Мой Ангел

Тишина в закусочной после слов Минхо была оглушительной. Феликс сидел, уставившись на серебряное кольцо, холодное и чужое на своём пальце. Слова «я буду за тебя бороться» висели в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Сердце колотилось где-то в горле, сдавливаемое противоречиями.

- Спасибо, - наконец прошептал он, не поднимая глаз. - За ужин. За... это. Но, Минхо... ты мне нравишься как друг. Ты добрый, весёлый... - слова звучали фальшиво даже в его собственных ушах, пустыми и заученными.

Минхо тихо рассмеялся. Звук был негромким, но в нём не было ни капли обычного его веселья. Это был тёплый, глубокий, почти печальный смех.
-Мой ангел, - сказал он мягко, и это слово прозвучало как ласка и как диагноз одновременно. - Не пытайся лгать. Не ты создан для этого. Твои глаза выдают тебя всегда. Если бы я был для тебя только другом... ты бы не сидел здесь сейчас. Ты бы не сбежал от него через окно. Ты бы не позволил мне надеть тебе это кольцо. Ты запутался. И это нормально. Но не лги. Себе в первую очередь.

Феликс резко поднял на него взгляд. «Мой ангел». Это не было просто комплиментом. Это прозвучало как констатация факта. Ледяная волна прокатилась по его спине.
-Ты... ты знаешь? - его голос стал едва слышным. - Кто я?
Минхо наклонился через стол ещё ближе.В его тёплых карих глазах отражались огоньки свечей на столе, но в самой их глубине, казалось, мерцало что-то иное - древнее, тёмное, бездонное.
-Знаю, что ты не отсюда, - так же тихо ответил Минхо. - Знаю, что ты падал. Знаю, что у тебя болит спина там, где когда-то росли крылья. Я вижу пепел на твоей ауре, Феликс. Пепел сгоревшей святости. - Он сделал паузу, давая словам просочиться. - Я вижу это, потому что я... тоже не совсем то, чем кажусь.

Феликс замер, не в силах пошевелиться. Мир сузился до этого столика, до этого взгляда.
-Кто ты? - выдохнул он.
Минхо улыбнулся.Широко, по-мальчишески озорно, и в один миг вся таинственная, древняя серьёзность с его лица исчезла, будто её и не было.
-Я демон, который влюбился в тебя с первого взгляда, - сказал он с лёгкостью, будто сообщал прогноз погоды.

У Феликса перехватило дыхание. Сердце упало в бездну. Демон. Всё встало на свои места. Та странная, притягательная теплота. Эта глубина во взгляде, не соответствующая возрасту. Знание. Всё...
Но Минхо уже смеялся,откинувшись на спинку стула.
-Расслабься, малыш! Шучу! Просто шучу! - Он вытер мнимо-вспотевший лоб. - Просто у меня богатое воображение. И ты... ну правда, выглядишь как ангел с грустной открытки. Такая потерянная невинность во взгляде. Любой бы начал фантазировать. Я просто зашёл дальше других.

Он говорил так убедительно, с такой искренней весёлостью, что Феликс на секунду поверил. Может, это и правда была шутка? Слишком странная, слишком точная, но... Минхо же всегда был странным. С его теориями об аурах, с его проницательностью.

- Не пугай так, - слабо выговорил Феликс, чувствуя, как напряжение медленно спадает, оставляя после себя лишь глухую усталость.
-Прости, не удержался. - Минхо снова стал серьёзным, но теперь это была обычная, человеческая серьёзность. - Но я не шутил насчёт остального. Насчёт того, что ты мне нравишься. И что у тебя есть выбор. Ладно, хватит тяжёлых разговоров. Доедай пельмени, а то остынут.

Феликс машинально отправил в рот оставшийся на тарелке пельмень. Он не чувствовал вкуса. В голове гудело. Демон. Шутка. Правда? Ложь? Кольцо на пальце давило, напоминая о словах борьбы.

Минхо отвёз его почти до самого дома, остановив машину в паре кварталов от небоскрёба.
-Дальше - сам, - сказал он. - Чтобы твой... чтобы Джисон не увидел. Не хочу усложнять тебе жизнь. Пока. И помни про кольцо. И про то, что у тебя есть номер телефона того, кто всегда готов выслушать. Без условий.

Он улыбнулся, и в этой улыбке снова было то тепло, которое так манило. Феликс вышел из машины, чувствуя себя окончательно разбитым. Он шёл по ночным улицам, и холодное серебро на его пальце казалось единственной реальной точкой в этом калейдоскопе лжи, полуправд и невыносимых чувств.

---

Лофт встретил его ледяной, гнетущей тишиной. Феликс снял обувь, прошёл в свою комнату, чтобы переодеться, и замер на пороге.

На полу, у стены, лежали осколки хрусталя. Они сверкали в свете луны, проникавшем сквозь окно, как слёзы, разбившиеся о камень. Пепельница. Та самая, тяжёлая, красивая. Теперь - груда осколков. Послание. Ясное, как крик.

Сердце Феликса упало. Он обернулся и медленно пошёл через всю квартиру к спальне Джисона. Дверь была приоткрыта. Внутри царил полумрак, освещённый лишь городским светом из окна.

Джисон лежал на кровати на спине, одетый, даже в пальто. Его руки были сложены на груди. Он не спал. Его глаза, широко открытые, смотрели в потолок. Он казался изваянием - прекрасным, холодным и мёртвым.

