Чёрный лёд

музыкальная рекомендация (1 In the End - Tommee Profitt )
(2 In The Words Somewhere -Hozier)
(3 Billie Eilish -You should see me in a crown)

pov's Eliza

Лес вокруг нас превратился в сплошной, пульсирующий кошмар. Воздух стал настолько густым от утреннего тумана, что казалось, будто мы идем по дну ледяного океана, где каждая молекула пара впивается в кожу острыми иголками. Мои свободные джинсы, насквозь пропитанные ледяной росой, налились тяжестью, как будто к щиколоткам привязали чугунные гири. Каждый шаг требовал усилий, превышающих все мои лимиты, а грубая ткань джинсов противно терлась о кожу, раздражая и без того измученные ноги.

Свитер, который я натянула в спешке, сначала казался спасением, но теперь он окончательно промок, напитался влагой и стал холодным, тяжелым комком, который тянул мои плечи вниз. Я чувствовала, как холод пробирается под него, лижет спину ледяным языком, заставляя мышцы судорожно сокращаться от постоянной, неконтролируемой дрожи. Зубы начали отбивать дробь, и я изо всех сил стискивала челюсти, чтобы не выдать нас своим стуком.

Тео был еще хуже. Его рваная рубашка не давала вообще никакой защиты от пронизывающего ночного ветра. Я чувствовала, как его тело, прижатое к моему, то пылает в жару, то обдает ледяной мертвенностью. Он был на грани. Еще немного, и он просто отключится, оставив меня одну в этом туманном чистилище.

​- Слышишь? - Тео резко замер, вцепившись в мое плечо так сильно, что я едва не вскрикнула.

​Мы затаились, вжавшись в узкую расщелину между двумя огромными валунами, поросшими склизким мхом. Гул вертолета стал громче, он кружил где-то совсем близко, над самой верхушкой лесной чащи. Прожекторы время от времени прорезали туман, выхватывая из темноты корявые силуэты деревьев, и тогда лес на долю секунды озарялся мертвенным, белым светом, в котором тени удлинялись, превращаясь в причудливых чудовищ.

Но самое страшное было не это. В тишине, наступившей после того, как гул вертолета немного удалился, я услышала звуки, от которых у меня внутри всё превратилось в лед. Хруст веток. Тяжелое, размеренное дыхание. Лай собак где-то вдалеке. Они были здесь. Они прочесывали этот квадрат, методично, шаг за шагом, сжимая кольцо облавы.

Я достала пистолет Тома. Рука дрожала так сильно, что металлический корпус оружия тихо позвякивал о пуговицы свитера. Пять патронов. Всего пять. Я вспоминала, как Том учил меня пользоваться этим оружием в те редкие моменты, когда хотел показать свою власть над моей жизнью. Он всегда был уверен, что я - лишь хрупкая кукла, неспособная даже нажать на спуск.

​- Элиза, - Тео тихо коснулся моей щеки, его пальцы были ледяными, как смерть. - Если он найдет нас... не сдавайся ему. Ты слышишь? Не дай ему забрать тебя обратно. Лучше... просто закончи это.

​- Нет, - я яростно замотала головой, и слезы, мгновенно замерзающие на щеках, превратились в колкие кристаллы. - Мы дойдем до трассы. Там должна быть дорога. Помнишь, отец говорил, что через этот лес идет старая лесовозная просека? Если мы найдем её, мы сможем поймать попутку, что угодно...

Я не договорила. Внезапно лес впереди осветился ярким, ослепительным лучом прожектора, установленного на внедорожнике. Свет выхватил из темноты нас двоих, прижатых к камню, как двух пойманных зверьков. Мои глаза ослепило, я зажмурилась, в панике вскидывая пистолет в сторону света, не целясь, просто на звук.

БАХ!

​Выстрел прозвучал неестественно громко в ночной тишине. Гул вертолета перешел в низкочастотный рокот, зависая прямо над нами. А потом из тумана раздался голос. Тот самый голос, который я ненавидела и боялась больше всего на свете. Спокойный, насмешливый, пропитанный ядом и властью.

​- Ну же, мышонок, - голос Тома доносился отовсюду, отражаясь от деревьев, лишая меня ориентации. - Стреляй еще. Ты же так хотела свободы. Так покажи мне, чему я тебя научил.

​Я задыхалась. Свитер казался железным панцирем, джинсы - кандалами. Я тащила Тео, почти волоком, в сторону густого кустарника, пытаясь уйти с линии света. В голове пульсировала только одна мысль: он играет. Он загоняет нас, как дичь, наслаждаясь каждым моментом нашего отчаяния.

