как влюблённый. Плод редкий, почти легендарный. Вкусивший его избавлен от боли разрыва, и плоть его не стареет, но и не принадлежит ничему, кроме самого себя».

Хёнджин ахнул.
—Яблоко! Я видел такие на картинах одного русского художника-символиста! Он называл их «звёздными яблоками»! Говорил, они растут только в одном старом монастырском саду где-то под…
—Под Петербургом, — закончил за него Чонин, снимая очки и нервно протирая их. — Я читал об этом в одном исследовании по ботаническому фольклору. Это реальный сорт. Очень старый. Очень редкий. Жёлтое яблоко «Звездопад». С чёрными крапинами. Его практически не выращивают в промышленных масштабах. Говорят, у него странный, горьковато-сладкий вкус и… мистическая репутация.

— Россия, — произнёс Джисон, и это слово прозвучало как приговор и как ключ одновременно. Он уже вставал, его усталость куда-то испарилась, сменившись лихорадочной решимостью. — Где именно? Адрес? Координаты?
—Это же просто легенда! — попытался возразить Минхо, но в его голосе не было прежней уверенности. Его план, такой красивый и безвыходный, вдруг дал трещину. Появилась альтернатива. Независимая от него. — Книга может быть сборником сказок!
—А ангелы и демоны — нет? — резко парировал Джисон. Он уже доставал телефон. — Если уж мы поверили в одно, почему бы не проверить другое? Это хотя бы не требует отдавать свою вечность в чьи-то руки!

Феликс смотрел то на книгу в руках Минхо, то на Джисона. В его груди бушевал ураган. Боль, которая сейчас притихла, словно затаилась, могла вернуться в любой момент. Но теперь был путь. Странный, почти невероятный, но путь, не ведущий в кабалу.
—Мне нужно это яблоко, — тихо сказал он.

Минхо закрыл книгу. Его лицо было непроницаемым, но в гларах бушевала буря. Его планы рушились. Но он был демоном, а демоны умели адаптироваться.
—Хорошо, — сказал он с лёгкостью, которой не чувствовал. — Значит, едем за яблоком. В Россию. — Он посмотрел на Хёнджина и Чонина. — Вы, случайно, не знаете, как туда попасть и как найти этот монастырский сад?
—Э-э-э… — Хёнджин замялся. — Я знаю художника, который там был. Он может дать контакты. Но это же… это же другая страна. Визы, билеты…
—Это решаемо, — отрезал Джисон, уже набирая номер. — Чанбин. Срочно. Нужны визы в Россию. Три. Самые быстрые, какие только можно. И билеты в Санкт-Петербург. На ближайший рейс. Деньги не имеют значения.

Он говорил снова тем тоном хозяина положения, но теперь это не было манипуляцией. Это была отчаянная попытка успеть. Успеть до следующего приступа. Успеть до того, как Феликс, измученный болью, сдастся и примет более близкое, но смертоносное предложение Минхо.

Чонин осторожно спросил:
—А мы… мы можем чем-то помочь?
—Остаться здесь, — сказал Минхо. В его голосе снова появились стальные нотки. — Следить за студией. Создавать видимость, что всё нормально. И… — он посмотрел на них, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на предупреждение, — никому ни слова. Ни о яблоках, ни о России. Понятно?

Хёнджин и Чонин, поражённые серьёзностью тона, кивнули в унисон.

План был безумен. Лететь через полмира за мифическим фруктом из старой книги, купленной на барахолке. Но это был план. Действие. Альтернатива сидению в ожидании и медленному распаду.

Пока Джисон говорил с Чанбином, а Минхо листал книгу в поисках дополнительных деталей, Феликс сидел и смотрел на жёлтое яблоко на иллюстрации. Оно казалось таким простым. Просто яблоко. Но в нём была надежда. Надежда не стать вечным спутником демона. Надежда просто… быть. Самому. Без боли. Без обязательств.

Он не знал, сработает ли это. Не знал, существует ли это яблоко на самом деле. Но сам факт его существования в книге, в легенде, давал ему больше сил, чем все объятия Минхо и все обещания Джисона измениться.

Они ехали в Россию. На поиски яблока, которое, возможно, спасёт его. Или окончательно убедит, что спасения нет нигде, кроме как в тени демона. Но сейчас, в этот момент, была цель. И это было достаточно.