Чёрный лёд

музыкальная рекомендация (Rammstein - Rein raus)

pov's Tom

Гребаный вой сирены разрезал мой мозг напополам, как ржавая циркулярная пила. Я подорвался на постели в ту же секунду, тяжело, со свистом хватая ртом воздух. Сердце херачило в ребра с такой силой, что швы на левом плече окончательно лопнули, и я почувствовал, как по груди потекла горячая, липкая струйка крови. Бандаж пропитался насквозь. Твою мать. Пальцы правой руки на автопилоте рванулись к тумбочке - туда, где всегда, сука, каждую ночь лежал мой ствол.

​Пусто.

Только гребаная пустая деревянная столешница. Ни пистолета, ни ключей с магнитным чипом от подвала.

​- Ах ты ж тварь... блять! - взревел я, снося на хрен лампу с тумбочки сокрушительным ударом правой руки.

​Она разлетелась вдребезги, засыпав пол осколками, но мне было плевать. Багровая пелена мгновенно застлала глаза, выжигая остатки сна и действие анальгетиков. Эта мелкая, паршивая сучка. Этот гребаный изумрудный мышонок, который еще пару часов назад скулил и плавился под моими пальцами в клубе, разыграл передо мной идеальную покорность. Она замазала пудрой свои слезы, состроила из себя святую мученицу, а сама дожидалась, пока я вырублюсь от виски, чтобы обокрасть меня. Меня! Кровавого Льва! В моем собственном доме!

Я сорвался с кровати, наплевав на дикую, разрывающую боль в плече и сломанных ребрах. Прямо в расстегнутой рубашке, босиком, я вылетел в коридор. Сирена выла над головой, заливая стены особняка тревожным красным светом.

​- Марк! Охрана, блять! Живо все сюда! - орал я, спускаясь по лестнице через три ступени. Голос сорвался на хриплый, животный рык.

​У потайной двери в подвальный сектор уже стоял один из парней дневной смены, испуганно озираясь по сторонам. Железная дверь была распахнута настежь, электронный замок тупо мигал зеленым.

​- Б-босс... там... - заикаясь, выдавил охранник, но я не стал его слушать.

Я оттолкнул его в сторону так, что он отлетел к стене, и кубарем скатился вниз по бетонным ступеням. В нос ударил привычный запах сырости, но в камере Кровавого Льва больше не было ее главного узника. Тяжелые цепи валялись на полу, как дохлые змеи. Пустые наручники. Сука, она вытащила своего ненаглядного щенка Тео. Она пришла за ним в самый ад, пока я спал вверху.

​В этот момент раскатистый, глухой выстрел со стороны заднего двора заставил бетонные стены подвала мелко задрожать. Это был выстрел из моего Беретты. Его сухой, резкий звук я узнал бы из тысячи.

​- Тварь! Какая же ты сука, Элиза! - взвыл я, чувствуя, как внутри меня взрывается ядерный реактор из чистой, дикой ярости и уязвленного эго.

Ревность, которая душила меня в клубе, сейчас превратилась в леденящую кровь жажду расправы. Она предпочла этого полудохлого червя мне. Она стреляла в моих людей моим же оружием, чтобы спасти его.

​Я вылетел обратно на первый этаж и рванул к стеклянным дверям заднего двора. На траве, катаясь от страха, лежали двое моих амбалов с автоматами, а в воздухе еще пахло пороховым дымом. Деревянная беседка неподалеку была разнесена в щепки.

​- Какого хуя вы лежите, дегенераты блядские?! - я подлетел к первому, с силой пнув его кованым ботинком под дых так, что он согнулся пополам. Вырвал из его рук автомат и передернул затвор правой рукой, удерживая тяжелое оружие на весу. - Где они?! Куда они пошли, блять?!

​- Марк! - рявкнул я в рацию, которую сорвал с пояса избитого охранника. - Поднимай всех парней. Блокировать все выезды из сектора. Оцепить чертов лес по периметру. Включить тепловизоры. Живыми они из этого квадрата не выйдут.