​- Не смотри на свет, - шипела я Тео, почти рыдая. - Просто беги. Туда, в овраг.

​Мы прыгнули в темноту оврага, едва не сорвавшись вниз по скользкой глине. В ушах звенело от адреналина. Где-то наверху, на краю оврага, я услышала тяжелые шаги. Том шел не спеша. Он знал, что мы никуда не денемся. Он наслаждался моим страхом.

​Я прижала Тео к себе в самой гуще папоротников, закрыла ему рот ладонью и замерла, молясь, чтобы наши сердца, которые сейчас колотились в ритме бегства, не выдали нас. Свободные джинсы на мне превратились в грязные тряпки, свитер висел тяжелым грузом, а надежда на спасение таяла вместе с последним теплом в наших телах. Мы были в ловушке, в центре его охотничьих угодий, и Кровавый Лев уже открыл клетку, чтобы снова прижать нас к своим ногам.

​Мир вокруг сжался до размеров ледяной ямы, в которой мы с Тео прятались, словно два затравленных зверя. Мои зубы стучали так громко, что мне казалось, будто этот звук слышит весь лес. Тяжелый свитер, который должен был греть, теперь лежал на плечах мокрой, ледяной могильной плитой, вытягивая последние крохи тепла. Мои свободные джинсы были тяжелыми, как свинец, каждое движение отдавалось тупой болью в замерзших мышцах.

А потом шаги прекратились.

​Тяжелые, размеренные шаги охотника, который точно знает, где находится его добыча. Он стоял прямо над оврагом. Я видела его силуэт - огромный, пугающий, вырисовывающийся на фоне серых, безжизненных деревьев. В его руке тускло блестел автомат, ремень которого обвивал плечо. Тишина, наступившая в лесу, была осязаемой. Она давила на перепонки, предвещая что-то гораздо более страшное, чем просто смерть.

​- Выходи, Элиза, - его голос звучал так близко, будто он шептал мне прямо в ухо, хотя он был наверху. Спокойно. Властно. Убийственно мягко. - Я не буду играть в прятки. У тебя осталось четыре патрона. Ты думаешь, это спасет твоего щенка?

​Тео задрожал у меня в руках. Его дыхание было прерывистым, булькающим - я чувствовала, как кровь, смешанная с грязью, пачкает мой свитер. Он умирал, и я понимала это с леденящим ужасом. Если мы не выйдем сейчас, он просто истечет кровью здесь, в этой ледяной дыре.

​Я поняла: это конец. Том никогда не позволит нам уйти. Он будет травить нас, пока мы не упадем, пока не превратимся в ледяные статуи.

​Я медленно поднялась. Ноги не слушались, джинсы сковывали движения, но я заставила себя встать. Выбросила пистолет в сторону - глухой стук металла о камень прозвучал как мой собственный приговор. Я вышла из-под защиты папоротников, глядя прямо на его силуэт.

​- Том... - мой голос был сорванным, тонким, похожим на стон умирающей птицы.

Он стоял на краю оврага. Его одежда была испачкана, на плече виднелось багровое пятно крови - след от швов, которые он так безжалостно разбередил. В его глазах не было гнева. Там была пустота, такая же бездонная и холодная, как этот лес.
​Я начала медленно подниматься по скользкому склону, цепляясь за корни и камни. Мои пальцы, синие от холода, царапали землю. Когда я оказалась наверху, я увидела его лицо - маску хищника, который наконец догнал свою жертву.

​Я рухнула перед ним на колени. Прямо в холодную, грязную жижу.

​- Пожалуйста... - слезы текли по моим щекам, обжигая кожу, прежде чем превратиться в ледяную корку. Я опустилась еще ниже, прижимаясь лбом к его тяжелым армейским ботинкам. - Том, умоляю... отпусти Тео. Слышишь? Он не виноват. Он просто... он ничего не сделал.

Я чувствовала, как дрожит каждая клетка моего тела. Страх превратился в оцепенение. Я была готова на все. Я была готова умереть, если это даст Тео шанс.

​- Я вся твоя, - мой голос стал тихим, лишенным всякой надежды, но полным отчаяния. - Ты можешь делать со мной что хочешь. Можешь бить, можешь запирать в подвале, можешь... можешь делать со мной что угодно. Только отпусти его. Пожалуйста. Я буду твоей вещью, я буду делать всё, что ты скажешь... Я не буду убегать, я обещаю!

​Я поклонилась ему в ноги, чувствуя себя самой последней, самой никчемной тварью на земле. Я умоляла дьявола о пощаде, зная, что у него нет сердца.