Феликс остановился в дверях, не решаясь войти.
-Заходи, - сказал Джисон. Его голос был ровным, безжизненным, лишённым всего - гнева, боли, иронии. Просто голос.
Феликс сделал шаг внутрь.
-Я видел осколки, - тихо сказал он.
-А я видел тебя, - также тихо ответил Джисон. Он медленно повернул голову, и его взгляд упал на Феликса. Он скользнул по его лицу, по его одежде... и остановился на правой руке. На безымянном пальце.

Время остановилось. Феликс увидел, как зрачки Джисона резко сузились. Как его лицо, и без того бледное, стало совсем пепельным. Как мускул на щеке дёрнулся.

Джисон медленно поднялся, сел на краю кровати. Он не сводил глаз с кольца.
-Что это? - спросил он. Всего два слова. Но в них было столько сдержанной ярости и сломанной надежды, что Феликса передёрнуло.
-Это... Минхо подарил, - честно ответил он, чувствуя, как предательская краска заливает щёки.
-Я вижу, что подарил. Я спрашиваю - что это? - голос Джисона оставался тихим, но в нём появилась стальная нить. - Обручальное кольцо? Знак собственности? Плата за ужин?

- Нет! - вырвалось у Феликса. - Он просто... он сказал, чтобы я помнил, что у меня есть выбор.
-Выбор, - повторил Джисон, и слово это прозвучало как плевок. Он поднялся с кровати, подошёл вплотную. Он был выше, и теперь Феликс снова чувствовал его физическое превосходство, но на этот раз за ним не стояла сила, а лишь пустота. - И ты этот выбор сделал? Надел его кольцо. Себе на палец. После того как я... - он замялся, его губы искривились в гримасе, похожей на боль. - После всего.

- Я не сделал никакого выбора! - отчаяние прорвалось в голосе Феликса. Он был измотан, запутан, разорван на части. - Я не знаю, что делать! Ты... ты как буря. Ты захватываешь всё, ты не оставляешь пространства дышать! А он... он просто был рядом. Он предложил дружбу. Он не давит! Он слушает!

- И поэтому ты бежишь к нему? - Джисон засмеялся, коротко и горько. - Потому что он «не давит»? Он подарил тебе кольцо, Феликс! Он целовал тебе руку! Это не дружба! Это... это посягательство. И ты это позволил.

- Я запутался! - крикнул Феликс, и слёзы, которые он сдерживал весь вечер, наконец хлынули. - Я не знаю, кто я! Что я должен делать! Ты говоришь, что я тебе важен, но ты смотришь на меня как на вещь, которую нужно починить и поставить на полку! А он смотрит на меня как... как на человека! И да, мне это нравится! Мне нравится, что с ним легко! Но это не значит, что я... что я не...

Он не смог договорить. Не смог выговорить «не люблю тебя». Потому что это была бы ложь. И он уже устал лгать.

Джисон замер. Его взгляд, полный ярости и боли, смягчился, стал просто усталым. Он поднял руку, медленно, как будто против собственной воли, и дотронулся до щеки Феликса, смахивая слезу большим пальцем. Прикосновение было грубым, но нежным.
-Он тебе нравится? - спросил Джисон, и в его голосе теперь была только уязвимость. Голая, неприкрытая, страшная.
-Как друг, - настойчиво повторил Феликс, но даже ему это прозвучало неубедительно. - Но да. Нравится. Он добрый. Он... светлый.

Джисон фыркнул, но беззлобно.
-Светлый. Конечно. - Он опустил руку, его взгляд снова упал на кольцо. - И ты будешь носить это?
-Я... не знаю.
-Сними.

Это не был приказ. Это была просьба. Тихая, почти молящая. И от этого она прозвучала в тысячу раз сильнее любого приказа.

Феликс посмотрел на кольцо. На тонкую серебряную полоску, на своё имя, выгравированное внутри. Оно было красивым. Обещанием чего-то простого и спокойного. А потом он посмотрел на Джисона. На его разбитое, уставшее лицо. На осколки его гнева и боли, разбросанные по полу в другой комнате. И на ту самую искру в его глазах, которая сейчас почти угасла, задыхаясь в чёрной воде отчаяния.

Он медленно снял кольцо. Металл соскользнул с пальца легко. Он зажал его в кулаке, чувствуя, как холодное серебро впивается в ладонь.

Джисон выдохнул. Закрыл глаза на мгновение.
-Почему ты вернулся? - спросил он, не открывая глаз.
-Потому что... потому что я дал слово. Тебе. Не напрямую. Но я живу здесь. Это... это тоже мой выбор. Пока.

Джисон открыл глаза. В них не было победы. Была только глубокая, бездонная усталость.
-Положи кольцо на тумбочку. И ложись спать. Здесь. - Он кивнул на свою кровать. - Я не трону тебя. Я просто... не хочу быть сейчас один. И, кажется, ты тоже.

Феликс молча положил кольцо на прикроватную тумбу. Оно легло со слабым стуком. Он снял куртку, снял обувь и, не раздеваясь, лёг на край огромной кровати, спиной к Джисону.

Через несколько минут свет в комнате погас. Феликс лежал, глядя в темноту, слушая ровное дыхание Джисона за своей спиной. Кольцо лежало на тумбочке, как немой свидетель его смятения. А в груди бушевала война между долгом, влечением, страхом и той странной, мучительной нежностью, которую вызывал в нём этот сложный, жестокий, сломленный человек.

Он не сделал выбора. Он лишь отложил его. Но он знал, что скоро откладывать будет некуда. И тогда ему придётся решить - за кем он последует: за тем, кто предлагал лёгкий свет дружбы, или за тем, в чьей глубокой, опасной тьме он уже успел заблудиться так, что пути назад, кажется, не было.