​- Беги, мышонок, беги... - прорычал я сквозь зубы, глядя на темные силуэты деревьев. - Тяни за собой своего дохлого Тео. Но когда я вас поймаю... а я вас найду, блять, из-под земли достану... я заставлю тебя умолять о смерти. Ты будешь на коленях ползти за мной обратно в эту спальню, сука. Охота началась.

​- Вы что, сука, оглохли все?! Я кому сказал - заблокировать к чертовой матери все дороги в радиусе пяти миль! - мой ор разорвал рацию, и я с силой швырнул ее в приборную панель стоявшего во дворе джипа.

Пластик треснул, рация отлетела на сиденье, продолжая хрипеть испуганными голосами моих псов. Гребаная сирена над головой продолжала выть, заливая весь двор поместья пульсирующими, кроваво-красными вспышками. В этих отсветах туман, наползающий из леса, казался густым, удушливым паром, поднимающимся прямиком из ада.

Кровь из лопнувших швов на моем левом плече уже не просто капала - она текла ручьем, пропитывая черную рубашку, стекая по ребрам и пачкая джинсы. Боль была адской, сумасшедшей, она впивалась в мышцы сотнями раскаленных игл при каждом движении. Но эта физическая херня сейчас была лучшим анальгетиком. Она подпитывала мою ярость, не давая мне отключиться от потери крови.

​Я стоял посреди двора босиком, чувствуя подошвами ледяную, пропитанную утренней росой траву. В правой руке я сжимал тяжелый автомат, отобранный у того дегенерата, который схлопотал пулю от моей маленькой послушной сучки. Мое дыхание было тяжелым, рваным, изо рта вырывались густые клубы пара.

Передо мной на коленях, уткнувшись носами в мокрый газон, стояли трое начальников ночной смены охраны. Их хваленые тактические костюмы, автоматы, рации - всё это сейчас выглядело как блядский маскарад. Три огромных, тренированных ублюдка, которым я платил огромные бабки за безопасность своего периметра, тряслись от страха перед одним моим взглядом.

​- Босс... туман слишком густой... - заикаясь, выдавил один из них, приподнимая голову. Его лицо было бледным, как полотно. - Мы не ожидали, что девка пойдет напролом... Она стреляла без предупреждения...

Я медленно, сука, с максимальным, гробовым спокойствием подошел к нему вплотную. Багровая пелена бешенства в моей голове на секунду уступила место ледяному, расчетливому холоду хищника. Я опустил ствол автомата и упер его холодное, пахнущее порохом дуло прямо в переносицу этого выродка.

​- Ты чё, блять, щас сказал? - мой голос прозвучал тихо, почти шепотом, но от этой тишины ублюдок зажмурился и беззвучно заскулил. - Ты не ожидал? Ты, мразь галимая, получаешь столько зелени в месяц ради того, чтобы «ожидать» любую херню! К тебе из дома вышла пигалица весом в сорок килограммов, вытащила из подвала полудохлое мясо, отжала мой ствол и расстреляла вас, как гребаных мишеней в тире! А ты мне тут стоишь и скулишь про туман?!

​Я остался стоять один, тяжело переводя дыхание. Бешенство медленно отступало, сменяясь тем самым жутким, мертвым спокойствием, которое всегда приходило ко мне перед финальным раундом на ринге, когда соперник уже лежал на настиле, истекая кровью.

​Я поднял голову и посмотрел на темную, непроглядную стену леса, уходящую вглубь холмов. Туман полз по низинам, скрывая всё вокруг, но меня это больше не злило. Внутри меня включился холодный, математический расчет.

​- Куда ты бежишь, Элиза?.. - тихо, с леденящей душу улыбкой произнес я в пустоту ночи, чувствуя, как на губах подсыхает капля чужой крови.

- На что ты, блять, надеешься, глупая ты сучка?