​- Смотри на меня, Элиза, - его рука, холодная и властная, коснулась моих волос. Он заставил меня поднять голову.

Его взгляд прожигал меня насквозь. Он наслаждался этим. Моим унижением, моей беспомощностью, моим ползанием в грязи. Он был Богом этого леса, и я была его единственным подношением.

​- Ты думаешь, ты можешь торговаться со мной? - тихо спросил он, и в его голосе прозвучало что-то пугающее - смесь извращенного удовольствия и ледяной ярости. - Ты украла мою вещь. Ты стреляла в моих людей. Ты попыталась сбежать от меня.

​- Я знаю! - крикнула я, захлебываясь слезами. - Я знаю, я всё знаю! Но он умирает, Том! Пожалуйста, просто отвези его в больницу, брось его где-нибудь... Я вернусь. Я сама вернусь к тебе!
​Он медленно опустился на одно колено прямо напротив меня. Его лицо было совсем рядом - я видела каждую морщинку, каждый отблеск безумия в его зрачках. Он протянул руку и стер слезу с моей щеки своим большим пальцем. Его кожа была шершавой и сухой.

​- Ты вернешься, - сказал он, и это не было вопросом. Это был приговор. - Но ты вернешься не одна. Ты вернешься, таща его на себе, как покорная собака. И мы посмотрим, как долго ты будешь умолять, когда увидишь, что я с ним сделаю на твоих глазах.

​- Пожалуйста... - еще раз мертвыми губами выдохнула я, но этот звук потонул в резком, разрывающем тишину лае собак, которые наконец вырвались из тумана на край оврага.

​Двое массивных немецких овчарок на натянутых поводках захлебывались хрипом, скаля белые клыки прямо в мою сторону. За ними, тяжело дыша, показались трое парней из охраны с автоматами наперевес. При виде Тома, опустившегося на колено передо мной, они замерли как вкопанные.

​- Босс, - один из них, с трудом переводя дыхание, шагнул вперед. - Периметр чист. Машины внизу, у подножия холма. Что делать с... червем?

Том даже не повернул головы в их сторону. Он продолжал медленно, с каким-то жутким, почти нежным садизмом поглаживать большим пальцем мою исцарапанную, заледеневшую щеку. От этого прикосновения меня била крупная, неконтролируемая дрожь, а тяжелый, насквозь промокший свитер, казалось, весил уже целую тонну.

​- Марк, - негромко, но так, что у меня кровь застыла в жилах, позвал Том. Из тумана тут же соткался его верный пес, держа в руке тяжелый армейский нож. - Травить собак не надо. Повремени. А вот мальчику Элизы нужно напомнить, что бывает с теми, кто берет чужие вещи без спроса. Ломайте ему вторую ногу. Прямо здесь. Чтобы этот мышонок видела, к чему приводят её блядские попытки устроить побег.

​- Нет! Нет, Том, стой! Прекрати, умоляю тебя! Мы же договорились! Я всё сделаю! - истошно закричала я, пытаясь ухватиться за рукава его куртки своими синими, онемевшими от холода пальцами.

Мои свободные джинсы окончательно вымазались в болотной грязи, когда я попыталась податься вперед, но Том резко, одним коротким движением руки наотмашь влепил мне пощечину. Удар был не со всей силы, но этого хватило, чтобы я отлетела обратно в грязь, больно ударившись локтем о скрытый под мхом камень. В глазах на секунду полыхнули белые искры, а во рту разлился солоноватый вкус крови.

​- Договорились? - Том поднялся во весь рост, сверху вниз глядя на меня, как на раздавленное насекомое. Лицо его снова превратилось в каменную, мертвую маску, а на раненом плече сквозь черную ткань рубашки проступал свежий, влажный след крови. - Ты перепутала берега, Элиза. Ты не в том положении, чтобы ставить условия или заключать со мной сделки. Ты - моя вещь. Моя. И всё, что ты сейчас можешь делать - это молча глотать то, что я тебе даю. Марк, я жду.

​- Том, сука, не трогай её! Стреляй в меня, мразь! - откуда-то снизу, из глубины оврага, раздался слабый, сорванный хрип Тео. Он пытался защитить меня, даже лежа на самом дне своего личного ада.

​- Закрой свой рот, смертник, - лениво отозвался Том.

​В следующую секунду из оврага донесся глухой, страшный удар приклада, а затем - дикий, нечеловеческий, полный первобытной боли вопль Тео. Этот звук разрезал утренний туман, как бритва. Он въелся мне прямо под кожу, заставляя меня зажать уши руками и закричать во весь голос, сходя со ума от собственного бессилия. Хруст ломающейся кости эхом разнесся по лесу.

​- Хватит... пожалуйста, хватит... я умоляю... - я выла, уткнувшись лицом в грязный мох, чувствуя, как мир вокруг меня окончательно рушится, погребая под обломками последние остатки моей надежды.

​- Вставай, - холодный носок ботинка Тома грубо толкнул меня в бок. - Вставай, Элиза. Охота окончена. Пора возвращаться домой.

Двое охранников тащили Тео за руки вверх по склону. Его сломанная нога безжизненно волочилась по земле, оставляя за собой на мокрой траве темную, жуткую полосу крови. Он был без сознания, голова его безвольно откинулась назад, а лицо стало сине-белым.
​Том подошел ко мне сзади, грубо схватил за воротник мокрого свитера и толкнул вперед, заставляя идти следом за конвоем.

​- Иди и смотри на него, мышонок, - прошептал он мне прямо в затылок, и его горячее дыхание обожгло мою заледеневшую кожу. - Каждый шаг назад к поместью - это цена твоей глупости. Ты будешь помнить этот день до конца своей никчемной жизни.

Мы шли сквозь туман обратно, к особняку, который теперь казался мне не просто тюрьмой, а настоящим склепом. И я знала, что как только тяжелые железные двери подвала захлопнутся за нами снова, Том Каулитц начнет свой самый страшный, финальный акт мести. Нас везли обратно в ад, и на этот раз ворота закрылись навсегда.

Туман над холмами сгустился до такой степени, что мир вокруг превратился в белёсую, удушливую баню, пахнущую гнилой листвой, сырой землёй и... железом. Настоящим, приторно-сладким запахом свежей человеческой крови. Этот запах шёл от Тео. Его волокли по мокрому мху двое громил Марка, как выпотрошенную тушу животного на бойне. Его сломанная нога выворачивалась под каким-то неестественным, жутким углом, а белая кость местами прорвала ткань рваных брюк, наружу сочилась тёмная, сукровичная жижа.

Мои свободные джинсы, отяжелевшие от грязи, липли к бёдрам, словно ледяные тиски. Мокрый, колючий свитер душил меня, стягивая грудную клетку и не давая сделать нормальный вдох. Но вся физическая боль исчезла, растворилась перед лицом того первобытного, парализующего ужаса, который стоял прямо за моей спиной.

​- Остановитесь, - негромко скомандовал Том.

Его голос, прозвучавший среди лесной глуши, заставил охранников замереть. Мы находились на небольшой поляне, окружённой старыми, почерневшими от сырости соснами. Ветви деревьев переплетались над головой, закрывая небо и создавая ощущение, что мы находимся внутри огромного, гниющего склепа. Вертолёт Тома кружил где-то в стороне, его прожекторы безуспешно пытались пробить пелену тумана, окрашивая верхушки деревьев в призрачный, мертвенно-белый цвет.

Марк и второй наёмник с глухим заземляющим звуком бросили Тео на колени посреди поляны. Его голова безвольно упала на грудь. Он едва дышал, изо рта вместе с хрипом вылетали кровавые пузыри.

​- Элиза, подойди ко мне, - Том схватил меня за плечо.

Его пальцы впились в ткань моего свитера, пробивая холодом до самых костей. Он грубо рванул меня на себя, заставляя встать прямо перед Тео - лицом к лицу. Я попыталась закрыть глаза, зажмуриться, раствориться в темноте собственного разума, лишь бы не видеть это измученное, родное лицо в кровоподтёках.

​- Открой глаза, сука, - прорычал Том мне прямо в ухо.

Его ладонь мертвой хваткой вцепилась в мои волосы на затылке. Он с силой потянул их назад, выгибая мою шею так, что кожа на горле натянулась до предела. Боль была острой, но страх перед тем, что сейчас произойдёт, полностью выжг её из моего сознания. Он заставил меня смотреть. Мои веки были широко распахнуты, слезы текли сплошным потоком, обжигая ледяные щеки и капая на воротник грязного свитера.

​- Смотри внимательно, мышонок. Это твоя цена. Это то, что происходит, когда ты решаешь, что можешь сбежать от меня, - его голос снова стал пугающе спокойным, тихим, шепчущим. - Ты умоляла меня на коленях? Ты говорила, что ты вся моя? Но ты до сих пор не поняла главного. Ты не можешь мне ничего отдать, потому что я уже забрал всё. А за то, что ты заставила меня пачкать ноги в этом лесу, этот червь заплатит своей блядской жизнью. Прямо сейчас.