Она думала, что совершила великий побег. Думала, что обвела Кровавого Льва вокруг пальца, пока он спал. Но реальность была сука намного жестче, чем её сопливые девичьи фантазии.

Я закинул автомат на правое плечо и медленно пошел к крыльцу, оставляя на мокрой траве кровавые следы. Мой мозг работал четко, раскладывая ситуацию по полочкам. Они не смогут уйти далеко. Это просто блядская физика и анатомия, против которых её хваленая сила воли - ничто.

Во-первых, Тео. Этот червь просидел в моем подвале столько времени, что у него мышцы атрофировались к чертям. Марк лично ломал ему ребра пару дней назад, его легкие отбиты, он дышит через раз. Он истощен, обезвожен и едва держится на ногах. Без посторонней помощи эта гнида не проползет и полумили по пересеченной местности, среди бурелома, оврагов и скользкой грязи. Элизе придется тащить эту тушу на себе. А она сама - хрупкая девка, которая физически выдохнется через пятнадцать минут такого марш-броска. Их скорость сейчас - черепашья. Они продвигаются вглубь леса со скоростью раненой улитки.

Во-вторых, одежда. Этот мышонок успела натянуть свои свободные джинсы и свитер, но в этих холмах утренняя сырость и туман пробивают любую ткань до костей. Температура падает почти до нуля. Её джинсы насквозь промокнут от мокрой травы и потяжелеют, превращая каждый шаг в гребаную пытку. Тео вообще в одной рваной рубашке - он начнет синеть от холода уже через полчаса. Очень скоро их пальцы окоченеют так, что она мой Беретта даже удержать не сможет. Холод и дикая усталость сделают за моих парней половину работы - они просто выдохнутся, упадут в какой-нибудь овраг и будут судорожно стучать зубами, молясь о том, чтобы их поскорее нашли и согрели.

В-третьих, мой ствол. В обойме моего пистолета оставалось всего шесть патронов. Один она уже потратила в воздух, напугав моих дрессированных идиотов во дворе. Осталось пять. Пять патронов против трех десятков моих профессиональных наемников с тепловизорами, штурмовыми винтовками и собаками. Это даже не смешно, блять. Это блядский анекдот.

Я поднялся на крыльцо, зашел в холл и сел в массивное кожаное кресло у камина. Натянул чистые сухие ботинки, правой рукой открыл ящик стола и достал оттуда свежую ампулу сильного обезболивающего. Прямо через ткань рубашки, не глядя, всадил иглу в здоровое правое бедро. По телу разлилась приятная, ледяная прохлада, притупляя дикую боль в лопнувших швах.

​- Ты заставила меня побегать, мышонок, - тихо прошептал я, затягивая шнурки на армейских ботинках. - Ты заставила меня разозлиться. Ты украла мое оружие, испачкала мою репутацию перед моими же людьми. Ты заставила Кровавого Льва почувствовать ревность. И за каждый этот блядский пункт ты заплатишь мне лично.

Я встал, проверил затвор автомата. Обезболивающее подействовало - голова стала ясной, холодной, готовой к охоте. Марк уже прислал сообщение на телефон: Периметр перекрыт. Квадрат Б-4 под контролем. Ждем тебя, босс»

Они были в ловушке. Лес вокруг поместья - это был мой личный охотничий заказник. Я знал здесь каждый куст, каждый гребаный овраг и каждую заброшенную шахту. Для них эта темнота и туман были врагами, а для меня - родной стихией. Они далеко не уйдут. Тео станет для нее тем самым якорем, который утянет их обоих обратно на дно моего подвала.

​Я вышел на крыльцо, где меня уже ждал заведенный внедорожник с включенными фарами-искателями. Прожекторы резали туман, превращая ночь в день.

​- Ну что, Элиза, - ухмыльнулся я, садясь за руль и чувствуя, как внутри разгорается азарт дикого зверя. - Посмотрим, как долго твой Тео протянет на твоей блядской любви. Беги, пока можешь. Охотник идет за своей вещью.