​- Нет... Том, нет, умоляю, пожалуйста, убей меня! Убей меня вместо него! - закричала я, захлебываясь собственным криком, переходящим в ультразвуковой хрип.

​Я пыталась вырваться, дергалась, мои грязные джинсы скользили по мокрой траве, но хватка Тома на моих волосах была железным замком. Он держал меня так, что я не могла даже на сантиметр повернуть голову. Я была обязана видеть каждый миллиметр этого кошмара.

​Том медленно, левой рукой, достал из-за пояса Марка тяжелый армейский тесак с зазубренным лезвием. Металл зловеще блеснул в блеклом свете рассвета.

​- Марк, держи его голову, - лениво приказал Том.

​Начался настоящий хоррор. Марк подошел к Тео сзади, грубо схватил его за волосы и заставил поднять лицо. Тео с трудом открыл один глаз - второй полностью заплыл от гематомы. Он посмотрел на меня. В его взгляде не было упрека. Только бесконечная, предсмертная тоска и любовь.

​- Э-элиза... - едва слышно прошептал он, и из его рта хлынула густая, темная струя крови, пачкая его рваную рубашку. - Прости... я не смог...

​- Тео! Нет! - мой крик перерос в сплошной, безумный визг. Я чувствовала, как внутри меня что-то окончательно рвется, как лопаются сосуды в глазах. - Том, я заклинаю тебя, остановись! Пожалуйста!

Том сделал шаг вперед к Тео, не выпуская моих волос из правой руки. Он нагнулся и с силой всадил лезвие ножа прямо в плечо Тео, медленно, с хрустом проворачивая его внутри сустава.

​Звук, который издал Тео, не был похож на человеческий. Это был утробный, разрывающий легкие рев дикого животного, у которого заживо вырывают куски мяса. Он задергался на коленях, его здоровая нога судорожно заскребла по грязи, но двое наемников навалились на него сверху, удерживая на месте.

​- Смотри, Элиза! Смотри, блять, как он сдыхает из-за тебя! - заорал Том, и его бешеное дыхание опалило мою шею. - Видишь эту кровь? Это твоя свобода! Наслаждайся, сука!

​Он выдернул нож и с силой полоснул Тео по груди, разрезая рваную рубашку вместе с кожей и мышцами до самой кости. Брызги горячей, липкой крови долетели до нас, несколько капель попали мне прямо на лицо, смешиваясь с моими ледяными слезами. Я видела, как обнажились его ребра, как тёмная багровая жидкость толчками заплясала на его груди, пропитывая землю под ним.

Я была в состоянии глубочайшего, необратимого шока. Мой мозг отказывался воспринимать реальность. Это был не мой мир, это был блядский фильм ужасов, из которого нельзя было проснуться. Я выла, не закрывая рта, изо рта шла пена, смешанная со слюной и слезами, которые капали на мой грязный свитер. Тело обмякло, джинсы волочились по грязи, я держалась на ногах только за счет того, что Том продолжал мертвой хваткой держать меня за волосы.

Тео уже не кричал. Он только хрипел, его тело сотрясали предсмертные судороги, а глаза начали закатываться, обнажая белки.

​- Ну уж нет, он еще не сдох, - прошипел Том.

​Он резко отпустил мои волосы, и я мешком рухнула в грязную траву, не в силах даже пошевелить пальцем. Том подошел к Тео вплотную, перехватил нож поудобнее и с жутким, влажным хрустом вогнал лезвие глубоко в его горло.

Время остановилось. Я видела всё в замедленной съемке: как изо рта Тео хлынул фонтан крови, как его глаза на секунду широко распахнулись, зафиксировав на мне свой последний, угасающий взгляд, и как его тело обмякло, заваливаясь набок в грязь. Кровь Тео залила всю поляну, смешиваясь с туманом и гнилыми листьями.

Том выдернул нож из шеи трупа, брезгливо вытер лезвие о рукав рваной рубашки Тео и повернулся ко мне. Его лицо было забрызгано каплями крови моего единственного близкого человека. Он выглядел как блядский дьявол, восставший из преисподней.

​Я лежала в грязи, скорчившись в три погибели, мои грязные джинсы и свитер были в крови Тео. Я просто смотрела в одну точку перед собой, на безжизненную руку Тео, которая лежала всего в паре метров от меня. Мои губы беззвучно шевелились, но из горла не вылетало ни звука. Шоковое состояние заблокировало все мои рецепторы. Хранитель моей прошлой жизни был мертв. Мой ад стал абсолютным, и теперь его хозяин стоял надо мной, празднуя свою окончательную, кровавую победу.